Ода Смятения (СИ)

— Короче, Старый сразу срисовал, что этот тип из ВБДшников[1]. Ну и в целом к нему с уважением отнёсся, — продолжал соловьем заливаться Витя. — Поэтому мы разошлись по-мирному. Честно не знаю, вывез бы я «раз на раз» с ним…
— Да ты оптимист, зелень, — фыркнул Александр. — У меня вот нет уверенности, что мы сообща смогли бы его заломать.
Товарищи удивлённо присвистнули:
  
— Ни хрена се, это чё ж там за крендель такой?
— Не имею понятия, — признался Старый. — Но голосища у него, как у моего ротного. Витя пока за аптечкой бегал, тот на меня так рявкнул, что я чуть в штаны не навалил. Мужик явно непростой. Привык не только приказы раздавать, но и к тому, что ему подчиняются.
Вся компания синхронно повернулась к столику, за которым объект обсуждения продолжал сидеть и неспешно цедить алкоголь. Да вроде так и не скажешь, что опасный дядька. Вполне заурядный гражданин средних лет. Ну взгляд, разве что, тяжелый у него. Угрюмый какой-то, сумрачный. Так обычно смотрят те, кто успел в жизни всякого повидать.
— М-да, подбросил Сергеич задачку. Нашёл на кого зубы скалить. Повезло толстощёкому, что его самого тут не загрызли, как барашка, — подытожил кто-то из парней.
— А где, говорите, этот волчара служил?
— Хер знает, он так и не сказал, — пожал плечами блондин. — Упоминал какую-то алавийскую школу, но я в душе не гребу чё это и где находится. Слышал, мож, кто?
Товарищи отрицательно покачали головами.
— Может, всё-таки аравийская? — предположил один из них.
— Не, точно не аравийская. Да и какая у них там школа? Они ж своего ничего не имеют, только натовцев и могут копировать!
— Ну тогда не знаю…
Все задумчиво примолкли, изредка косясь на пианиста. И тут вдруг один из компании куда-то засобирался. Он подхватил тарелку с мясной нарезкой, сгрузил на неё несколько печёных рулетов, туда же свалил сырных шариков и других закусок. А во вторую руку взял чашу с фруктами.
— Ты чего, Гена? — удивлённо воззрились на него товарищи.
— Ну как… знакомиться иду, — пожал плечами тот. — Этот ведь только бухает сидит, ничего не жрёт. Так я хоть немного разбавлю ему синеву.
— На кой хрен⁈ — чуть ли не хором выкрикнули приятели.
— Да вы чего? Такой занятный кадр, как тут мимо пройти? Тем более, как говаривал мой старшина: «Псы войны всегда должны держаться вместе. В этом наша сила!» Ну всё, давайте, я пошёл. Если вдруг какой кипиш начнётся, кричите!
[1] ВБД — ветеран боевых действий
  
