Поиски утраченного завтра (СИ)

— Потому что они не в Слаживании, — кивнул Тонсо. — И вообще не вид. Тебе повезло, что я про них знаю. Это искусственно созданные существа, название — ани. Их используют Стерегущие, для разного рода операций в водных и болотистых мирах. Формальный статус — биологический искусственный интеллект. Тело — амёбный гель. Способны диффундировать через стекло, большинство видов пластика и ряд металлов. На планетах Слаживания могут встречаться, но только для конкретной работы, если кто-то обоснует необходимость их использования.
— Наёмные убийцы? — уточнил я.
— Конечно, нет! Ты ведь знаешь постулаты Стерегущих.
— Знаю, — я задумался. — Ну да, верно, что я несу!
— Теоретически ани мог умертвить человека, высосав воду из тела, — продолжал Тонсо. — Реально — никак. Третий постулат Стерегущих, он вшит намертво, отменить невозможно.
— Но он был в моём доме!
Тонсо развёл руками.
— Прости, друг! Ани не мог убить человека, как и любого иного члена Слаживания. Кстати, даже допрос ани станет серьёзной проблемой — они говорят в ультразвуковом диапазоне, преданы хозяевам и не испытывают боли… Да, ещё они не могут долго существовать без воды. И срок их жизни около двадцати дней. Так что, если даже в твоём доме побывал свежесозданный ани, у тебя немного времени для его поисков.
— Тьфу, — сказал я. — Вот дерьмо… А как ты про этих биороботов узнал?
— Биороботы — оскорбительное наименование, — ощерился в улыбке Тонсо. Зубы у него были замечательные, всё-таки не свои. — Узнал я про них, когда служил на вспомогательном поисковом корабле Стерегущих и мы изучали одну болотистую планету. Мы с ними, конечно, не общались, приказы только иногда отдавали и информацию получали. Мне показалось, что ани вполне разумны, но скованы постулатами, общим набором правил для искусственного интеллекта и сроком жизни.
— Я бы их пожалел, не выпей одна сволочь всю влагу из девушки, — сказал я. — Причём вскоре после моего прекрасного общения с ней.
— Ах ты ж, дряхлый греховодник, — с удовольствием произнёс Тонсо. — Ладно, выясню всё, что смогу. И про ани тоже поспрашиваю. Порой их берут у Стерегущих для работы с жидкими ядовитыми отходами, для ликвидации аварий в канализационных коллекторах… Узнаю, есть ли они сейчас на планете официально.
Я удручённо кивнул. Даже если мне сейчас притащат этого гнусного жидкого биоробота в каком-нибудь непроницаемом для него ведре, что я сделаю? Пытать невозможно. Подкупать нечем. Страшит ли смерть существо, созданное для неприятной и опасной работы и обречённое прожить всего три недели? И как с ним говорить?
Тупик.
— Спасибо, Тонсо. — Я встал.
— Как связаться с тобой, Никита?
Я достал визитную карточку — чудесный атрибут для человека, не доверяющего электронике.
— Ага, — кивнул Тонсо, глядя на адрес. — То есть у тебя дома — шлюз между внешней и внутренней сетью?
— Физический шлюз, — уточнил я. — Можешь позвонить, динамик будет транслировать твой голос, микрофон улавливать и передавать во внутреннюю сеть. Так же с видео. Экран, камера…
— Ты гребаный параноик! — восхитился Тонсо. — Тебе-то чего бояться? Ты единственный из Обращенных, кто так прячется от мира!
Я с достоинством поправил одежду хоппера.
— Да, и горжусь собой.
— А телефон?
Я вытащил из кармана пластинку телефона для двух абонентов — тонкую, как открытка, с риской поперёк. Разломил телефон посередине, и одну часть отдал другу.
— До вечера я дома не появлюсь. Может, в центр поеду. Звони.
Под хохот Тонсо мы обнялись, и я вышел из кабинета.
Ну надо же, какую смешную плату он затребовал! Прийти на его похороны!
У Тонсо есть все шансы прожить ещё лет пятьдесят. Может, и больше, с его-то деньгами.
У меня таких шансов нет.
…Через сутки, стоя у могилы Тонсо Мея Исишата и ловя на себе недовольные взгляды хро из числа друзей и родственников, я размышлял: знал ли он, насколько всё серьёзно, беря с меня обещание?
