Ученица Хозяина Топи (СИ)
Улыбнулся, чуть ближе к ней подаваясь, и Весенья уж и сама улыбку смирить не сумела. Звуки все на задний план отошли, притихли. Точно голову под подушку сунула. И легко столь же стало, точно на мягкой перине уж почивала.
Тело таким невесомым сделалось, а сон все пуще в свои объятия закутывал. А почему-бы и не прикрыть на секундочку глаза? Она ведь так умаялась… Арьян-то вот он, держит ее, упасть не позволит. А супротив слова Хозяина Топи не пойдет, значит и не грозит ей ничего… Можно и вздремнуть, пока они Лесьяра дожидаются. Всего-то на секундочку глаза закроет.
Перед внутренним взором затопило все зеленью изумрудной, погружая в тишину и покой.
* * *Лесьяр уж во всеуслышание ругался, да нецензурно так, что даже лешие, неподалеку стоявшие, и те шапки в уважение сняли.
— Вот рассерчал! — перешептывались, вслушиваясь в витиеватые словеса.
А магик того и не замечал. Злой был, точно сам бесом вот-вот обернется.
Мавки треклятые, с чертями развлекавшиеся, едва защиту не снесли. Страшно подумать, чтоб случилось, коли б свита князя сумела в эту ночь до окрестных селений добраться. Сколько люда могло пострадать от опьяненных Явью навских гостей. Благо, подоспели вовремя.
Поправил все, вот последняя точка опоры оставалась, когда позвали знакомые голоса.
— Хозяин! — Славка с Зарькой, точно от пожара удирали, один другого перегоняли, неслись по тропе во весь опор. Всклоченные такие, подраные, волосы в разные стороны торчат, одежка лоскутами висит. То-то Весенья им устроит, она эти кафтаны им не один вечер в размер подгоняла.
— Вы с кем подраться успели? — хмыкнул Лесьяр, снова к столбу поворачиваясь, да плетение завершая.
— Базановы прихвостни нас держали, Хозяин! С самого утру как перехватили, засунули в мешки, да держали! Хозяин! — трещали один другого перебивая, да чуть ли не на голову друг дружке вскарабкаться пытаясь, — мы пока тама сидели много чего подслушали! Нас же всерьез то не воспринимают, вечно думают, что раз мы мелкие, да с хозяюшкой водимся, прислуживаем, пакости не творим особливо… вот болтают почем зря! Про камень все говорили! И про хозяюшку! Веники им крапивишные под зады! Что век вышел, стало быть. Век — не век, а откуда считают и чей — не ясно!
— Ну-ка, успокойтесь, — Лесьяр наскоро докинул последние узлы и, напитав их силой, замкнул контур. Повернулся к потанятам, растащил их в разные стороны. — Еще раз и по одному!
— Базановы прихвостни нас в мешки сунули! — начал Зарька, шикнув на друга, когда тот снова его перебить собрался. Славка замолк, но в нетерпении на месте приплясывать принялся, — болтали что-то про камень, что хозяюшка чем-то подсобит с ним. Больше хохотали, много не услышали, но неладное затеяли, Хозяин!
— Надобно хозяюшку отыскать! Она на праздник собиралась!
— Знаю, — зло выдохнул Лесьяр, уж явственно чуя неладное. Неспроста мавки с чертями защиту расшатали, ох, неспроста. Быстрым шагом двинулся он обратно к поляне возле озера. И чем ближе к берегу, тем сильнее сердце в груди колотилось. Остаток пути уж бежал, кровь в венах вскипала.
Воротился к месту, где Весенью с Арьяном оставил, всех на пути в разные стороны размел, что уж сама нечисть с дороги сбегала. И зарычал натурально, когда не обнаружил ни девицу, ни полоза. Заметался, пытаясь разглядеть их в толпе, за волосы схватился, осознавая, какую глупость совершил, да к чему идет все. Лишь бы только с Вешей все в порядке было… только бы зла ей не учинили.
Кругом хохотали, скалились из темноты, гоготали, ржали, пальцами в него тыкая, да упиваясь яростью и горечью маговой. Глумились над ним, чуя отчаяние человеческое. Хоть и не понимали, чем то вызвано, но много ль нечисти требуется, чтобы довольствоваться горем чужим?
Замер, мысли из хаоса пытаясь в порядок привлечь. Круговерть нечистой силы отвлекала, сбивала с толку. Те уж совсем обнаглев, стали ближе подбираться, дергать за одежду, тянуть в разные стороны, кутать черным туманом. Лесьяр точно в ступор впал, отчаянно складывая два и два.
