Чудесные куклы барышни-попаданки (СИ)

— Придумаю что-нибудь, — отмахнулся Влад. — Пока я в палатах, пусть живут. А дальше… придумаю что-нибудь. Квартиру сниму.
В конце концов, деньги можно у старших братьев… занять. Или вот… продать ведомобиль. Он вправе распоряжаться подарком, как сочтет нужным.
Добрыня кивнул и хотел было уйти, но Влад его остановил.
— Постой. Ты-то в порядке? Не пострадал?
Добрыня приподнял бровь вроде как в удивлении, но быстро отказался от притворства и улыбнулся по-свойски.
  
— В порядке, не переживай. Барышню свою лечи, — ответил он и покинул квартиру.
Марьяна сидела на диване в гостиной, обхватив себя руками. Она уже не плакала, а взгляд казался пустым, безжизненным.
— Позволишь тебя осмотреть? — спросил Влад, присаживаясь перед ней на корточки и заглядывая в лицо.
Она отрицательно качнула головой.
— Это неразумно, — мягко упрекнул ее Влад. — Можно и лекаря позвать, но и я… кое-что умею. И это будет быстрее.
— Не нужно, — выдавила Марьяна. — Со мной все в порядке. Ожогов нет.
— Тебе кажется, что нет, — настаивал Влад. — Ты можешь не чувствовать боли от шока.
— На одежду посмотри, — сказала Марьяна. — Она целая. Я точно знаю, что на мне нет ни царапины.
— Точно?
Она кивнула и закусила губу.
— Дыма ты все же наглоталась, — вздохнул Влад. — Я приготовлю питье. Здесь есть ванная комната. Ты справишься сама или подождешь Таню? Я послал за нею. А из одежды пока можешь взять мой халат.
— Справлюсь. Но… можно я посижу тут? Недолго…
— Тогда лучше Таню подождать, — решил Влад. — Я отлучусь в лабораторию.
— Я с тобой, — вскинулась Марьяна. И добавила тише: — Можно?
Влад не возражал. Он помог ей пройти несколько шагов до комнаты, где он готовил зелья, усадил на стул.
— Кто-то приходил? — спросил он, чтобы не молчать. — После меня? Не знаешь, как начался пожар?
— Я спала, — отозвалась Марьяна. — А проснулась от дыма. И… вот…
Она развела руками. По щекам опять потекли слезы.
— Я вот думаю, это случайность или… тебя опять хотели убить? — продолжал Влад, наскоро смешивая ингредиенты.
— Опять? — всхлипнула Марьяна.
— Сарай, — напомнил он.
— Не знаю. Она не сказала.
— Она? — переспросил Влад. — Все же кто-то приходил?
— Лада. Богиня Лада.
Он чуть не выронил флакон с живой водой.
— Она мне приснилась, — продолжила Марьяна. — Как ты и говорил.
Навряд ли это был сон. Марьяна вновь стала собой. А боги… просто так людям не снятся.
— Расскажешь? — попросил Влад, поднося к губам Марьяны стакан с зельем. — Пей, не бойся. Это очистит кровь от угарного газа.
Она послушно выпила все до капли. Потом спросила:
— Ты ведун-лекарь?
— Артефактор, — ответил Влад. — Зелья, скорее, увлечение. Полезное, к слову. Так… расскажешь? О Ладе.
— Нет, — отказалась Марьяна. — Прости, но… не могу…
Не доверяет. Или богиня запретила. Или…
— Кое-что могу. — Марьяна облизнула губы. — О куклах. Лада сказала, что это дар. Я наделяю волшебством кукол, что делаю сама.
— Каким волшебством? — насторожился Влад.
— Как я поняла, любым. По своему желанию.
По спине пробежал холодок. А не приснилась ли ей Лада, в самом деле? Может быть, Марьяна слишком впечатлительная? Сомнительно, чтобы богиня наделила смертную таким даром. Это хорошо, когда сердце у кукольника доброе. Куклы могут лечить, оберегать… А если нет? С их помощью можно убивать.
— Не веришь. — Марьяна зябко повела плечами. — Я и сама… не верю. Наверное, это был сон. Управлять куклами — опасное ведовство, да?
— Да, — согласился Влад.
— Черное?
— Нет. Но может им стать. Черное — от смерти. Это как вода — живая и мертвая. Понимаешь?
— Понимаю. Не нужна мне такая сила. И кукол теперь делать не из чего, — грустно произнесла Марьяна. — Так что и защищать меня… не от кого.
— В смысле? — не понял Влад. — То есть, мастерская погибла, это так. Думаешь, тебя хотели убить из-за кукол?
— Навряд ли о куклах кто-то знал. Ты первый, кому я рассказала о превращении, — возразила Марьяна. — Это Лада… Я поделилась с ней опасениями насчет этого ведовства, а она сказала, что от людей меня защитит муж. Глупо, правда?
— Очень, — буркнул он недовольно. — Это же не муж помчался к тебе среди ночи, потому что предчувствовал что-то неладное.
Марьяна удивленно на него взглянула.
— А я и не подумала о том, как ты там оказался, — призналась она. — И не поблагодарила…
— Добрыню благодари, — оборвал ее Влад. — Он тебя вынес из дома.
— А я сама выйти не могла, — вспомнила Марьяна. — Наверное, дверь снаружи заперли, чтобы я сгорела.
— Дверь запер я, — признался Влад. — Чтобы ты наутро на работу не побежала. Мне жаль, что я не подумал о последствиях.
Марьяна приоткрыла рот от изумления. И пока ей не пришло в голову сказать в ответ что-нибудь едкое или уничижительное, Влад поднялся.
— Тебе полегче, правда? Я приготовлю ванну. Как вода наберется, и Таня подойдет.
— Я не могу здесь оставаться, — словно опомнилась Марьяна.
— Тебе некуда идти. А я все же… муж. — Влад усмехнулся. — Лада одобрила наш союз. Примешь ванну и ляжешь отдыхать. Завтра разберемся, что делать дальше.
  
