Земля воров (ЛП)

— Леми, — удается мне произнести. Что бы ни случилось, я должна быть уверена, что он не пострадает. Я без колебаний отдам за него свою жизнь. — Леми, останься здесь.
Зеленые глаза моргают.
И появляется дракон.
Около двадцати футов в высоту, в два раза меньше смертодрага.
Синий, с металлическим отливом.
Две головы с длинными, изящными мордами.
— О, боги, — шепчу я, едва не подавившись словами.
  
Это змеедраг, тот, что откладывает яйца бессмертия.
Он направляется к нам, размахивая хвостом из стороны в сторону.
Леми дико лает, закрывая меня собой.
— Леми, пожалуйста! — кричу я ему. — Леми, прекрати! Назад, назад, оставь меня!
Но Леми не слушает. Он бежит на дракона, и я понимаю, что вот-вот потеряю своего лучшего друга.
Дракон продолжает идти.
Совершенно игнорируя моего пса.
Он продолжает идти прямо на меня.
Все ближе и ближе, пока я не чувствую его горячее дыхание, запах серы и моря.
Обе головы смотрят на меня сверху вниз.
— Уходи, — шепчу я. — Пожалуйста.
Дракон опускает одну голову и хватает ею ноги Андора.
О нет, только не это.
— Остановись, — говорю я. — Оставь его.
Но другая голова уже приближается ко мне, собираясь откусить мне голову.
Я закрываю глаза, отказываясь отпускать тело Андора.
Зубы впиваются в мою руку, царапая кожу, но не повреждая ее.
И вдруг тело Андора исчезает.
Я открываю глаза и вижу верхнюю часть тела Андора во рту одной головы дракона, а нижнюю часть держит другая.
Я смотрю в благоговейном страхе, не зная, что делать, не понимая, что происходит.
Затем дракон осторожно поворачивается, держа головы вместе, чтобы тело Андора осталось целым.
Его хвост хлещет рядом со мной, и дракон медленно возвращается в пещеру.
— Стой! — кричу я. Я пытаюсь встать на ноги, но моя лодыжка подкашивается, и я падаю на камни. Я начинаю подбирать их и бросать в дракона, каждый из них отскакивает от его синей шкуры, но дракон все равно не останавливается.
Тем временем Леми бежит за ним и лает.
— Леми! — кричу я, но безуспешно.
Я снова пытаюсь встать на ноги, морщась от боли, поскольку приходится переносить весь вес на другую ногу. Я начинаю ковылять, наклонившись вперед, стону от боли, стараясь как можно быстрее догнать Леми и дракона. Теперь дракон уже добрался до пещеры и скрылся внутри, а Леми забегает следом за ним, исчезая в тени.
— Черт, черт, черт, — ругаюсь я, двигаясь теперь быстрее, игнорируя острую колющую боль, которая хочет поставить меня на колени. Мой организм выделяет какое-то химическое вещество, чтобы я могла продолжать двигаться, и я позволяю ему наполнить мое тело, пока боль не перестает иметь значения.
Я с криками вхожу в пещеру, умоляя Леми вернуться.
Затем я останавливаюсь.
И не могу поверить своим глазам. Леми стоит прямо передо мной, глядя на дракона, который опускает тело Андора на землю, осторожно, словно с почтением.
Прямо перед пузырящейся лавой.
— Нет, — шепчу я. — Этого не может быть.
Но кратер с лавой и отходящим от него небольшим каналом точно такой же, как в моем видении, а пылающий огонь создает слабое свечение, освещающее пещеру.
Я смотрю в середину кратера, надеясь, что видение исполнится, воплотится в реальность.
И даже когда лава начинает двигаться, как волны в море, я все еще не могу в это поверить, пока не появляется верхняя часть головы.
Затем вся голова.
Голова женщины.
Ее волосы, плечи, руки, грудь. Туловище, бедра, икры.
Все это состоит из бурлящей магмы, окрашенной в оттенки красного, оранжевого и ослепительно желтого, текущей в некоторых местах — на животе и бедрах, и затвердевшей в других, — на груди, ниже талии, на руках. Ее лицо похоже на камень, большинство черт лица скрыто.
Леми перестает лаять.
Вместо этого он садится и начинает вилять хвостом.
Я слишком потрясена, чтобы думать, слишком шокирована, чтобы даже бояться.
— Кто ты? — шепчу я.
