Похоже, он попал. Том 4 (СИ)

Сложив руки за спиной, я с удовольствием шагал по квартальчику и слушал торговую суету.
Эх… приятно.
Странно, но сейчас, шагая среди людей, среди обычной человеческой суеты, я чувствую себя по-настоящему счастливым.
Зачем все эти разрушения, дуэли? К чему всё это? Разве нельзя просто строить киоски и продавать матрёшки неграм? Разве нельзя просто вызывать у них улыбку неваляшкой, которая почему-то никак не падает?
Разве стоит улыбка китайской девочки, дававшей мне мандаринки, войны с чудовищами? Стоит ли обычный московский вечер очередной войны между аристократами?
«Я не хочу конфликтов», — кажется, я всё для себя решил, — «И присоединяясь к стране, меня заставят в них участвовать. Везде я буду лишь инструментом влияния», — я подошёл к киоску, — «Везде, кроме Сёгуната…»
— Здравствуйте, подайте кубик-рубика. Можно сразу несколько
— Держи, — мне протянули три игрушки, — С тебя…
Я телепортировался на какую-то крышу, оттуда в воздух, а затем, за несколько разгонных прыжков, залетел на самое высокое здание Нео-Москвы.
Хотелось расслабиться. Побыть наедине с собой. И окружив себя телекинезом, защищающим от ветра, я смотрел на крошечные огоньки снизу и просто наслаждался каждым мгновением такого вот всемогущества.
«Куда хочешь… что захочешь… и такой свободы станет ещё больше, добудь я остальные Вортексы»
Похоже, я начинаю любить свою жизнь.
— Твою мать, как это там… — я приподнял кубик над ладонью и попытался его аккуратно собрать, как через минуту он уже разлетелся от неумелого движения, — Э-э-э, ёпта, так, падажжи…
Достаю второй. Аккуратно. Та-а-ак. Немного…
Поворачиваю одну грань. Ага. Затем вторую. Угу…
— Э-э-э… — я высунул язык и медленно вертел левитирующий между ладоней куб, — Хе-хе, вроде получается.
Контроль даётся лучше. Голова, правда, разболелась, но это потому что я тупой, а не…
«Ха?», — внимание привлёк взрыв где-то вдалеке.
Кубик разлетелся к херам.
Прогремел второй взрыв. Причём это не энергокристалл на заправке или типа того, а… заклинание? Да, огненное заклинание на площадь. И гремит оно откуда-то с окраин.
«Не нравится», — нахмурился я, — «Кто смеет рушить мою идиллию? Какая сука вредит МОЕМУ миру?»
Я разворачиваюсь на краю крыши и, прикрыв глаза, падаю спиной вниз.
Крайняя точка мерцающей антенны стремительно удалялась. В ушах стоял такой шум, что я едва различал даже собственные мысли, не говоря уже о звуках столицы. Холод, скорость, свобода — всё это смешалось в падении с самого высокого здания города.
Странные суицидальные наклонности. Но только так я чувствую…
Что я Бог.
До земли пятьсот метров. Двести. Сто.
Пятьдесят метров до столкновения, но одна лишь моя мысль, и я исчезаю в портальной вспышке, через мгновение уже оказываясь на ногах.
«Там», — несмотря на ор очевидцев вокруг, моё внимание привлекал лишь источник взрывов.
Я телепортируюсь на крышу, осматриваюсь, ориентируюсь, и за несколько десятков скачков пролетаю весь город, временами разрушая крыши, снося автомобили и просто шугая голубей.
Скачок. Скачок. Скачок. Раз за разом, всё быстрее и быстрее.
Но время поджимало, и потому я не обращал внимания на небольшое укачивание.
И это того стоило — двадцать секунд, и я уже на другом конце города. Выскакиваю, снова филигранно прокатываюсь на ногах и на ходу усаживаюсь на край крыши, доставая кубик и наблюдая за представлением.
Погоди… знакомое хлебало!
Вася! Мой гопник Вася! Откуда у него второй глаз⁈ Почему он светится⁈
Васёк стоял по одну сторону улицы. А по вторую… человек в белом балахоне и с «шумящей» маской на лице?
Какого…
— Ты уверена? — спросил Вася прижимающуюся к нему девчонку лет четырнадцати.
Та со слезами на глазах кивнула и спряталась за его спиной. Вася выдохнул, хрустнул шеей и вышел вперёд.
— Какого чёрта? Ты — жалкий самозванец! Культ Догмы никогда не станет домогаться воспитанников детдома! Ни моих, ни чьих-либо ещё!