Глава 27
 
Глава двадцать седьмая, в которой Марьяна принимает ванну
Марьяна
Дверь запер… Влад? Дурацкая шутка!
Или не шутка?
Муженек шустро покинул комнату, оставив меня переваривать признание. Из-за поступка Влада я могла заживо сгореть. Однако беспокоило меня не это.
Я отправилась на шум воды. Квартира просторная, но меньше дома купца Богданова. И значительно больше сгоревшей мастерской. Чистая. По-мужски аскетичная. Ни излишеств, ни уюта. И ванная комната…
Я долго не могла отвести глаз от огромной чугунной ванны, стоящей на возвышении. Влад не слышал, как я вошла. Колдовал над баночками и бутылочками, перебирая их на полке. Шумела вода, выливаясь из начищенных кранов. Над ванной поднимался пар.
Влад перевернул над ванной пузырек, капнул в воду зеленой маслянистой жидкостью.
— Запер зачем? — спросила я громко.
Пожалуй, дожидаться Тани не буду. Хочется смыть с себя запах гари, пота и грязи. Принять ванну в мастерской я не могла.
— Так я объяснил.
Влад взглянул на меня виновато и отвернулся. Сделал вид, что бутылочки интересуют его сильнее жены. Ведь не для нее он готовит ванну.
— Повтори, — потребовала я.
— Не хотел спорить с тобой, потому что ты устала. Но и на работу пускать не хотел. Запер дверь, чтобы ты не сбежала. На всякий случай.
— А вернулся почему?
— Мазь приготовил. Решил сразу отвезти, чтобы ты не мучилась.
— Мазь? — переспросила я.
Влад, наконец, оставил в покое бутылочки и подошел ко мне. Взял за руку, поднял кисть выше.
— Смотри, — сказал он. — Посуду мыла Марийка, но и тебе досталось. Я уже говорил, от шока ты не чувствуешь боль.
И правда, покрасневшая кожа на руках никуда не делась. А он и это заметил!
— Ты все это делаешь… из чувства долга? — выдохнула я.
Я должна знать! Да, сейчас не время. И не место. И Влад не обязан отвечать!
Но в том-то и дело, что он ничего не обязан делать. Ни мчатся среди ночи с мазью для больных рук. Ни звать Марьяшей. Ни приводить домой. Ни готовить ванну. А ведь он мне и постель свою уступит! Или… захочет разделить?
— Что плохого в чувстве долга? — спросил Влад. — Я говорил и о том, что чувствую перед тобой вину.
— А я говорила, что ты не виноват, — возразила я, перебивая. — И не должен… не обязан…
Я запнулась, подбирая слова.
— Нужно было оставить тебя на улице? — устало поинтересовался Влад. — Допустим, тебя отвезли бы в городскую больницу. Там ты провела бы день или два, и то… если повезет. Платить за лечение тебе нечем. Флигель ты арендовала? Хозяева будут требовать возмещение ущерба. И даже тетка так далеко, что тебе придется добираться до нее несколько дней пешком. Гордость не позволяет тебе принять помощь? Хочешь уйти? Иди… Я не буду удерживать тебя силой.