— Камень… — слово с губ сорвалось, а взгляд устремился туда, где за деревьями башня стояла укрытая. Не понимал только, зачем полозу Весенья возле малахита? Она ведь точно сказала, что не любит змея, а заклятие только кровь любимой, отданная через силу, способна разрушить.
Ноги сами понесли к тропе. Нет времени думать. Нечисть на пути выбросом сырой силы размел, вслед лишь хохот князя раздался.
— Упустил ученицу… — эхо голоса Коща в сознание обухом топора рухнуло.
Не упустил. Не мог Арьян ей ничего сделать. Незачем ему это. Полозов царевич хоть и падок на власть и силу, да только Кагару сам боится. Сколько раз заговаривали о камне, извечно змей выказывал тревогу о том, что у того заклятие слабеет, и собирается ли Лесьяр с тем что-то делать. Токмо вот теперь, когда мчал во весь опор обратно к башне, те вопросы уже как-то иначе заиграли.
А что ежели не из страха о том спрашивал, а выведать что пытался? Лесьяр, конечно, не глупец, не посвящал полоза ни в какие подробности ритуалов, но мало ли что мог сболтнуть и сам не заметить? А что ежели во хмелю был, али полоз на него свои чары направлял..? Вряд ли, конечно, не хватило б тому сил пробиться. Сколько раз дуэли устраивали со скуки. Ни разу Арьян его одолеть не сумел…
Зубами скрипнул.
А что ежели и здесь все обыграно было?
Обернулся коротко, заслышав позади шуршание, но то оказались потанята. Верные своей хозяйке, за ним поспешили.
К мосткам на болоте почти одновременно выскочили. Малышня лишь немного припозднилась. И тут уж Лесьяр снова выругался в голос — над башней черная тучища силы клубилась, молниями искрилась. Воронье дикое кругом металось и орало. Из всей стаи шумливой один птиц выделялся, коего остальные и гоняли. Он-то, что было сил, пытался тучу от башни отогнать, швыряя в ту заклятия.
— Мрак! — взревел магик, на ходу рывками в воздухе зигзаги выписывая, да волшбу выплетая. В заключительный аккорд резко пред собой ладони свел. Кружево сорвалось с места, расширяясь на лету, да превращаясь в вал лютой ярости. Чужое воронье в той волне черномагической сгорало мигом, хотя и пыталось уцелеть, крыльями напропалую работая. Но не успевали. Лишь Мрака то заклятие обошло. Пернатый немедля метнулся к туче, даже не обернувшись на Хозяина. Пиететами можно и позже перекинуться.
Лесьяр же уж у самой башни очутился. Тишина здесь воцарившаяся хуже прочего давила. Казалось, мир весь замер, точно в ожидании темном.
Магик глянул на распахнутую дверь входную, но на полпути остановился, а после, огибая башню, поспешил ко входу в подземелье.
* * *Просыпаться было тягостно. Муторно как-то. Нестерпимо мутило. И так неловко чувствовалось. Поелозила, руки к лицу потянула, желая глаза протереть, да нечто неестественное с ними творилось… Глаза продравши уставилась на смотанные веревкой запястья.
— Очувствовалась, красавица? — голос полоза в голове эхом отозвался. Поморщилась, озираясь. И как разума картинка осмысленно достигла, так и посерела лицом. — Ох, никак ведаешь, где мы. Стало быть, Хозяин твой ненаглядный про малахит тебе сказывал?
Весенья с ужасом взирала, как Арьян водит пальцами по вязи светящихся букв на черном камне. Совершал он сие этак предвкушающе, упоительно. Словно бы ожидал давненько таковой возможности, сколько трепета в тех касаниях таилось.
Сама Веська оказывается прямо на полу сидела, спиной к стене прислонившись по другую сторону от входа в подземье. Руки вот связаны, но хоть ноги свободны.
— Ты что задумал? — спросила опасливо. Кровь в жилах застыла густотой, да едва по телу двигалась, что мигом зябко стало, похолодела девица. Но все ж сыскала в себе сил поднялся, хоть и на стену опираясь.
— Все тебе расскажи, — хохотнул Арьян, взор к ней обращая. И в глазах его лишь алчущий блеск сверкал. Нехороший взгляд, дурной. Волосы, по обыкновению один к другому лежавшие, нынче всклочены были, лицо его вытянулось, а с улыбкой обнажились длинные змеиные клыки, — впрочем, время у нас пока имеется. А рассказ довольно короткий, я решил подсобить Кагаре в ее пути на свободу.