Ода Смятения (СИ)

— Хочешь сказать, что все пять лет в том мире я крал везение у других? — нахмурился я.
— Ну не всегда. Иногда кто-то отнимал его и у тебя. Таков порядок вещей, и даже я не в силах это изменить, — пожал плечами покровитель авантюристов. — Буду с тобой честен, вполне вероятно, что я действительно сыграл опосредованную роль в несчастьях людей, которые тебя окружали. Ты был моим эмиссаром, и я уже сказал, что не просто следил за каждым твоим шагом, но и поддерживал в меру своих скромных сил. Я щедро дарил тебе удачу, но при этом никак не мог повлиять на то, каким именно образом великое равновесие компенсировало моё вмешательство.
  
— Кому-то это стоило жизней… — глухо отозвался я.
— Печально, но таков замысел Отца Всего Сущего. Не я создавал миры и устанавливал законы, по которым они будут жить.
Не скажу, что я поверил собеседнику, но его объяснения звучали весьма убедительно.
— Допустим… но получается, что всё было зря? Многочисленные жертвы, смерти, боль и мучения… Я прошёл через это только для того, чтобы какой-то подосланный ублюдок полоснул меня отравленным ножичком? Вот такой вот бесславный конец?
— Начнём с того, что клинок не был отравлен. Это не просто оружие, а очень опасная реликвия, созданная кем-то из богов. Ты на собственной шкуре ощутил её силу. Всего один крохотный порез, и твою душу вышвырнуло из тела обратно в этот мир.
— И зачем богам нужны подобные побрякушки? Не слишком ли мелко для них? — удивился я.
— Раз сотворили, значит, были на то причины, — равнодушно отмахнулся Ваэрис. — Ты ведь не думаешь, что я единственный, кто заигрывает с законами всеобщего равновесия? Практически каждый из нас в тот или иной момент истории пытался обойти их и оказать влияние на ход эксперимента.
— Какого ещё эксперимента? — не понял я.
— Для нас целый мир, а для Многоокого Создателя лишь пробирка, в которой он смешал необходимые ингредиенты, и ждёт одному ему ведомого результата. Эти цели для меня непостижимы точно так же, как и для тебя. Я забросил попытки разгадать Его замыслы после первого тысячелетия своего существования.
— Зачем же богам вмешиваться в дела демиурга?
— На то много причин, — развёл руками Ваэрис. — Мы были созданы как бессменные надсмотрщики. Но, к сожалению, Отец Всего Сущего не всегда добр к своим творениям. И уж тем более он остаётся глух к нашим мольбам и потребностям. Потому нам и приходится рисковать. Кто-то просто хочет сохранить многочисленную и верующую паству, как например, я. Другими руководит месть. Ведь даже боги не лишены изъянов и помнят старые обиды. Третьи желают обрести больше сил или ослабить конкурентов, чтобы возвыситься в пантеоне. А есть и такие, кто видит хрупкость мира. И оттого просто пытается сберечь его. Разве это плохо спасать то, что любишь? Пусть это и идёт вразрез с замыслами нашего Творца…
— Ну с этим более-менее понятно. В общем, ножик был весьма непростой. Получается, Ризант нор Адамастро теперь мёртв и всё кончено? — задал я волнующий меня вопрос.
Надо же… как странно и чужеродно прозвучало на русском языке нездешнее имя. Кажется, я почувствовал себя немного глупо, когда произносил его.
— Вовсе нет, Александр, — хитро ощерился собеседник. — Напротив, партия идёт, как должна. И даже лучше.
— Ты не мог бы пояснить? — попросил я, отставая от стремительного полёта божественной логики.
— Своим прямым вмешательством в земные дела, пусть и таким ничтожным, Каарнвадер поставил себя в уязвимое положение. Знал бы ты, как страшен пламенеющий гнев Отца Всего Сущего… Ручаюсь, что покровитель альвэ не захочет держать перед ним ответ. А значит, и мешать нам больше не станет. Отныне Каарнвадер не посмеет даже взглянуть на тебя. Что же касается твоей телесной оболочки, то ей ничего не угрожает.
— Подожди, но ты же сказал, что меня ткнули какой-то архиопасной реликвией, которая уничтожает саму душу? — помассировал я виски, окончательно запутавшись.
— Я ничего не говорил об уничтожении, ты понял меня слишком превратно, — погрозил мне пальцем Ваэрис. — Чёрный Клинок только разорвал связь души и тела. В твоём случае душ.
