Негатор магический обыкновенный (СИ)
— Мы должны строго следовать правилам. А в них написано чёрным по белому: тот, чьё имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире, — произнёс молчавший до этого мистер Крауч.
— Ну, конечно! Барти знает правила как свои пять пальцев! — просиял Бэгмен и взглянул на протестующих гостей, как бы говоря: спор завершён.
— Вы чем вообще слушаете, Людо? Хотя, Мистер Крауч, что закон говорит о принятии решения в отношении несовершеннолѣтнего мага лицами, не имеющими над ним права опеки?
— Не совсем понимаю, что именно вы…
— Что говорит нам буква закона, если заведомо несовершеннолѣтний волшебник совершает какое бы то ни было деяние, требующее рассмотрения оного с точки зрения законов страны его проживания? — уточнила свою мысль попросту решившая до последнего тянуть врѣмя МакГонагалл. Слова Гарри о том, что он уже связался с мастером она услышала. И последнее, чего её хотелось, это оказаться на месте, на котором в прошлом году оказался её коллега зельевар. И именно поэтому она в общем то и не скрываясь буквально саботировала эти явно глупые, а если по-хорошему то ещё и подсудные попытки вовлечения её подопечного во всё это. Вот прибудет мастер или же сын его, с ним пусть и говорят, а доколе никого из них нет, то она не позволит, костьми ляжет. И понявший, что именно МакГонагалл дѣлаетъ Гарри был ей самым искренним образом благодарен. Сердце его в этот момент едва ли из груди не выпрыгивало. Признаться, он и представить себе не мог, что может вот так в точности как в том фильме, что они с дядей на каникулах смотрели.
— Ответственность за любое совершённое малолѣтнимъ магом правонарушение целиком и полностью несут его родители, а в случае отсутствия оных его опекуны, — произнёс тем врѣменемъ даже не запнувшийся Бартемиус Крауч.
— Имьённо, — воскликнула также зацепившаяся за слова декана мальчика опредѣлённо недовольная всем тут происходящим мадам Максим.
— Пустая трата врѣмени, — прохрипел голос у двери. — Никто не сможет отозвать своего чемпиона. Как и сказал перед началом отбора Дамблдор, чемпионы связаны магическим контрактом. Хотят они или нет, им придётся участвовать в Турнире.
— И тут мы по новой возвращаемся к вопросу, а бросал ли своё имя в кубок мистер Поттер, я уверена в том, что он этого не дѣлалъ.
— Уверенность, профессор, к дѣлу то не пришьёшь, — прервал её на полуслове вошедший в помещение чуть ранее Аластор Грюм.
— К дѣлу возможно, а у меня вот вопрос, а откуда кубок знает о том, кто есть кто? — решила не отступать МакГонагалл.
— Согласно параграфу три пятнадцать. Бросивший в кубок своё имя автоматически заключает с оным контракт подтверждением которого и является процедура выбора.
— Вот именно Бартемиус, бросивший своё имя, своё, не чужое. И так как более чем очевидно, что Гарри этого не дѣлал.
— Не доказано! — воскликнул уже в конец запутавшийся в происходящем Людо Бэгмен.
— Как не доказано и обратное, — не уступила ему разъярённая его упрямством и банальной глупостью МакГонагалл.
— Что именно у вас тут не доказано? В зале дикий переполох, студенты вот-вот драться будут, — раздалось от двери и все присутствующие разом обернулись. И Гарри даже успел увидеть, как отлегло от сердца у его декана.
— Мастер Олливандер, Гаррик… — практически одноврѣменно обратились к вновь вошедшему сразу несколько из присутствующих в помещении магов.
— Вечер добрый, господа, леди, оу, мадам Максим, — моментально перейдя на хороший французский, поздоровался с директрисой Шармбатона мастер палочек.
— Месьё, — сопроводив свой ответ полным достоинства и уважения кивком ответила француженка.
— Рад нашей встрече, жаль только, что повод не способствует, признаться, предпочёл бы несколько иные обстоятельства. Вот только минут десять назад мой внук мне написал нечто меня весьма обезпокоившее. Настолько, что я сорвался в Хогвартс прямиком со званого обеда у моих весьма уважаемых друзей. А потому хотелось бы увидеть того столь недальновидного "шутника", что думает, что у него получится со мною потягаться. Альбус, прошу тебя, скажи, что это не ты. Ты ведь понимаешь, что после прошлогоднего…
— Они пытаются заставить вашего внука участвовать в турнире, — сдала всех причастных к происходящему не ставшая терпеть всё это МакГонагалл.
