То, что надо (СИ)

— Намеко, опята, сыроежки и кое-где шампиньоны. Но этих мало. Шиитаке не нашли.
— А знаешь, — воодушевлённо вскидывается Прайс, — у меня идея.
— Что за идея?
— Сколько у нас трупов, которых не забирают?
— Бездомных? — отзывается Зеллер. — Да как дерьма.
— А вы знаете, мейстеры, что псилоцибин, содержащийся в некоторых грибах…
— Джимми, мы не будем выращивать в морге грибы на бездомных.
— Никаких грибов, Беверли. Просто грибница. Уже просто грибница даёт умопомрачительный эффект. Одна ложка с утра — день задался.
— Да ты что? — Зеллер, скрутив руки на груди, придвигается вплотную к проповедующему Прайсу. — Работает?
— Я тебе клянусь. На третьем курсе…
— Я ещё раз повторяю: мы не будем есть субстрат из грибницы. Парни, мы в ФБР.
Оба смотрят на Катц с сочувствием.
— В ФБР, — медленно повторяет Беверли.
В проёме появляется Долархайд из баллистического.
— Привет.
— Здесь нет огнестрела. Мы не просили ваших, — Зеллер взмахивает кистью в «пошёл, пошёл, кыш-кыш-кыш».
Безрезультатно. Потому что Долархайд принимается глазеть в проекцию.
— Как живые.
— Не то чтобы, — говорит Беверли. — Почти все умерли к моменту, как обнаружили тела.
— Я не о телах. Я о криминалистах и прочих.
— Тут-то да… — кивает Прайс.
Потому что статичные фигуры полицейских и криминалистов, работающих со сбором урожая, действительно отображены как живые. Джек Кроуфорд — орлом стоящий в центре, трепещущая от вожделения Фрэдди Лаундс за жёлтой лентой, Уилл Грэм, опершийся о ствол дерева и склонивший голову, сами Прайс и Катц.
— Можно поставить на обои рабочего стола, — говорит Долархайд, — если людей и мейстеров убрать. Охуенно красиво.
— Скоро у всего Торонто на обоях будет. Видишь Фрэдди Лаундс? Загляни в wizardcrime.com на досуге.
— Кроуфорда предлагаю оставить. Он здесь сущий вендиго, — воодушевлённо говорит Зеллер.
— Не успокоишься с поэтическими параллелями — и будешь с кружкой под мостом стоять, мейстер Зеллер, — говорит Кроуфорд, сдвигая в дверях Долархайда и входя в проекцию.
— Грэм с вами? — спрашивает Фрэнсис Долархайд.
— Нет, сам его ищу, — хмуро отвечает Кроуфорд.
— Тебе он зачем? — Беверли сворачивает очаровательный осенний пейзаж.
— Кое-что по стрельбе в доме Хоббсов. Отправьте к нам, как увидите.
Беверли кивает.
— Что сказала душа, мейстер Зеллер?
— Душа расстегая с грибами?
— Мейстер Зеллер, кружка под мостом и жизнь за чертой бедности, — мстительно напоминает Кроуфорд.
— Там от души одни клочки. Сознание было разрушено вместе с головным мозгом на момент смерти тела от почечной недостаточности. Поэтому психея очень слабая и сумасшедшая.
— Но что-то же говорила?
— Да, — кивает Зеллер, мейстер, слушающий души. — «All you need is love, love, love, all you need is love*». И путанный лепет от восторженного пребывания на пленере.
— Блядство же какое, — говорит Кроуфорд. — Появится Грэм, шлите ко мне.
Кивают.
***
Лектер забрал Грэма из парка Сауз Гэмп, не дав Кроуфорду с тем поговорить.
— Что ты чувствовал над грибным кладбищем?
— Тот, кто уложил тела в грядки, избавил их от разобщённости. Сделал единомышленниками. Помог.
— Негативные аспекты?
— Отсутствуют. Некая забота и сожаление, что не сделал всего ещё раньше. Хотя и мог.
— Кто?
— Мужчина.
Несколько минут молчали. Уилл, сложив очки в нагрудный карман куртки, наблюдал лесополосу вдоль обочины, огибающую «бентли» по ходу движения. Лектер думал.
Грэм заметил, что они ушли в свороток от основной трассы только тогда, когда вислые ветки царапнули стекло двери.
Мейстер отключил зажигание. Откинул ремень безопасности. Развернулся.
— Ты знаешь меня?
— Да.
— Кто я?
— Тёмный мейстер, доктор Ганнибал Лектер, почётный член общества Тор…
— Замолчи.
Уилл осёкся. Ганнибал нечитаемо смотрел ему поверх плеча. Протянул руку и расщёлкнул замок ремня безопасности на Уилле.
