Ода Смятения (СИ)
Постепенно за окном мрачные индустриальные пейзажи вытесняли привычные городские локации. Всё реже попадались жилые дома и всё чаще глухие заборы, трубы и какие-то полузаброшенные производственные постройки. Эти пошарпанные бетонные гиганты высились над кронами деревьев, словно не до конца разложившиеся трупы былой индустриальной промышленной славы. И оттого тяжесть недоброго предчувствия давила на меня ещё сильнее.
Нет, ну кто вообще назначает встречи в подобных местах? Почему бы не собраться где-нибудь в бизнес-центре или ресторане? Я вот не нахожу причин забираться в такую глушь, если только в намерениях нет устроить полноценную бойню. И мне кажется, что Старый размышлял примерно так же. А вот Пал Палыч, насколько я мог видеть в зеркале заднего вида, вообще не ждал подвоха. Сидел себе, спокойно, то с блондином-охранником болтал, то кому-то звонил, то расслабленно покуривал сигареты.
Автомобиль, тем временем, свернул с трассы на разухабистую разбитую грунтовку, зияющую редкими островками асфальта. Но благодаря отменной подвеске, нас в салоне практически не трясло. Мы проехали ещё метров пятьсот, утопая в дикорастущей зелени, а потом нам внезапно открылось целое поле, уложенное бетонными квадратами. Упрямая трава здесь активно лезла сквозь щели массивных плит, будто вросших в землю. Но была какой-то чахлой и обзору не мешала.
По этой площадке мы доехали до громадного здания то ли цеха, то ли ангара со спиленными воротами. По пути повстречали несколько оставленных иномарок, затонированных, что называется, в круг. И это обстоятельство явно обеспокоило Старого.
— Братцы, зырьте в оба и нос держите по ветру. Нам здесь какую угодно подляну могли заготовить, — прошелестел голос тёзки в наушнике. — Витя, Саня, от Пал Палыча не отходить ни на шаг. Мы с пацанами, если что, прикроем.
Первым из люксовой легковушки вышел Виктор. Покрутив по сторонам головой, он придержал дверь для нанимателя. Следом за ними выбрался я и пристроился в хвост небольшой процессии. Вскоре нас нагнала троица охранников со Старым во главе. И в таком составе мы отправились прямиком под ржавые своды заброшенного ангара. Да-а-а, размах, конечно, впечатляет. Потолки даже выше, чем во дворце Леорана гран Блейсин. Убранство, разве что, подкачало…
Внутри нас ждала целая толпа. Человек двадцать, а то и все тридцать. И это ещё больше встревожило и меня, и тёзку. Но вот Пал Палыч с невозмутимейшим видом почесал прямиком к этой подозрительной кодле.
Чем дольше я рассматривал «участников встречи», тем больше понимал, что миром мы не разойдёмся. Недобрые ухмылки, красноречивые переглядывания, руки, скрытые за широкими спинами. Тут явно уже обо всём договорились и без нас.
— Опаздываешь, Палыч, уже полчаса ждём тебя, — с упрёком произнёс коренастый мужик, чья колоритная восточная внешность подчёркивалась обилием толстых золотых цепей на пухлой шее и запястьях.
— Не моя беда, что ты вечно куда-то торопишься, Овнесян. А именно я прибыл вовремя, — хмыкнул наниматель.
— Ц-ц-ц, как-то ты резко газуешь, уважаемый, — осуждающе покачал головой уже другой мужик, больше похожий на побритую гориллу. — Забыл, никак, кто тебе помогал в люди выбиваться?
— А ты, Дима, сам-то помнишь, сколько я за все свои просьбы отстёгивал в валюте? — не остался в долгу Пал Палыч. — Или, хочешь сказать, что я где-то пожадничал?
— Нет, с этим у нас всё ровно было, — криво ухмыльнулся обезьяноподобный.
— Тогда что за предъявы ты мне кидаешь? — в лоб бросил наниматель.
Наступила напряжённая пауза. В оглушительной тишине мне казалось, что я слышал, как похрустывают липучки кевларовых бронежилетов у телохранителей. Витя-блондин, чей затылок я мог наблюдать и вовсе дыхание затаил. Рука его будто бы невзначай повисла на пуговице пиджака. Но я знал, что под полой у него находится кобура с пистолетом. Боевым, в отличие от моей хлопушки.
— Ну, вообще-то, кое-какой водится за тобой косяк, — снова взял слово увешанный золотыми цацками армянин. — Слышал, чё с Батей нашим сделали?
— Допустим, — сухо кивнул Пал Палыч.