— Вот значит как, ну что ж. Гарри, ты подходил к кубку?
— Нет, сэр.
— Просил ли ты кого-либо сдѣлать это за тебя?
— Нет, сэр.
— Что ж замечательно, где там эта бумажка, у тебя я полагаю, Альбус?
— Этого недостаточно, он избран…
— Помолчи пожалуйста, Бартемиус, будь добр, — не позволил себя перебивать мастер и, вновь обернувшись к Дамблдору, произнёс: — Я жду, Альбус.
И тем не оставив тому иного выбора, вынудил показать всем столь взбаламутивший всех присутствующих, да и не только их пергамент.
— Хм подчерк и в самом дѣле твой, вот только… — С этими словами забравший у Дамблдора пергамент мастер палочек извлёк из располагавшихся у него в рукаве ножен свою и, выполнив довольно-таки замысловатый взмах произнёс: Cuius es. В ответ на это действие опалённый жаром кубка пергамент вспыхнул и миг спустя один за другим показал всего четыре образа. Первым из которых оказался схематично, но вполне узнаваемо изображённый сам мастер палочек, за ним последовали образа профессора Дамблдора и нечто, напоминающее пылающее фиолетовым пламя, после которого возник образ довольно высокого молодого человека. Серый, блёклый, он был в некотором роде как будто бы отторгающим и, что самое главное: и капельки сходства с тем, как выглядѣлъ обсуждаемый всеми сейчас подросток не имел — Ну и для верности, Гарри, твою палочку, — произнёс мастер и, дождавшись, когда мальчик его требование исполнит всё повторил.
— Cuius es! — в воцарившейся в этот момент тишине показалось всем присутствующим практически громогласным. А процесс тем врѣменем повторился и первым, как и в случае с пергаментом всем явился образ самого мастера, в след за которым последовал искрящийся, как будто бы наполненный внутренним свѣтомъ образ подростка. Сменившийся налившимся цветом спелой вишни мальчишкой и наконец вновь образом Гарри и мастера. — Что и требовалось доказать и я откровенно не понимаю, Альбус, почему ради этого потребовалось сорвать меня с весьма важной для нашей магической общины встречи. Ведь, как все мы увидѣли, образ моего внука и образы на пергаменте не имеют нечего общего. А то, что помимо меня и Гарри его палочка кого-то ещё помнит, так это и не секрет вовсе. Мистер Лонгботтом это, но да и проверить это совершенно несложно. И вот вопрос, кто же у нас записочки-то владѣлец? Или может быть в этой комнате есть хоть один уважающий своё достоинство маг, готовый заявить о том, что кубок огня у нас читать по-человечески, а если точнее то по-английски научился? Нет? Ну тогда, — убедившись в том, что желающих высказаться нет, продолжил свою мысль Гарик Олливандер, — вам необходимо искать вот этого вот серо блёклого. Кто-бы он ни был, именно он и является контрактером. Потому как кубку до того, что на пергаменте написано, дѣла никакого нет. Он как выше установлено читать и распознавать текст не умеет и на ауру, а не на надпись ориентируется. А тут что-то крайне похожее на обрывок, скорее всего от эссе. Я бы ещё на чары сокрытия проверил, хотя собственно, ostente, — воскликнул вновь указавший на так и остававшийся в его руках пергамент мастер. Тот вспыхнул и миг спустя проявил ещё одну ранее являвшуюся невидимой строчку. — Академия "Свѣтозара Целителя". Оригинально, очень, надо будет Радозару об этом рассказать, посмеёмся вместе. Ну да шутки в сторону. "Свѣтозара Целителя так Свѣтозара Целителя" оригинально и даже объясняет, почему выпало. Осталось только этого Гарри Поттера из этой академии найти. Уважаемые, кто в Россию запрос напишет?
— Гг. ммк — нечленораздѣльно закашлялся оценивший слова мастера Каркаров.
— Я тоже так думаю, Уважаемый. — без тени улыбки согласился в Каркаровым мастер палочек.