Похоже, он попал. Том 4 (СИ)

Но вера её и гроша не стоила.
Агония распахнула глаза, резко подняла голову и, лишь меня завидев, сразу же подскочила.
— Т-т-ты… — заикнулась она.
— Я-я-я?
— Т-ты вернулся⁈ Вернулся! Ха-ха! — она прыгнула через весь зал прямо ко мне в объятия.
Меня чуть не снесло. Причём в прямом смысле — я еле устоял на ногах.
— Ну я же сказал, — улыбнулся я, ощущая сильное тепло от девушки.
Агония была очень высокой. Если я — около метра девяносто, то она — лишь на пару сантиметров ниже. И потому когда мы обнялись, Агония уткнулась лбом в мой нос отчего я, вольно или невольно, коснулся его и губами.
И это… странное чувство. Я не помню, чтобы когда-то так делал.
Но оно приятное. Такое родное. Это, оказывается, очень «тёплый» жест. Ещё хочу так сделать.
Я чуть вытянул губы и коснулся ими небольшого девичьего лба, из-за стеснения пытаясь сделать вид, что снова вышло случайно.
И именно после второго раза девушка притихла.
«Ай мля… стыдно…», — я зажмурился, ощущая невероятный кукож.
Я ведь только что поцеловал в лоб буквально незнакомую девушку. Впрочем…
Ну да и похер. Мужчина хочет — мужчина бьёт палкой по башке и тащит в пещеру. Всё.
«Что-то мне жарковато…», — я облизнул пересохшие губы.
Но почему? Что не так? Странное ощущение. Это похоже на озноб, который я начал ощущать ещё у Сёгуна.
«Может это… похоть? Возбуждение?»
Я посмотрел вниз — на обнимающую меня девушку.
На Агонии было лишь рваное, явно маленькое платье. Её длинные босые ноги будто специально касались моих, прижатая грудь, несмотря на малый размер, всё равно ощущалась очень упругой и объёмной, а общие формы супермодели лишь подчёркивались рванным облегающим платьем.
Я видел часть её голых бёдер. Немного выступающие ягодицы. Оголённую кожу на талии. Изгибы спины. Чувствовал её дыхание на своей шее.
Здесь надо быть королём геев, чтобы не возбудиться. Я даже скрывать не буду.
Но жарко мне было не от этого.
— Чёрт… — я выдохнул горячий воздух, понимая, что у меня в прямом смысле озноб.
Агония, кажется, сразу поняла в чём дело и приложила руку ко лбу. Она сделала это молча и почему-то старательно избегая взгляда.
— У тебя жар, — тихо сказала девушка, — Но скоро пройдёт, и станет холодно. Тебе нужно прилечь и согреться, — она взяла меня за руку, придержала за талию и помогла дойти до кровати.
— Почему… так? — чувствую, как и впрямь начинает холодить.
— Не восстановился.
Был вечер. Темнело. Комнату освещали лишь остатки вечернего солнца, но скоро его сменит взошедшая луна.
Холодно. И впрямь очень холодно. Я упал на мягкую, широкую кровать и задрожал.
— Тебе… нужно согреться. Просто отдохнуть, — Агония, мягко освещаемая светом с улицы, присела на край кровати.
От неё исходило тепло. Я это ещё днём заметил, когда за руку держал — девушка явно теплее обычного человека. И потому сейчас, встретившись взглядом, мы оба понимали, что это — снова лучший выход.
Ничего не спрашивая и не говоря, Агония легла рядом, приобняла и положила голову на плечо, укрывая нас обоих одним одеялом.
И мы… замолчали.
В темноте моей спальни мы просто лежали под одним одеялом и молчали, слушая дыхание друг друга.
Я чувствовал, как вздымается и прижимается её грудь. Чувствовал тёплый воздух из её рта на своём плече. Чувствовал жар её голых ног.
Чувствовал её тяжесть. Тяжесть женщины, разделяющей со мной одну кровать.
Наверное, мы оба сейчас испытывали одно и то же. И если я был чётко уверен в нашей обоюдной связи, то Агония всё ещё сомневалась.
Только вот, несмотря на мысленный запрет, она не смогла сдержать возбуждение.
Медленно приподнявшись вверх по кровати, Агония аккуратно прикусила меня за ключицу, облизывая рану губами и оставляя на ней горячую влагу.
