Похоже, он попал. Том 4 (СИ)

Сейчас Агония видела его не иначе, чем простым маленьким ребёнком.
— Ты квто? — он уже забыл, что только что это спрашивал.
— Не важно, — Агония снова поменяла компресс, — Я о тебе позабочусь, а потом уйду.
— Э-э-э… — парень делал вид, что у него есть мозг, — Жащем?
— Меня… меня не хотят видеть, — улыбнулась она.
— Кто?
— Мой… мой жених.
— У вебя есь вених⁈ — удивился онемевший Костя, — И он вебя бвосив?
— Ага.
— Э-э-э… — он лёг обратно, — Ну он… ну… он… и дебив…
— П-почему?…, — сердце Агонии защемило.
— Я бы тевя никовда не бросил… — уверенно, пусть и невнятно сказал он, — Ты квасивая…
Она ничего не ответила. Не смогла. Если бы попыталась, то выдала бы дрожь в голосе, и Костя бы снова начал задавать вопросы.
Девушка лишь поджала дрожащие губы и, сама того не понимая, невольно сжала ладошку Вортекса.
Он бредит. Очевидно, он бредит. Девушка уже ухаживала за ним в таком состоянии и знает, что и как делать.
И сейчас он точно бредит.
Агония не выдержала и на полчаса покинула возлюбленного. Как минимум нужно найти еды.
— Вот, тебе надо покушать. Запустить пищеварение, — через полчаса она уже держала в руках тарелку с тёплой едой, — Тело адаптируется к Акве, и если энергии для этого достаточно, потому что Аква сама её выделяет, то вот белка не хватает, — Агония села на край кровати, набрала ложку и потянула её ко рту рослого ребёнка, — Тебе нужен белок.
— Бевок? Не-е-е-е, — замотал тот головой, — Бевоки… мивые. Они на девевьях живут. Пувыстые… не-е-е…
— Ешь давай. Не выкобенивайся, — она запихала ложку в его всегда открытый рот.
Вортекс забавно держался за одеяло обеими руками и смотрел на Агонию как нашкодивший ребёнок. Он не хотел, чтобы на него ругались. Пришлось жевать.
— Никогда бы не подумала, что снова увижу тебя в этом состоянии, — она улыбнулась, — Помню я тогда долго плакала и думала, что ты умираешь. Уже цветочки на могилку собрала. Как сейчас помню — две ромашки и одну розочку.
— Мы быви внакомы?
— Вместе под столом ползали. Наши… наши родители дружили. Дядя Артур и Адам, — девушка взяла его за руку и погрузилась в воспоминания, — Я была шкодным ребёнком. Всех била. И тебя тоже. Так продолжалось, пока ты не начал бить меня в ответ. Твои родители заставили тебя со мной мириться, и тогда ты впервые случайно проявил Акву — изменил моё ДНК и покрасил волосы в розовый. Мне понравилось, — она улыбнулась, — Так мы начали играть вместе.
Она смотрела в пол и впервые за долгое время чувствовала искреннее, неподдельное счастье, просто вот так вот разговаривая с дорогим ей человеком. Просто вспоминая все моменты, пережитые с ним.
— Ты постоянно из песка что-то строил, я в войнушку играла. Шло время, мы взрослели. И пока у других деток было половое созревание, у тебя… вот это, что сейчас.
— Ты ховошая…
— Ты один так думал.
— Ты очень ховошая…
Снова без ответа. Снова нет сил сдержать дрожь в голосе.
— Скоро… скоро жар спадёт, — она выдохнула, сдерживая покалывания под глазами, — Тебе станет холодно. Если согреешься — через пару часов уже придёшь в норму.
На сей раз молчал разговорчивый в бреду Вортекс.
Вместо ответа он лишь немного вздрогнул, ощущая разливающийся по телу холод.
Началось.
* * *
Ежеглавная рубрика 'Не всех в этой истории ждёт хеппи-энд…
Да ведь?"
Стало холодно. Очень. Это единственное, что я отчётливо понимал.
Но потом… потом появился источник тепла. Приятного, мягкого тепла, окутывающего почти всё тело.
Я почувствовал, как сзади кто-то ложится и аккуратно обнимает меня одной рукой.
Да… это от него так тепло. Так хорошо.
Я даже начал засыпать.
— Когда ты уснёшь — я сразу уйду. С тобой обязательно всё будет хорошо, — прошептали ему в спину, — Ты… ты обязательно со всем справишься. Даже один.