Глава 4
 
Я с трудом продрал глаза, когда за окном солнце не то что светило вовсю, а уже будто бы пошло на убыль. Во рту пересохло так сильно, что язык слипся с нёбом. Однако же голова совсем не болела. Уже собираясь кликнуть прислугу и потребовать воды, я вдруг вспомнил, что я больше не в теле аристократа. Я дома, в своём прогрессивном мире. Вот только чья эта квартира? Совершенно точно я все эти интерьеры вижу впервые.
С тяжелым вздохом поднявшись, я обнаружил, что спал голым, но прямо на полу валялись моя одежда. Слава богам, Горюнову из вчера хватило ума зайти в гримёрку «Мятного ликёра» и сменить торжественный смокинг на повседневные шмотки. А то было бы…
Дерьмо! А где кровавый алмаз⁈
Подскочив словно ужаленный, я принялся осматривать свои карманы, а в процессе поисков вдруг почувствовал, что в области правой ладони мне что-то мешается. Будто под кожей какое-то уплотнение. Подняв руку, я увидел идущий от большого пальца фиолетовый шрам, размером всего в пару сантиметров. А под ним явственно прощупывалось какое-то твёрдое инородное тело. Неужели я вчера на пьяную голову додумался до такого?
Желая проверить гипотезу, я сформировал плетение «Лучины», и ощутил пульсацию энергии в ладони. А ещё спустя мгновение в моей руке зажёгся маленький огонёк. Фух, ну слава Многоокому, не прошляпил…
И стоило мне убедиться в том, что ценный минерал на месте, как вдруг в сознании стали всплывать обрывочные кадры минувшей гулянки. Сауна. Мужики из ресторана, которые сначала хотели мне навалять. Смех, веселье. Алкоголь льётся рекой. Появляются какие-то девки. Снова алкоголь. Помню, что долго колебался, не решаясь оставить в кармане искусственный алмаз, а потом отошёл в уборную. Там я своим ножом прорезал руку, вложил в рану камень, а затем с помощью магии плоти срастил края.
— Ой, ты уже проснулся, сладенький? — раздалось сонное бормотание сбоку от меня. — А принеси мне, пожалуйста, води-и-ички, а то я сейчас умру-у-у…
Хмуро воззрившись на постель, я поворошил гору из скомканного одеяла и подушек, а внутри обнаружил помятую полуголую девицу. Кажется, она вчера тоже была в сауне.
— Сама сходишь, не обломишься, — процедил я, злясь больше на себя за полнейшую безответственность.
Интересно, а «Божественным перстом» гонорею можно вылечить, если что?
— Фр-р-р-р… — ответили мне из-под одеяла, после чего девка отвернулась к стенке и шумно засопела.
Осмотрев комнату и не найдя в ней ничего примечательного, я отправился на поиски воды. Длинный коридор с высокими потолками привёл меня на кухню, где я встретил небольшую компанию грустных и молчаливых людей. Их лица несли траурную печать тяжелого похмельного синдрома, а руки баюкали ополовиненные кружки с горячим чаем.
— О, гляди-ка, проснулся! — хрипло поприветствовал меня белобрысый Витя.
Сейчас он сидел в одних трусах, сверкая мускулистым торсом. Здоровый кабан! Ничуть не меньше алавйских молдегаров, если так посмотреть…
— Ну ты, тёзка, и горазд бухать, скажу я тебе, — то ли осуждающе, то ли уважительно пробубнил Старый.
Этот, в отличие от молодого сослуживца, оголяться не спешил, а оделся во вполне обычные трико и футболку.
Третий участник этого молчаливого заседания ничего не сказал. Только лишь коротко махнул рукой. Блин, а я ж имя его забыл… Это ведь он вчера ко мне подсел в «Мятном ликёре» с целой тарелкой разнокалиберных закусок. Как же там его… Гена, вроде?
— На тебя готовить, Саш? — отвлёк меня от напряжённых размышлений женский голос.
Я повернул голову, и узрел двух загорелых девиц в не по размеру больших футболках, которые им были почти как платья. Барышни что-то увлечённо шаманили возле плиты и, судя по всему, активно ухаживали за похмельными кавалерами.
Ничего не ответив, я стремительно рванул к раковине, по пути выхватив кружку. Честно, даже не понял, откуда я её выудил. Всё как-то само собой получилось. Крутанув вентиль крана, я наполнил ёмкость до краёв и залпом опрокинул в себя. Прохладная вода провалилась по пищеводу, как в сливную трубу. Мало! Я снова налил полную кружку и выхлебал за секунду. Но жажда всё никак не отступала. Ещё! И лишь к концу четвёртого подхода я ощутил, что если сделаю хоть ещё один глоток, то лопну. Ох-х-х, хорошо! Аж испарина выступила на лбу…
— Водяру ты вчера также хлестал, — ухмыльнулся блондин, а потом чуть позеленел. Видимо, от собственных воспоминаний.
— Саш, ты так не ответил, кушать будешь? — снова позвала меня одна из девушек.
— Нет, спасибо! — отмахнулся я и уселся за стол, внимательно разглядывая помятые физиономии троицы вчерашних собутыльников.
— Э-э-э… ты чего? — просипел белобрысый, неуютно ёрзая на кухонном диванчике.
— Я вчера что-нибудь рассказывал? — потребовал я ответа. — Необычное или может странное?
Все трое недоумённо переглянулись, и даже девицы у плиты как-то странно притихли.
— Нет, Саня, ничего такого. Если хочешь, могу тебе в этом поклясться, — поспешил успокоить меня Старый. — Ты больше анекдоты травил, да на каком-то специфическом языке периодически болтал.
  
— Специфическом? На этом что ли? — последнюю часть фразы я произнёс на наречии, распространённом среди людских государств Старого континента.
— Да-да, точно! И ведь не признавался, что за язык такой! — оживился Гена, впервые нарушив молчание, а два его товарища согласно кивнули.
— Не ссы, спецура, никаких тайн не выдал, — хмыкнул блондин, шумно отхлёбывая чай.