Кровь навсегда (ЛП)

Для Ноны Луизы все было важно, и она не переставала звонить, пока ее сообщение не было получено.
Я выбрал ее контакт в избранном и ждал, пока раздастся звонок. Мы неоднократно пытались купить ей мобильный телефон, но она отказывалась научиться им пользоваться. Вместо этого она крепко держалась за свой кнопочный стационарный телефон, висевший на стене в кухне.
— Алло? — раздался в трубке ее искаженный голос.
  
— Нона, это я. Филип сказал, что ты хочешь мне что-то сказать?
— А! Тито, как раз тот, с кем я хотела поговорить. — Она называла меня Тито с самого детства, утверждая, что я заслужил прозвище великан, пытаясь управлять семьей еще до того, как вылез из пеленок. — Сегодня утром я смотрела на карты, и когда я сделала твой расклад, я даже не хочу этого говорить. — Ее голос понизился, как будто ветры судьбы могли подслушать ее. — Это была карта смерти, Тито. Она появилась в твоем настоящем, что означает, что что-то грядет. Что-то большое.
Несмотря на то, что Нона родилась и выросла в Америке, она очень верила в карты таро, которым ее научила бабушка. На мой взгляд, если гадать на картах достаточно часто, то в конце концов можно точно предсказать судьбу, но это было примерно так же надежно, как бросать кости, и я не хотел делать ставки ни на то, ни на другое. Однако в данном конкретном случае ее карты оказались более точными, чем нет.
— Спорим, я знаю, что это.
— Знаешь? Скажи мне, — настаивала она.
— Есть новая татуировка, которую я планирую сделать на ребрах. — Это замечание должно было ее раззадорить — она ненавидела мои татуировки.
— Гах, — рявкнула она по телефону, несомненно, показав мне итальянский жест рукой. — Я пытаюсь подготовить тебя, помочь тебе, а ты выставляешь меня на посмешище.
Я не мог не засмеяться. — Нона, прости. Я не хотел показаться неблагодарным.
— Да, ты хотел. Не добавляй ложь к своим грехам.
— Ладно, ладно. Вот правда. Грядут большие перемены, но это еще не решено, поэтому я не хотел тебе говорить.
— Скажи мне сейчас. Это может быть смертная карточка для меня - мне восемьдесят три, ты знаешь. Может быть, завтра я не проснусь.
— Боже, Нона, прекрати! Ты знаешь, я ненавижу, когда ты так говоришь.
— Это правда.
— Нет, правда в том, что ты, возможно, переживешь нас всех.
— Я переживу тебя, если ты не скажешь мне, что будет дальше. Я слишком стара, чтобы быть терпеливой.
Я тяжело вздохнул. Теперь, когда мы с Марией встретились, я был более уверен в том, что расскажу своей семье. Я не хотел говорить им, если бы существовал хоть какой-то шанс, что сделка сорвется. — Я встречалась кое с кем.
Молчание.
Я боялся, что своими новостями довел старую женщину до сердечного приступа. — Нона? Ты в порядке?
— Кто эта женщина, с которой ты встречаешься? — Все притворства пожилой женщины были отброшены, когда вперед шагнула та, которая помогла мне вырасти. Нона была не просто свирепой — она была свирепой защитницей. Несмотря на ее заявления о том, что она хочет видеть меня остепенившимся, ни одна женщина никогда не была достаточно хороша для внука-первенца. В прошлом меня это всегда забавляло, но сейчас речь шла о Марии. Она собиралась стать моей женой, нравится это Ноне или нет, и мои собственные защитные инстинкты зашевелились.
— Почему это должно иметь значение? Если она будет в моей жизни, я ожидаю, что ты и все остальные будут относиться к ней с тем же уважением, с каким ты относишься ко мне. — Мой голос был деревянным молотком, который должен был закрыть дискуссию.
— Ты не хуже меня знаешь, что каждый должен заслужить свое уважение. Эта женщина ничем не отличается от других. Приведи ее ко мне, и я сама приму решение.
Если бы это был любой другой человек на этой планете, который пренебрег моим приказом, я бы набросился на него или просто появился на пороге его дома, чтобы сделать выговор более личным. Но это был не любой другой человек, поэтому вместо этого я помассировал пальцами висок и выпустил застоявшийся воздух из легких. — Сейчас все сложно, но я приведу ее, когда придет время.
