Вестники Осады

– Снимите шлем, – произнёс получеловек.
Тэйн подчинился. Давление воздуха с шипением выровнялось. По лицу побежал холодный дождь. Левый глаз на мгновение ослеп, когда сканировали сетчатку. Игла попробовала кровь из щеки.
– Идентификация Максима Тэйна завершена. Можете проходить, капитан, – произнёс голос.
Лампочки на панели доступа рядом с сервитором замигали, когда она связалась с устройствами, погребёнными под милями камня. Затем панель зазвенела. Запирающие зубья с лязгом открылись. Ворота отодвинулись в сторону, показав восемь футов металла на густо смазанных зубчатых гусеницах, которые быстро стали покрываться капельками дождя. Как и стене, воротам было всего несколько лет, но и они уже подверглись коррозии. Тэйн шагнул вперёд. Первый из его офицеров подошёл к сервитору и процесс повторился. У каждого был свой пароль.
Туннель вёл сквозь бастион. Орудия отслеживали каждый шаг Тэйна. В противоположном конце располагались вторые ворота, где он прошёл повторную процедуру проверки. Дальние ворота открылись, а затем закрылись за его спиной. Прохождение его людей займёт час. Были ещё десятки таких же башен, как эта, где им предстоит пройти аналогичные проверки. Каждый патруль подвергался подобной процедуре. Стена никогда не пустовала дольше пятнадцати минут. Ежечасно осуществлялись тысячи проверок. Так и должно было быть. Альфа-Легион показал им это.
Тэйн решил потратить несколько секунд на себя и подошёл к внутреннему краю стены. По обеим сторонам настенной дороги протянулся зубчатый парапет. Рискованное решение, потому что в случае захвата стены враг может использовать внутренние укрепления для собственной защиты, но для этого имелась серьёзная причина.
Большую часть Фронтальной петли занимал космопорт "Львиные врата". Искусственные равнины посадочных площадок простирались от Фронтальной стены до Вечной стены, полностью заполняя пространство. Тэйн размышлял о монументальных усилиях, потребовавшихся для строительства. Для этого сравняли один из второстепенных горных хребтов Гималазии. Поверхность стала идеально ровной и в настоящее время её занимали сотни огромных посадочных модулей. Наземный транспорт мчался по дорожной сети, мигая огнями. Корабли приземлялись и улетали в постоянном цикле. Стена задрожала, когда один из них стартовал недалеко от Тэйна, сжигая океаны топлива, чтобы вырвать свой раздутый корпус из гравитационного колодца Терры.
Он смотрел, как корабль медленно выходил на орбиту. Взгляд застыл на небесах, которые вздымались от ложных звёзд космических кораблей и платформ на высоком якоре.
“Где Гор нанесёт первый удар, – подумал он, – когда, наконец, войдёт в систему? Он выберет Марс, чтобы повернуть ход гражданской войны в свою пользу? Они атакуют Луну, чтобы нейтрализовать оборонительные станции? Они пойдут в лобовую атаку?”
Ситуация казалась безнадёжной. Верные Императору были превзойдены численностью и рассеяны. Не имело значения, что к лорду Дорну присоединились его братья Леман Русс, Джагатай Хан и прибывший последним на Терру Сангвиний. Они представляли собой могучую силу, но их легионы были искалечены. Другие верные родственники Дорна были разбросаны по галактике. Среди людей зародилась робкая надежда после собрания четырёх, когда начали стихать варп-шторма и прибывать подкрепления со всех концов Империума. Тэйн не разделял её. Он обладал прекрасным стратегическим умом. Всё складывалось против Терры. Он верил в одну ужасную вещь, хотя и не хотел, и очень старался изменить своё мнение. Но не мог. Он верил, что Гор победит.
Время шло. Терра ждала нападения несколько лет. Крепость закончили несколько месяцев назад, и поле битвы было готово.
Но враг, пока не появился.
В тысяче миль от Тэйна в обращённой к закату башне другой сын Дорна исполнял монотонные обязанности. Потребовался бы месяц непрерывного марша, чтобы добраться до него с позиции Тэйна, но сколь невероятным бы это не показалось – это были те же самые укрепления. Стена являлась частью той же самой системы обороны. Дорога на ней – той же самой дорогой. Человек мог непрерывно идти между двумя этими местами, отвлекаясь только на многочисленные уровни безопасности лорда Дорна.
 