— Таково писание, мой последователь, — Догма развёл руками, — Во имя поклонения, девы могут принести жертву своим телом.
 
Погоди… чё, сука?
То есть остатки Приказов, остатки моей Воли сохранились с пропажей Короны? Вася всё ещё смотрит за детскими домами и защищает его воспитанников?
И культ Догмы? Он разросся настолько, что появились лжепророки?
— Это наглая ложь, — процедил Вася, указывая пальцем на Догму.
Глаз смотрителя детских домов вспыхнул, а по его телу пошли красные трещины.
Только вот мне кажется, что даже с несколькими помощниками за спиной, ему не выстоять против грёбаных десятков последователей Лже-Догмы. Да, битва примерно пять против двадцати.
— Ты ведь знаешь, что я — неприкасаем. Что воля моя…
Я спрыгиваю с крыши и с грохотом приземляюсь на чью-то машину.
Разговор прекратился. Девчонка с синяками на руках пискнула и спряталась среди парней подальше. Остальные же, — что Вася, что лже-Догма, что его последователи в белых масках, — повернулись на меня.
Я посмотрел в ответ.
Пустым, разочарованным взглядом.
— Догма — есть созидание. Он пришёл, чтобы сделать жизнь лучше. Наказать провинившихся и дать шанс достойным, — процедил я, переводя взгляд на лжеца, — Но он не приходил, чтобы трахать детей.
Я провожу рукой сверху-вниз, и…
Просто разрезаю пространство там, где стоял Лже-Догма.
Его тело распадается на две равные доли, маска перестаёт работать, и все прекрасно видят, что за ней скрывалось не божество, а простой кривозубый бичара.
— Тц, мусор, — цыкнул я, — Ну, теперь видите? Не очень похоже на хвалёную неприкасаемость, верно?
Все застыли с открытыми ртами.
«Моё наследие живёт», — я же единственный, кто улыбался, — «Как минимум Вася делает то, что я хотел», — перевожу взгляд на парня, — «Или… потому что это он хотел?»
— Ладно, бывайте. Видите Догму-идиота — не бойтесь пинать ногами. Чао, — я уже махнул, как меня отвлекли.
— Стой! — крикнул Вася, — Кто ты такой?
— Я? — не сдерживаю улыбки, — Догма.
Телепорт на крышу, с неё в воздух, а оттуда подальше.
Да уж, удивлён. Не только тому, что дело моё живёт, но и что появились целые подражатели! Культ настолько разросся? Может вернуться к его управлению? Я ведь всё-таки…
«Так, погоди… ещё взрывы⁈ Они продолжили сражаться? Или… сука, я не туда прилетел!»
На весь район раздался грохот. И был он неподалёку от того места, что я принял за место сражения.
Плохо! Плохо-плохо!
Я меняю направление прямо в полёте и за два скачка долетаю на ярко-алой вспышки. Приземляюсь на крышу. Осматриваюсь.
Чудовища. Десятки чудовищ всех мастей и улучшений противостояли местному ополчению, во главе с… Митей?
Митей, покрытым огненными трещинами, значительно набравшим в мышечной массе и полностью излечившемся от вида бывшего наркомана.
От него исходила сила. Настоящая, чистая боевая мощь.
И он защищал здание. Детдом? Да, точно, это детдом. Защищал людей в нём. Защищал…
— Мама… — прошептал я.
«Нет… нет-нет-нет!», — я телепортируюсь вниз, проскакиваю мимо линии защиты и телепортируюсь прямо к лежащей женщине.
Она держалась за кровоточащий бок.
В моей груди всё опустело.
— Эй. Эй, мам, эй!
— К-костя? — она подняла на меня голову, — Костя, это ты?
— Да! Это я! — я схватил её за руку и упал рядом на колени, — Что с тобой⁈
— Костя… Костя, ты жив… — она тяжело задышала, — Ты…
— Потом разберёмся, где я и кто я! — заорал я, — Что с тобой⁉
Мама зажмурилась и, протяжно выдохнув, взяла себя в руки:
— Задело. Ничего страшного, жить буду, но бегать вряд ли смогу, — улыбнулась Лиза.
— Что ты здесь забыла? Зачем ты вообще сюда вернулась? — во мне вскипала ярость вперемешку со страхом.
— Работаю, — ответила она ослабшим голосом, — Я волонтёр в культе Догмы. Они… помогали мне справиться с твоей пропажей — теперь я помогаю им.