Артефакт. Ритуал на крови (СИ)

Время неизвестно. Место: предположительно средневековая Англия
— Отец Калеб!
Я заглянул в ризницу. Отец Калеб сидел на скамье и читал ту самую тетрадь. Услышав мой голос, он поднял от неё взгляд и улыбнулся.
— Алекс! Заходите.
— Да, — согласился я, входя. — Как вам?
Я покрутился перед ним, показывая новый наряд. Холли предлагала снять вещи с Арто, но как по мне, это была не та ситуация, в которой я бы согласился одеть уже ношенные кем-то и после хотя бы не постиранные вещи. Эти мы вынули из одного из сундуков, размещённых в повозке. Они почти полностью копировали те, что были на их хозяине, разве что цвет плаща был не синий, а бордовый.
— А вам идёт.
— Спасибо! Дэвид там ждёт у крыльца.
— Конечно, я готов. Заодно поговорю с аббатом по поводу ближайших праздников. А это вам, — он протянул мне тетрадь. — Думаю, она вам поможет.
Вдвоём мы вышли на улицу и устроились в повозке, принадлежавшей Арто. Той самой, которая полдня назад сломалась прямо перед входом в паб.
Наш план начал исполняться ровно так, как и был задуман. Арто и его сопровождающие напились и наелись, а после остались отдохнуть у Холли, решив, что появиться в аббатстве днём раньше или днём позже значения особого не имеет. Мало ли что по дороге могло случиться? А тут такая женщина приятная… На этом Холли скривилась, а я сделал вид, что не услышал. В конце концов, в реальности мы друг другу никто, и если она решит провести время с кем-то из них, я не могу ей этого запретить.
«Гости» разместились на втором этаже в хозяйских комнатах, их как раз хватило — включая ту, которую до этого занимал я. Ну, больше она мне, скорее всего, не понадобиться. Оставив им воды с добавкой из сон-травы, которую притащила от местной бабки-ворожеи Фиби, Холли спустилась вниз, и мы отправились к Робу. Именно он должен был организовать срочный местный, как назвали бы это в моём времени, ремонт повозки. А после — к Дэвиду, уведшему впоследствии лошадей «Арто и компании», оставившим только одну — в дорогу.
И вот тут как раз я понял, что будет выглядеть странным, если я приеду на повозке и один. Одно дело, если меня сопровождают люди на лошадях, и моя идёт рядом. Другое — когда лошадей только тянущая скарб.
На помощь пришёл встретившийся нам отец Калеб, которому я рассказал всё. Укоризненно покачав головой на слова о том, что Арто с друзьями подпоенные сейчас находятся у Холли, а мы по сути собираемся их обокрасть, он всё-таки предложил помощь.
— Поедем вместе. Я представлю вас как сына пэра Батлера. И как раз скажу, что у вас обет молчания.
Холли, услышав это, бросилась обнимать отца Калеба, а мне показалось, что я слишком часто встречаю таких вот готовых помочь людей, и это не очень хороший знак. Но отказываться не стал. Да, сейчас данный вариант был лучшим из тех, которые у нас были.
* * *
У ворот аббатства стояли два монаха в тёмно-серых балахонах. Увидев отца Калеба, они сложили руки в молитвенном жесте и поклонились ему, а после открыли створки, пропуская нашу повозку внутрь.
Я крутил головой, как заведённый, стараясь запомнить всё вокруг, и понимал, что не получится. Слишком много построек было на этой территории, не так много, как в монастыре в Лхасе, но тоже неприличное количество. И уж определиться с их назначением на глаз оказалось очень трудно. А вот ещё монахов, кроме тех, что были на въезде, мы не встретили.
— А где все? — спросил я у отца Калеба.
— Так время молитвы, — ответил он.
— А вы?
— А я тебя везу. И ты молчи, у тебя обет.
Я кивнул, понимая, что чуть не прокололся. Вот было бы здорово, если б сейчас меня, говорящего, кто-то заметил. Вся легенда коту под хвост.