— Ну так говорят, будто это ты зажмурил его, — с нехорошим прищуром изрёк Овнесян.
— Ч-чего-о⁈ — воскликнул наниматель. — А ещё глупее слухов не нашлось? У меня с этим Батей пересечений не имелось никаких. Где я, и где карточные игры?
— И тем не менее, ты о нём знаешь, — гадко ощерился обезьяноподобный. — И даже в курсе, чем он занимался. Чё-то ты мутишь…
— Дима, дорогой мой, всё что мне известно, я услышал против своей воли! — строго отчеканил Палыч. — Если б не этот громкий несчастный случай, то и дальше ничего бы о нём не знал.
— Да что ты говоришь, брат? — деланно удивился Овнесян. — А как же ты объяснишь, что твои торпеды двоих батиных пацанов уработали возле забегаловки… как там её?
— «Мятный ликёр», — подсказал горилла.
— А? Ну и пидорское название! Ладно, не суть. Короче, ребята до сих пор в больничке чалятся. Но мы нарыли, что именно ты в тот день днюху свою гулял в этом шалмане. Да и по описанию твои пацаны подходят.
— Александр, поясни, — ледяным тоном потребовал наниматель.
Я почти уже открыл рот, чтобы рассказать, как всё было на самом деле. Однако Старый, слава богам, меня опередил.
— Туфту гонят, Пал Палыч! — категорично заявил телохранитель. — Мы наоборот возле «Ликёра» двоих увальней спасли. Иначе б их кое-какой злой паря на ремни порезал. Одного даже откачивать прямо на улице пришлось. А чья это была братва — хрен знает. Они не представились.
— Ну конечно! — насмешливо выкрикнул обезьяноподобный. — Сейчас-то тележить что угодно можно…
— Тележат колхозники на сенокосе, а я тебе по фактам расписываю, как всё было! — бурно отреагировал тёзка.
— Саша, тихо! Я говорю! — вмешался Палыч, и Старому осталось только молча скрипеть зубами. — Ответ, полагаю, вы услышали. Я своим ребятам верю. Так что ситуацию хочу считать исчерпанной.
— Каждый чего-то хочет, брат, и мы в том числе, — нагло ухмыльнулся армянин, сверкая золотыми зубами. — Пока что ты нас ни в чём не убедил.
— Так вы собрались устроить надо мной судилище? — холодно поднял бровь наниматель.
— У нас есть на то основания, — пожал плечами обезьяноподобный.
— Сова надетая на глобус — вот они ваши основания! — окончательно разозлился Пал Палыч. — Вы меня выдернули за город, чтобы по ушам ездить? Я тебе, Дима, не лох какой-нибудь. Поэтому, либо заканчивайте балаган, либо я уезжаю. Но будьте уверены, я сегодняшнего не забуду…
— Да ты, Палыч, никак угрожаешь? — хищно осклабился Овнесян.
— А вы мне? — вернул вопрос тот.
— Всего лишь спрашиваем с тебя за серьёзный косяк. Нашего кореша замочили, и многое указывает, что ты в этом замешан.
— Вы явно что-то перепутали, друзья. Меня ваши блатные понятия мало колышат, и вы прекрасно знаете об этом. Не первый год, всё-таки, сотрудничаем. Поэтому «корешей», «косяки» и остальные «спрашивания» оставляйте в своей среде. Ко мне приходите тогда, когда сможете пообщаться предметно. Ещё вопросы есть?
— По-доброму, значит, не хочешь? Ладно, будем решать по старинке…
Адреналин ударил в голову, сердцебиение отдалось в ушах гулким стуком. Я понял, что эти странные переговоры вплотную подошли к тому, чтобы перерасти в перестрелку. Для нас совершенно безнадёжную. Если прямо сейчас ничего не сделать, то нашу маленькую братию здесь попросту положат.
Тёзка, кажется, пришёл к тем же самым выводам, что и я. Он дал короткую отмашку ребятам, и мы сгрудились вокруг Пал Палыча, закрывая его собственными телами. Откуда-то из толпы оппонентов донёсся отчётливый щелчок затвора. А Витя, стоящий прямо передо мной, уже не таясь вытащил ствол. Ну, сейчас начнётся…
— Стойте! Это я отмудохал Лукаша и Сизого в «Мятном ликёре!» Палыч действительно никак не пересекался с Батей! — выкрикнул я, выходя вперёд.
— Саня, мля, назад! Куда попёрся! — зашипел на меня Старый.
Но я только отмахнулся и жестом показал ему, чтоб не пылил понапрасну.