И почему мне кажется, что я тебя знаю? Думаю я.
Откуда я тебя знаю?
— Бринла, — говорит женщина.
И ее голос выворачивает меня наизнанку.
Заставляет меня опуститься на колени.
Я падаю на землю, прижимая руку к сердцу, боясь, что, если я отпущу его, оно вырвется из груди.
— Нет, — шепчу я. — Это не можешь быть ты.
Ее лицо на мгновение искажается, твердая порода осыпается, обнажая текущую лаву под ней, магма поднимается и опускается, образуя лицо. Высокие скулы, выразительные брови, кукольный нос. И если бы ее глаза были другого цвета, кроме красного и оранжевого, они были бы ярко-голубыми. Такими же, как у дракона. Эти глаза я не унаследовала, потому что у меня карие глаза отца.
— Тебе потребовалось так много времени, чтобы найти меня, — говорит она, и ее голос звучит отдаленно, как будто я слышу его из другой комнаты, но все равно это ее голос. — Я уже начала думать, что ты никогда не найдешь меня.
— Мама, — говорю я срывающимся голосом. Я пытаюсь сказать что-то еще, но не могу, потому что как я могу?
Как это может быть моя мать? Женщина, сделанная из лавы.
Волданса, сказал Сэй Белак. Богиня Мидланда, которой никто не поклоняется.
— Ты богиня? — спрашиваю я. — Как?
Каким образом? Что это значит?
Нет, говорю я себе, закрывая глаза и прижимая ладонь ко лбу. Нет, это нереально. Ты умерла, Бринла. Ты умерла там, и это нереально.
— Это реально, моя дорогая, — говорит моя мать. — И больше всего на свете я хочу обнять тебя и сказать, что все будет хорошо. Думаю, тогда ты бы поняла. Но я реальна, дорогая, клянусь.
Я качаю головой, осмеливаясь взглянуть на нее.
— Как? Богини не существуют.
— Они существуют, — говорит она.
— Ты мертва, — просто говорю я, глядя в кратер. — Я вижу призраков.
— Я никогда не умирала, Брин, — говорит она, и мое старое прозвище звучит для меня непривычно. — Они специально отправили меня прочь, потому что боялись того, на что я способна. У них были теории насчет моей крови. Но это была их самая большая ошибка.
— Я не понимаю, — бормочу я. Все болит, включая голову, но особенно сердце.
— Ты поймешь. Но сейчас у нас не так много времени, верно? — Она оглядывается через плечо на безжизненное тело Андора. — Если ты хочешь его спасти.
Я поднимаю голову.
— Что?
— Этот мужчина, — говорит она. — Он твоя пара, верно?
— Андор, — говорю я, пытаясь подавить надежду, вспыхивающую в моей груди, как звезда. — Его зовут Андор. Если бы ты была богиней, ты бы это знала.
Ее лавовое лицо улыбается.
— Это не так. Но я все еще могу помочь тебе, как это может сделать богиня.
Она машет пальцами в сторону дракона и отступает ко мне. Я на мгновение застываю, глядя на ее затылок, очарованная лавой, и в то же время понимаю, что это действительно она.
Драконьи головы снова поднимают Андора.
— Что ты делаешь? — кричу я в панике. — Оставь его в покое.
— Я спасаю его, — говорит она, оглядываясь на меня через плечо. — Ты же этого хочешь, не так ли?
— Да, — кричу я. — Ты можешь?
Она кивает.
— Но это будет иметь свою цену.
— Мне все равно, какова цена, — говорю я ей честно. — Верни его, пожалуйста, верни его обратно.
— Тебе может быть все равно, — говорит она. — Но он может думать иначе. Если я верну его к жизни, суэн исчезнет из его тела. Это означает, что он больше не сможет никого лечить.
— Я думала, ты не знаешь всего, — тихо говорю я, мое сердце бьется где-то в горле.
— Я — Волданса, — говорит она. — Богиня драконов. Богиня Мидланда. Я знаю, когда в чьей-то крови есть суэн, и я знаю, что он делает.
— Андор не будет переживать о том, что не сможет лечить, — говорю я, хотя не уверена, что должна решать за него. Но в данный момент у меня нет выбора.
  
— Это значит, что он не сможет исцелить тебя, — говорит она, и ее лицо становится мрачным. — Я знаю о твоих страданиях, дитя. Я чувствую их, когда ты их испытываешь. Я чувствую тебя в крови и земле.