А если знал, то почему не отказался под тем или иным благовидным предлогом?
Но сейчас, вызывая лифт, я думал лишь о том, что Тонсо чудак.
 
Ужасно жалко, что мы с хро ненавидим друг друга… Для других видов, конечно, это огромный плюс.
Это, кстати, была интересная мысль. Но лифт пришёл быстро, и я задумался о том, как дойти до метро без приключений.
Посетить ресторан в квартале хро было бы интересно: наша физиология практически одинакова, вкусы похожи, их пища вполне съедобна для землян. Да и вряд ли бы меня попытались прикончить посреди дня в центре города. Я даже стал поглядывать на вывески, но потом с грустью понял, что здесь мне непременно плюнут в соус или нассут в суп.
Так что я сел в метро и поехал в центр Пунди.
Столица планеты Граа настолько огромна, что её трудно воспринимать как одиночный город, скорее, это небольшая страна. Здесь живёт около семидесяти миллионов разумных — земные Шанхай, Мумбай и Стамбул отдыхают. В городе текут реки, он граничит с тремя морями, тут есть леса, две горы, степной сектор и болото. Причём это всё обитаемо, это не формально приписанные к мегаполису площади. Водные и амфибийные виды заселяют заливы и реки, есть свои обитатели в чаще лесов и посреди степей, даже болото заселено тремя разумными культурами. Исторически каждый новый вид получал право на создание анклава внутри города, некоторые предпочитали жить там, среди своих, другие быстрее преуспевали в Слаживании и расселялись на общей территории. Сеть движущихся дорог и скоростного метро сшивает всё пространство Пунди в единое целое, метро тут реально скоростное, с очень сложной системой разграничения ближних и дальних поездов. Но всё-таки до центра я ехал почти час и успел проголодаться.
Я не знаю, обязательно ли мне есть. Однажды пришлось просидеть без пищи и воды почти три недели. Я был очень зол, очень голоден, но почти не исхудал.
Наверное, какой-то предел голодания есть и у меня. В конце концов, законы мироздания можно очень хитро исказить и запутать, но до конца от них не уйти. Рано или поздно наступит расплата.
Да и вообще я люблю поесть.
Здесь, в центральном квартале, который был размером не меньше старой Москвы в пределах МКАДа, на видовые отличия мало смотрели. Здесь работали те разумные, что были в Слаживании куда дольше нас или хро. Кто совершенно не заморачивался не то, что по поводу цвета кожи или количества глаз, но кого и щупальца с чешуёй не смущали. Те, кто был красой и гордостью Слаживания.
Впрочем, рили, люди, хро и хопперы здесь тоже встречались. Были даже муссы, которые выглядели вполне цивилизованными!
Я шёл по улице, выглядевшей, как мечта фантаста о прекрасном далёком будущем. Тут было всё, что когда-то придумывало человечество: движущиеся дороги и тротуары, дома большие и маленькие; сверкающие башни из стекла и металла удивительно гармонично соседствовали со строениями из камня и дерева. Повсюду маленькие скверы с зелёными, фиолетовыми, розовыми и оранжевыми деревьями и кустами. Газоны, похожие на мозаичные картины из цветов и трав. Машины, скользящие по дорогам, пешеходы на левитирующих дисках и досках, порхающие в воздухе на невидимых крыльях силовых полей. Здесь было всё самое лучшее и красивое из всех миров Слаживания, жили и работали здесь тоже самые лучшие, умные и благородные.
Ненавижу этот район. Витрины всегда врут.
Но кормят здесь хорошо.
Телефон запиликал в кармане, я достал его и поднёс к уху.
— Никита, — сказал Тонсо. — Ты ещё в нашем районе?
— В центре. Решил никого не напрягать, обедая у хро.
Тонсо одобрительно хрюкнул в трубку.
— Правильно. Ты уже решил, где будешь?
— Пока ещё…
Тут я увидел высоченную башню с названием, которое для меня звучало как «Вавилон», и понял, что подсознательно искал именно её. Последний раз я был тут лет тридцать назад. С тех пор башня стала выше этажей на двадцать, но осталась именно тем, чем была — самым знаменитым рестораном Слаживания.