— Ты хороший мальчик, Тито. — Ее самодовольная ухмылка была почти слышна.
— Потому что я позволил тебе провести меня?
— Ты любишь свою Нону, в этом нет ничего плохого.
Я хмыкнул с ухмылкой. — Больше не беспокойся, Нона. Я скоро с тобой поговорю. — Я повесил трубку, качая головой и удивляясь, как этой женщине всегда удавалось подчинить меня своей воле. Я говорил себе, что просто проще не бороться с ней, но в глубине души я знал, что это нечто большее. Мне нравилось делать ее счастливой.
В данном случае то, что я дал ей ложку информации, помогло мне начать распространять информацию о моих притворных отношениях. Я не сомневался, что Нона уже разговаривала по телефону с моей невесткой, сплетничая о том, кем может быть эта таинственная женщина.
Нона воротила нос от всех женщин, с которыми я когда-либо встречался. Когда я пытался представить себе, как нахальная и резкая Мария встретится с моей семьей, я не знал, каким будет результат. По моему опыту, женщины не склонны ладить друг с другом. Точка. Еще более взрывоопасно — поместить двух доминирующих женщин в одну комнату, и у тебя на руках будет Третья мировая война. Мария и Нона были способны превратить мою жизнь в ад.
Независимо от мнения окружающих, Мария должна была стать моей женой.
Я все время задавал себе вопрос: почему? Сама Мария, похоже, была не в восторге от этого соглашения. Так почему же она согласилась на брак? У меня не сложилось впечатления, что Энцо принудил ее к этому. Она определенно не была безнадежным романтиком, увлеченным идеей любовной связи. Я знал свои собственные причины, по которым согласился на брак, но почему такой дикий котенок, как моя невеста, добровольно отказался от своей свободы? Я многого о ней не знал. Как бы мне не хотелось найти ответы на эти вопросы, для нас обоих будет лучше, если они останутся в тайне.
3
МАРИЯ
Две недели назад
— Знаешь, кого ты мне напоминаешь? — промурлыкала я рядом с ухом моего собеседника.
— Кого? — жадно спросил он со своим сильным итальянским акцентом.
— Молодого Аль Пачино. Ты когда-нибудь видел этот старый фильм Лицо со шрамом? — Он был похож на Аль Пачино примерно так же, как крыса в метро.
Я пошла в бар просто послушать информацию и понаблюдать за местной активностью. Я не собиралась знакомиться с воздыхателем, но возможность была слишком хороша, чтобы ее игнорировать. Иногда судьба подбрасывает тебе на колени сверкающий конверт, и этот был мой. Нельзя было ожидать, что я проигнорирую его.
Я потягивала один и тот же мартини в течение последнего часа, пока подбадривала его, чтобы он опрокидывал в себя один Old Fashion за другим. Он был настолько пьян, что я почти видела, как алкоголь плещется у него в глазах.
— Я? Ты действительно думаешь, что я похож на Аль Пачино?
— Конечно! Я похожа на девушку, которая будет врать? — Я посмотрела на него сквозь накрашенные тушью ресницы.
Как будто внешность может что-то сказать о человеке.
Это было одним из самых больших заблуждений в нашем обществе — что мы можем хоть что-то сказать о человеке, не забравшись к нему под кожу и не искупавшись в его самых темных фантазиях. Черт возьми, некоторые из самых страшных серийных убийц нашего времени были обожаемыми членами общества. Когда власти выкапывают тела из-под половиц какого-нибудь психопата, соседи всегда шокированы, а любопытные телерепортеры говорят: — Он всегда казался таким милым парнем. Никто из соседей Джона Уэйна Гейси не говорил: — Я знал, что этот парень — никчемный мешок с дерьмом. Это было видно по тому, как он улыбался.
  
Какой урок следует извлечь? Никогда не будь настолько высокомерной, чтобы заявить, что ты кого-то хорошо знаешь.
Если ты должен делать предположения, всегда предполагай худшее, а затем работай в обратном направлении. Это спасет мир от горя.