Чудесные куклы барышни-попаданки (СИ)

Поразмыслив, Влад взял и оружие: многозарядный пистолет. И пули к нему, да не простые, а против нечисти. Мало ли…
Энергетический контур ведомобиля напитали силой под завязку, да с собой взяли кристалл-накопитель. И еще артефакт, скрывающий крупные объекты и подавляющий звуки. Влад и артефакт для невесомости взял бы, чтобы ведомобиль следов не оставил, но такой он видел только в лаборатории у Владимира, в разработке.
  
Марьяна ждала, как и договаривались. А матушка спала. Владу удалось незаметно добавить ей зелье в чай.
Владу показалось, что Марьяна чем-то расстроена. И, в свою очередь, спросил, все ли в порядке.
— Нет, — шепотом ответила она. — Я забыла кое-что важное.
— Что же?
— Забыла купить конфет.
— Э-э…
— Луша любит шоколадные конфеты, — пояснила Марьяна. — Я обещала привезти!
— А-а… — протянул Влад. — Купить уже не получится, но я знаю, где их взять.
— Где?
— У матушки в буфете.
Что ж, в детстве он был примерным ребенком, и конфеты не воровал, в отличие от старших братьев. Теперь придется наверстывать… упущенное.
  
Глава 45
 
Глава сорок пятая, в которой Марьяна любопытничает
Марьяна
О разговоре с дедом Кузьмичом я рассказала Владу в ведомобиле. За рулем сидел Добрыня. Он тоже слушал внимательно. Я уже поняла, что Влад и Добрыня — верные друзья, и секретов друг от друга у них нет.
История о Палаче впечатлила обоих мужчин.
— Хорошо бы на кафедру к камневедам сходить, — сказал Влад. И досадливо поморщился. — Совсем нет времени. Ничего, Владимир разберется, сказки ли это.
— Может, лучше к историкам? — предложила я. — Если камень когда-то использовали…
— Использовали, — перебил меня Добрыня. — Я слушал лекции по истории смертельных артефактов. Тех, что к оружию не относятся, но способны убивать. О Палаче нам рассказывали.
— И где я в то время был? — хмуро спросил Влад.
— А ты, Владушка, с ангиной слег, — не без удовольствия напомнил ему Добрыня. — На спор с Венечкой пять фунтов мороженого умял, и слег. Вы на желание бились. Помнишь?
Я не выдержала и хихикнула. Уж больно пристыженный вид сделался у Влада.
— То на первом курсе было, — пробормотал он в свое оправдание.
— Добрыня, о камне расскажи, — попросила я. — Кто его использовал? Когда?
— Не у нас это случилось, а в Османской империи. И давно… — Не отрывая одной руки от руля, другой Добрыня пригладил рыжую бороду. — Султанша одна власть любила больше жизни. Ей так нравилось управлять мужиками…
— Добрыня! — одернул его Влад. — Ты думай, что при Марьяне говоришь!
Я подавила очередной смешок. Тут принято оберегать барышень от грубых слов и описания неблаговидных поступков.
— Так просили ж рассказать! — возмутился Добрыня.
— За словами следи — и рассказывай, — отрезал Влад.
— Мальчики, не ссорьтесь, — попросила я. — Добрыня, эта султанша использовала камень, чтобы устранять конкурентов?
Похоже, в местной Османской империи была своя Кёсем-султан.
— Точно, — кивнул Добрыня. — После ее смерти Палач исчез. И как он оказался у Пронских, я не знаю.
— По словам Кузьмича, его моей прабабке какой-то султан подарил, — сказала я.
— Это странно, — вмешался Влад. — Подарок опасный. Такими артефактами не разбрасываются.
— Сам же говорил, без подпитки кровью это обычный камень, — напомнил Добрыня. — Может, его случайно в браслет вставили. Подарили-то браслет, а не артефакт с инструкцией.
— Да, но инструкцию даже слуги знали, — сказала я. — Пусть думали, что это сказки, слухи… Значит, Пронские разгадали секрет камня.
— Во-первых, черное зеркало и кровь младенца могут быть сказками, — вмешался Влад. — Это непроверенные данные. Во-вторых, Пронские все же сильные ведуны, могли и почувствовать артефакт в браслете.
— Ничего, с ними, кто надо, побеседует, — пообещал Добрыня. — И как надо.