Этого второго Имперского Кулака звали Коло. Просто Коло, если у него и было раньше другое имя, то он не помнил. Вербовщики легиона не записали его. Как и многие из тех, кого постигла такая же судьба, Коло мало помнил о своём происхождении, хотя иногда возвращались мимолётные воспоминания о душных ночах и жарких днях. Судя по карамельному оттенку кожи и акценту, он являлся уроженцем Средней Африки. Остальную часть прошлого стёрли дары Императора. Он – терранин, он знал это, один из многих завербованных после того, как из-за варп-шторма путешествия на Инвит стали невозможными. Коло вступил в легион всего два года назад, но уже забыл, кем был раньше.
Стену называли Сумеречной стеной. Коло находился глубоко внутри, в ста ярдах под поверхностью, под слоями пласкрита, железобетона и камнебетона. Стены покрывали защитные оболочки из застывшего пластека и оплетённые адамантием кабели. Коло был в галерее, освещаемой оранжевым сиянием экранов. Катодные экраны в галерее представляли собой сознательно упрощённую электронику, которую было легко производить, и которая являлась устойчивой к диверсионной деятельности. Великое научное знание Империума уступило надёжной простоте. Подобное изменение, пусть и целесообразное, не пройдёт для человечества бесследно.
Коло воспитали в надежде сражаться и побеждать внеземных врагов человечества, но его мечты о сражении за великое будущее так и не осуществились. Коло никогда не покидал Терру. Вместо кошмарных ксеносов он столкнулся с ужасом войны с теми, кого должен был называть братьями.
– Что-нибудь? – спросил Коло. Обычным людям, которыми он командовал, было трудно прочитать его настроение. Угловатые черты квадратного лица не предназначались для передачи эмоции. Несмотря на это его надежда была очевидной. Это было долгое ожидание. Он хотел сражаться.
– Ничего, милорд Имперский Кулак, – ответил дежурный. Мерцавшие линии света на стеклянном экране оставались неизменными. Наверху по-прежнему располагался единственный кусок текста, содержавший информацию об операторе. Никаких сообщений под ним, никаких пиктов флотов вторжения, никаких новых показаний радаров или ауспиков. На оранжево-чёрном экране было не больше данных, чем врагов в небесах. Только мерцавший курсор под цифровым идентификатором дежурного. Больше ничего.
– Сообщите мне, как только что-то появится, – произнёс Коло слова, которые он произносил уже тысячу раз за прошедшие два месяца. Он направился вдоль рядов дежурных.
Коло был линейным рядовым – самое низшее звание среди легионеров. И всё же сыновья Преторианца были столь тонкой линией рассредоточены по крепости-Дворцу, что многие исполняли обязанности, превышавшие полномочия их звания. В настоящий момент его задача состояла в том, чтобы выполнять функцию связующего звена между глазами крепости и её оружием.
Настанет день и за свои действия во время осады Коло получит имя Волнолом. Он заслужит его деяниями, которые совершит на стене в ближайшие месяцы. Он будет бесстрашным и неумолимым. До этого дня ещё далеко. И хотя его провозгласят героем, он не найдёт славы в заработанном имени. Он до самого конца будет с тоской вспоминать скуку аппаратной галереи.
Он снова остановился возле очередного дежурного:
 
– Что-нибудь из внешней системы?
– Ничего, милорд, – ответил мужчина. – Я сообщу вам, как только мы что-то увидим, – быстро добавил он, упреждая уже ставший ритуалом приказ Коло.
Едва не сказавший его Коло просто кивнул и продолжил бесконечное хождение по галерее, как сведённый с ума заключением зверь в клетке.
Шесть дней спустя рота Тэйна в рамках ротации охраняла дорогу Катмана. Они расположились на стенах искусственного каньона, по которому протянулась дорога. Сотни космических десантников в золотисто-жёлтой броне стояли неподвижно, словно статуи. Максим Тэйн запретил своим людям двигаться. Внимание к деталям и дисциплина являлись характерными особенностями Имперских Кулаков, и они повиновались. Тэйн хотел, чтобы его рота выглядела неприступной стеной из облачённой в керамит плоти, потому что именно этого ожидал его примарх. Сколь высокие укрепления не возвёл бы лорд Дорн – истинной защитой Дворца от предателей станут космические десантники верных легионов.