В этот момент я понял, что остановиться она уже не в силах.
Агония провела рукой чуть дальше, вдавила ногти в кожу и, случайно оголив мой торс неспокойной рукой, снова чуть прикусила. Потом ещё раз. И ещё. И когда она нацелилась прикусить уже шею, она невольно подняла свою ногу на мой корпус, подгибая её для большего удобства и буквально прижимаясь ко мне внутренней стороной бедра.
 
Я чувствовал этот жар. Чувствовал голую кожу ноги. Чувствовал, как трётся её кружевное нижнее бельё, прижатое к торсу.
И ещё я почувствовал боль. Не ожидая глубокого укуса, я зажмурился и со всей силы сжал её бедро, так удобно лежащее на животе. Но похоже сейчас перестарался и я, отчего буквально вдавил её зону между ног себе в корпус.
— М-м… — Агония остановилась и выдохнула, прижимая лицо к моей шее.
Поборов волну удовольствия, она разжала губы и впервые решилась поднять на меня голову. Посмотреть мне в глаза.
Я встретил её блестящий от возбуждения взгляд.
Да… всё мы оба понимаем.
Я приподнял её голову за подбородок и, чуть наклонившись, поцеловал в губы, сразу же ощущая горячую мягкую влагу.
Через пару секунд мы разорвали поцелуй, но не прошло и мгновения, как Агония снова прильнула к губам и перекинула ногу через мой корпус, полностью укладываясь сверху.
Из-за позы наездницы её платье задралось, и, подцепив за края, мне ничего не стоило стянуть его через голову, понимая, что кроме чёрных кружевных трусиков у Агонии ничего и нет.
Меня ждёт тяжелая ночка.
* * *
От автора:
 Глава 11 
— Обращаюсь к этому Обэме Акияме… — я вещал на всю страну, — Был бы ты человек. Я понимаю ваше рвение и веру. Более того, я очень рад вашей страсти к поклонению, но храмы созданы для молитвы, а не беспорядочных сексуальных связей! — я поднял палец, — Но! Я также понимаю и традицию зачатия в священные дни. Поэтому, чтобы не превращать места поклонений в публичные дома, и при этом не лишать вас многолетних традиций, в скором времени государство создаст и урегулирует возможность бракосочетания перед главными храмами! Благословение, даруемое мной молодожёнам, будет направлено не только на долгий брак, но и на все объекты любви двух людей!
Я вещал с серьёзным лицом, и, похоже, удачно — даже оператор закивал и показал большой палец.
Дальше пошло полегче. Немного пропаганды, благодарности за хорошее поведение, несколько напоминаний о «Та-та по жопе, если будете себя плохо вести», ну и всё в таком духе.
Через полчаса от начала я закончил свою речь. Аллилуйя.
— Что там дальше? — я отпил мятное молоко и посмотрел на список в руках недавно освобождённой гекконодевочки.
— Ну, на сегодня, похоже, всё, — весь список был перечёркнут.
«Тяжело… тяжело», — вздохнул я в стиле пророка Санбоя.
Весь день уже мотаюсь по Япониям. Да, с Аквой у меня ускоренное восстановление сил, но кто сказал, что я вообще хочу жить?
— Тогда передай Сатору, чтобы явился в мою резиденцию как освободится, — сказал я.
— Так точно!
Несколько телепортаций, туда-сюда, и вот я уже стою у лесного домика, в котором пару дней назад случилось пополнение.
И ох уж это пополнение…
— Я… вернулся… — сказал я, заходя домой, — И что ты делаешь?..
Агония держала огромный плазменный телевизор за края и что-то пыталась в нём рассмотреть.
Она раскрыла глазки, дико на меня повернулась и чуть не выдернула все провода из бедной техники.
— Как это переключить⁈ — она затрясла телевизор.
— Там пульт нужен…
— А-а-а… — она замыргала.
— …
— …
— …
— Что такое пульт?
— …
— …
— …
— А ещё я сломала компьютер.
— Понятно… — вздохнул я.
Боже мой… боже мой…
С появлением этого зубатого солнца дом перестал быть пустым. Да, с его же появлением часть мебели полетело на помойку, туда же часть техники, стало меньше вещей в целом и больше пространства, только вот…