Ведомобиль мчал по дороге, подпрыгивая на ухабах. Окрестности тонули в темноте. Я не понимала, где мы едем, и полностью полагалась на Влада и Добрыню. Все же ведуны, не заблудятся. Наверное.
— Кстати, о черном зеркале, — произнесла я, так как после слов Добрыни все молчали. А ехать в тишине и темноте… как-то некомфортно. — Что это такое?
Добрыня цокнул языком.
— Решила камнем воспользоваться? — пошутил он. — Сожгут, как ведьму. И Влада заодно, как пособника.
— Ромашка, ты мне друг, но, если не прекратишь мою жену пугать… — опять взвился Влад.
— Не испугалась я. — Пришлось брать Влада за руку, благо он сидел рядом. — Это же шутка. Да, Добрыня?
— В каждой шутке… — важно произнес он и замолчал.
— Само по себе черное зеркало — не сказки, — нехотя пояснил Влад. — Черное ведовство.
— Это я уже от деда Кузьмича слышала. А подробнее можно? Любопытно. Разве люди могут путешествовать в Навь и обратно? Или зеркало не из Нави?
— Покойники могут, — брякнул Добрыня. — Влад, да расскажи ты ей! Не ровен час, у кого другого спросит. Вот тогда любопытство ее и погубит.
— Если покойнику в домовину зеркало положить, а перед кродой забрать, оно считается побывавшем в Нави.
— Так просто… — удивилась я.
Здесь умерших не хоронили в гробах, а сжигали на погребальных кострах. Летом тело помещали в домовину и закапывали в землю, пока на кроду, сжигание на костре, не съедутся все родственники.
— Не просто, — возразил Влад. — Зеркало подготовить нужно. Жертву Чернобогу принести, руны кровью нарисовать, слова произнести особенные. И результат не стопроцентный. Если Чернобогу жертва не по нраву придется, зеркало черным не станет.
— А-а-а… — протянула я. — Понятно.
И поежилась, сожалея, что затеяла разговор о черном зеркале. К тому же место, куда мы направлялись, Луша назвала поминальным кругом.
— Марьяна, ты должна понимать, что вести разговоры о черном ведовстве небезопасно, — внезапно произнес Влад строгим голосом. — Я пойму твое любопытство, Добрыня — тоже. Но другие могут неправильно расценить твой интерес.
Это меня отчитывают, что ли? Как маленького ребенка? Ах, да! Здесь все еще чтут патриархальные традиции. Вот Влад, как муж, и старается. Воспитывает неразумную жену.
Эта мысль меня повеселила, и пришлось старательно дуть щеки, чтобы не рассмеяться в голос. Влад же расценил мое молчание, как обиду.
— Марьяша, ты пойми, это не шутки, — добавил он мягче. И по руке погладил ласково. — Тем более, у тебя дар просыпается.
Добрыня ударил по тормозам, и Влад едва успел подставить руку, чтобы я не врезалась в переднее сидение.
— Ромашка, да что с тобой⁈ — воскликнул он с досадой.
— Ничего, — спокойно ответил Добрыня. — Приехали. Дальше пешочком.
Выбравшись из ведомобиля, я заметила, что небо стало светлеть. Приближался рассвет. Было прохладно, и я порадовалась, что Влад настоял на том, чтобы я тепло оделась. Пахло свежестью, смолой и какими-то травами.
Влад и Добрыня накинули на ведомобиль сеть. Но не настоящую, а сплетенную из золотых нитей силы. Сеть вспыхнула, едва ее активировали, и исчезла вместе с ведомобилем.
— Пойдешь следом за мной, — велел Влад. — Добрыня — замыкающий. Не разговаривать, не шуметь.
— В лесу никого нет, — возразила я. — И Луша сказала, что к поминальному кругу люди не ходят.
— Так то люди, — ответил Добрыня.
Я опять поежилась.
И как я собиралась идти на встречу с Лушей одна? С мужчинами, пожалуй, бояться нечего. И все же меня немного потряхивало, и приходилось стискивать зубы, чтобы они не стучали.
Нужное место нашли без труда. Поминальный круг был отмечен на карте. Казалось, у реки еще прохладнее. Зато рассвет набирал силу.
  
— Где твоя домаха? — шепотом спросил Влад. — Зови.
— Луша-а-а… — протянула я, прислушиваясь. — Луша, я вернулась.
С минуту ничего не происходило, а потом рядом кто-то громко чихнул. Я вздрогнула от неожиданности. Влад сунул руку в карман. Добрыня напрягся.