— Душ? То есть и моей, и самого Ризанта? — округлил я глаза.
— Ну да. Я думал, ты давно раскусил эту мою маленькую уловку. Или как, по-твоему, тебе удавалось без каких-либо последствий разбрасываться налево и направо клятвами на крови? Они все ложились грузом на душу полукровки.
— Вот оно что… — скрипнул я зубами. — А я-то думал…
— Кстати, вынужден тебя предостеречь, что больше эта хитрость не сработает. Когда в теле останется одна твоя душа, то и ей и придётся отвечать за данные зароки. Поэтому будь осторожен.
— А что с самим нор Адамастро? — спросил я, вспомнив о Гесперии, которая так ждала возвращения своего Риза.
— Неважно, — отмахнулся бог обмана.
— Вот уж хрен! Мне нужно знать! — упрямо стиснул я челюсти.
Ваэрис посверлил меня неопределённым взглядом, а потом картинно вздохнул:
— Выражаясь на понятном тебе языке, его душа будет заперта в камне крови, который остался после исчезновения Каарнвадера из земного мира. Она же и станет доказательством вмешательства покровителя темноликих в дела смертных. Поэтому тебе понадобится хорошенько спрятать камень и беречь до особого случая. Но, конечно же, далеко не факт, что он когда-нибудь настанет.
— Ты так говоришь, словно намереваешься вернуть меня назад, — насторожился я.
— Вообще-то, именно это я и собирался сделать, — усмехнулся Ваэрис.
— А меня ты спросить не забыл? — исподлобья уставился я на собеседника.
Улыбка божества померкла, а лицо его превратилось в строгую, словно высеченную из камня маску.
— Мы заключили договор, смертный, — недобро понизил голос покровитель торговли. — И ты не смеешь его нарушать.
— Попробуй заставить меня снова стать твоей марионеткой, мудак! — выплюнул я, вновь приходя в бешенство.
Эрис Ваар подобрался, будто готовился наброситься на меня. Ну и я не остался в долгу. Рука легла на пояс, где в чехле на ремешке покоился мой верный ножичек. Ох, боги, какой же он крохотный! После холодного оружия того мира кажется просто игрушечным! И с этим я собрался схлестнуться в рукопашной с существом, чьи возможности мне неизвестны даже приблизительно? М-да… нелепо до смешного. Но как бы там ни было, я не хочу возвращаться туда. Я устал от всего того дерьма, что меня окружало последние пять лет. Смертельно устал…
Внезапно лицо бога обмана и торговли разгладилось, приобретя печальное выражение. Он протяжно вздохнул, плеснул себе водки и опрокинул стопку.
— Что ж, если таково твоё решение, Александр, то я не могу тебя неволить, — произнёс он.
Но я не расслаблялся. Мне не верилось, что Ваэрис так легко готов отпустить меня. От этого субчика ждать можно было чего угодно. Однако же секунды неспешно тикали. Люди вокруг веселились, не обращая внимания на наш столик. И никакая кара за нарушение сделки с самим богом обмана не обрушилась на мою голову.
— То есть? — недоверчиво переспросил я.
— То и есть, — дёрнул уголком рта собеседник. — Только замотивированный исполнитель способен выполнить моё поручение. Человек, которого нужно понукать и насильно тащить к цели, гарантированно испортит мне всю партию.
— И ты вот так запросто меня отпустишь? — всё ещё не мог я поверить в великодушие Эриса.
— Как минимум, я дам тебе время для размышлений. Но если я приду к тебе во второй раз, и ты вновь откажешься, то наши пути разойдутся окончательно. Ты остаешься здесь, в этом умирающем без магии мире. А воспоминания о годах, прожитых под светом другого солнца, будут навещать тебя лишьво снах.
  
— Угу, а чтобы я уж точно пришёл к нужному тебе выводу, ты превратишь мою жизнь в кошмар, да? — скептично хмыкнул я. — Удача отвернётся от меня, и в конечном итоге мне останется только ползти к тебе на поклон. Таков твой план?
— Нет, Горюнов. С превращением собственной жизни в кошмар ты отлично справляешься и сам, — отчего-то повеселел Ваэрис. — Даже твоя фамилия, созвучная слову «горе», есть не что иное, как печать рока, отражающая суть уготованной судьбы. Я же наоборот стараюсь спасти тебя от тебя же.