— Ты помнишь, кто я для тебя? — Лектер остановился на нём тёмным взглядом.
— Коллега. Вы спасли меня от Хоббса.
Лектер быстро скусал губы и облизнулся.
 
— А кем я хочу быть?
— Для меня? — медленно спросил Грэм, вспоминая, блокировал ли мейстер все двери. И соображая, входит ли в обязанности Демона В Салоне не выпускать пассажира без отмашки?
Лектер погладил пальцами левой руки правую ладонь.
— Другом? — спросил Уилл, бессовестно и малодушно игнорируя сигналы.
— Я тебе не друг. Меньше всего сейчас хочу им быть.
«Блокировал», — вспомнил Уилл.
— Уилл, давай кое-что попробуем, — подумав, сказал мейстер.
Грэм собрался. Лектер заметил это, равно как разошедшиеся зрачки и вздрагивающие ноздри Уилла Грэма, и покачал головой.
— Как бы заманчиво ты не стискивал коленки, но я о другом.
— Что тогда?
— Почувствуй меня.
— Зачем?
— Просто сделай это.
— Я не хочу.
— Почему?
— Это ни к чему.
— Боишься?
— Нет.
— Да, — Лектер расстегнул пиджак. Медленно обскользнул Уилла взглядом. — Послушай. Я понимаю, что ты не в восторге от социальных контактов с людьми…
— И мейстерами.
— …и мейстерами. Вероятно, что по причине автоматического эмпатического отклика на присутствие любого.
— Да, приходится сознательно закрываться.
— Об этом ты меня предупредил.
Уилл кивнул.
— Хорошая новость. Полагаю, она тебя обрадует.
— Что за новость?
— Пентаграмма на твоей груди не только блокирует магическое влияние, но и любое ментальное и эмпатическое. Реорганизуй форты. Удобно, согласен?
— Пожалуй… То есть теперь только с моего желания?
— Да.
Уилл глубоко вздохнул.
— Уилл, теперь я прошу: почувствуй меня, потому что сам этого хочешь… Да чтоб тебя! — прошипел Лектер, видя, как снова заметался Грэм. Доктор сжал правую в кулак, нервно раскрыл. — Будешь так налегать спиною на дверь, сломаешь замки.
Грэм и в самом деле втиснулся дальше бокового края сиденья и затылком опирался о затенённое рыжеющими ветвями стекло.
Мейстер протянул руку, ухватил его за запястье и потащил к себе.
— Пожелай сам.
Уилл оттягивал руку, отказываясь от сближения.
Лектер ослабил хватку, почти выпуская. Но лишь для того чтобы Уилл ослабел. В следующий миг снова сомкнул пальцы на запястье и левой, обхватив Грэма вкруг, подволок ближе.
— Я сейчас ударю, — тихо пообещал Уилл.
— Ну хотя бы так, — так же тихо отозвался Ганнибал. Удерживая Уилла за талию, заставил левую ладонь положить к себе на шею. — Почувствуй сам.
— Сам? — огрызнулся Грэм. — Сам? Да ты за волосы меня волочёшь, как пещерный человек.
— Ещё одна такая же живая ассоциация о персональной интимной принадлежности — так и будет, — пообещал Лектер. — Ну же.
Уилл сглотнул, опуская глаза. Раскрыл сведённую ладонь, укладывая её на шею Лектера, прижимая к горячей коже, закрыл глаза. Его заволокло в тёплый прозрачный и тёмный одновременно водоворот. Уилл остановился перед самим собою, разглядывая, словно никогда прежде не смотрелся в зеркало. Настоящее осознание собственной красоты и уникальности вышибло из него весь дух. Бешенным усилием воли подавляемое стремление брать, запрет на действие и закономерное отчаяние объяли Грэма. Он смотрел на себя, желая до стиснутых зубов и не давая воли. Любое усилие при попытке продвижения вперёд разбивалось с хрустом о прозрачную стену беспамятства и чуждости. Он потянулся к Уиллу Грэму, с изумлением и обыденностью в то же время наблюдая потусторонние, антрацитовые, искрящиеся руки, опершиеся на невесомую непреодолимую вертикаль. Из-за которой Уилл Грэм непонимающе смотрел на него в ответ. Ярость и милость подступили к ключицам, затопляя горло и рот. «Я захлебнусь самим собою», — испугался Уилл и рванулся прочь, выпутываясь из водоворота.
***
Ганнибал Лектер держал Уилла Грэма в руках крепко, но спустя какое-то время ослабил захваты, только поддерживая. Тот часто дышал, приоткрыв губы. Его лицо было рядом, на уровне, чуть снизу от лица мейстера. Глаза Уилла закрылись, и Лектер видел живой их трепет под веками и блеск ресниц.