Её голос дрожал, а рука сжимала одеяло, которым я бы укрыт.
А затем…
Затем меня поцеловали в щёку.
— Прощай. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо.
Сознание угасало. Из памяти пропадало всё, что я сейчас пережил.
 
Я медленно засыпал.
И даже холод упавших на щёку слёз не смог меня разбудить.
— Прости… — заплакала девушка, — П-пожалуйста… прости.
* * *
Я открыл глаза. От шума, наверное — вокруг суетилось очень много людей. Все что-то бегали, разговаривали, спорили.
Здесь были и японцы, и африканцы, и, очевидно, европейцы. Здесь даже Аргус был! И Сатору.
И…
И София? Да, здесь была София! Что она тут забыла?
— Костя?.., — она распахнула глаза, — Костя⁈
Девушка бросилась ко мне в объятия, но резко вздёрнутая рука Аргуса её остановила. София остановилась, поджала губы, кивнула и нервно начала перешагивать с ноги на ногу, не решаясь на дальнейшие действия.
Но мне… всё это было без разницы? Будто меня здесь вообще не было.
Я лишь сжимал одеяло и смотрел по сторонам.
«Не понимаю…»
— Не стоит, София, — помотал головой старик, — Он опасен и наверняка заразен. Пусть восстановится. Хотя странно, что он так быстро пришёл в себя.
Я всё вспомнил. Всё, что было до потери сознания в первый раз.
После того как Джорджи кинул мне Вортекс, первое, до чего я додумался — просто испепелить всю влагу вне организмов. Получилось. Однако вместе с цунами и Бездной испарилось и всё остальное. Находиться в Африке стало просто невозможно, и меня, потерявшего сознание, вместе с другими людьми срочно эвакуировали.
Прошли сутки. Я чувствую внутри себя уже два Вортекса, вижу живую Аданнаю, живого Джорджи и понимаю, что всё вышло просто идеально.
Теперь-то я могу начать подготовку ко встрече с Гордыней! Могу наконец отомстить! Я могу сделать родных частично бессмертными!
У меня всё получилось. Да ко мне даже София пришла — первая красавица Европы! Я знаю, что она в меня влюблена. Знаю, что она теперь свободна ото всех обязательств и мы можем развить нашу историю в нечто большее.
Вчера, в день посещения Африки, я могу с уверенностью сказать — я победил. Во всех смыслах и планах.
— Где? — прошептал я, нервно осматриваясь по сторонам, — Вчера ночью ко мне кто-то заходил. Где этот человек?
— Э-э-э… — протянул Аргус, — Никто к тебе не заходил. Ты должен был лежать один. Ты тогда ещё бредил.
Все на меня уставились. Я посмотрел на каждого в ответ и сразу понял, что вчерашнего гостя среди них нет.
«Я победил? Могу отдохнуть?», — снова сжимаю одеяло.
Всё об этом говорит. Счастливые лица, солнце за окном, чувство выполненного долга.
Всё.
Кроме моей интуиции.
Прямо здесь и сейчас решается моя судьба. Я это чувствую. Если я сейчас что-то не сделаю — буду жалеть до конца дней.
— Простите, — я встаю с кровати и откидываю одеяло
— С-стой! Куда ты намылился⁈ Лежи! — Аргус сразу же спохватился.
Я прикрыл глаза. Сконцентрировался.
Бездна.
Чувствую сильнейший выброс Бездны в сотнях километров отсюда.
Мне нужно туда.
— Костя?.., — София подошла.
— Прости, — я посмотрел на неё, — Я знаю зачем ты пришла. Но… наверное, ничего из этого не выйдет.
Телепортируюсь на крышу, оттуда в воздух. Поворачиваюсь.
Я ощущаю течение энергии. В каждом человеке, в каждом существе.
И там, где-то вдалеке, я ощущаю нечто ужасное, но с тем же и могущественное. Отвратительную, неправильную по своей природе субстанцию, которой не должно существовать вовсе.
Бездна. Лишь сейчас я понимаю, насколько это ужасающая материя. Она… она просто нарушает все законы, на которых держится эта вселенная.
Энергия никуда не исчезает. Она существует в постоянном круговороте, просто переходя из одного состояния в другое, из одной материи в другую. Но Бездна… она её просто не выпускает.
Бездна — то, что способно привести к смерти вселенной. И этим обладает Маркус, этим он повелевает.