Мы остановились у крыльца главного собора, отец Калеб слез и, попросив нас подождать, отправился внутрь. Дэвид спрыгнул с кóзел и принялся обтирать лошадь вынутой откуда-то ветошью.
Я тоже спустился и сделал несколько шагов, нарочито прихрамывая. Это тоже был один из моментов, необходимый для того, чтобы показать, почему я не верхом. Нет, я, конечно, мог бы и верхом проехаться, благо, несколько лет назад учился и этому, но ногу всё-таки тянуло, да и подставлять задницу, чтобы потом она, нетренированная, болела, не хотелось.
 
Часов у меня не было, так что определить, сколько времени отсутствовал отец Калеб, я мог только по своему внутреннему секундомеру, и тот показывал не меньше получаса. Наконец, отец Калеб вышел в сопровождении высокого, но очень тощего пожилого мужчины в чёрной с красным кантом рясе, подпоясанной кушаком в цвет канта.
— Ваша светлость аббат Этельверд, позвольте представить вам младшего сына пэра Батлера сэра Томаса Батлера Арто.
— Сэр Томас, — обратился ко мне Этельверд, и я наклонил голову. — Отец Калеб сообщил мне, что вы взяли обет молчания. Что ж, жаль, что мы не сможем поговорить с вами, я бы очень рад был услышать новости о жизни в столице.
Я развёл руками, показывая, что ничего не могу с этим поделать, и Этельверд деланно улыбнулся.
— Вы должны были привезти с собой бумаги.
Я хлопнул рукой по одному из сундуков, на дне которого, как я уже знал, находилась шкатулка со свитками.
— Отлично. Тогда я сейчас попрошу, чтобы вам показали ваш дормиторий, и после мы встретимся.
Я не знал, что обозначает слово «дормиторий», но кивнул, показывая, что согласен. Тут же по одному только жесту аббата к нам подбежали несколько монахов. Один повёл меня за собой, остальные понесли теперь уже мои вещи следом. Я лишь обернулся, чтобы посмотреть на отца Калеба и Дэвида. Прощаться с ними было нельзя: не по статусу. Они тоже посмотрели на меня, и отвернулись.
Что ж, часть дела сделана.
* * *
Дормитой оказался обычной комнатой со вполне приличной обстановкой. Видимо, меня, как будущего аббата, поселили не в те, которые занимают простые послушники.
В дальней от двери стене было большое, забранное кованной решёткой окно, пропускающее внутрь достаточно света даже несмотря на то, что с той стороны от него стоял большой дуб. Одна его ветка как раз за разом стучала в стекло, и это немного нервировало.
Слева стоял шкаф для одежды и стол с письменными принадлежностями. Справа — кровать. Довольно комфортная, судя по внешнему виду, что я сразу решил проверить, повалившись на неё. Она устояла. Матрас, а скорее — несколько матрасов, промялись, аккуратно «обнимая» моё тело. Это оказалось приятным, но на отдых времени пока не было.
Поднявшись и отметив, что под ногами нет ковра или чего-либо иного, а только вышарканные почти до белизны чуть скрипящие доски, я подошёл к оставленным у двери сундукам и раскрыл один из них, тот, в котором лежала одежда. Следовало переодеться, чтобы идти на встречу с аббатом.
В очередной раз мысленно выругавшись — запрет на разговоры включал даже нахождение наедине с самим собой, — я наконец завязал всё, что того требовало, и выглянул за дверь. У порога стоял один из тех, кто провёл меня сюда. А может, и не тот — капюшоны балахонов скрывали лица, но выглядел очень похоже. Увидев меня, он откинул капюшон, оказавшись вполне типичным английским парнем лет восемнадцати. Чуть ниже меня ростом, с коротко стрижеными светлыми, почти белыми волосами, голубыми глазами, прямым носом и тонкими губами, послушник этот в моё время вполне мог оказаться на обложке модного журнала.
— Отец Этельверд ожидает вас, — чуть поклонился он мне и, не распрямляясь, указал рукой, в какую сторону идти.
«Отец?» — удивился я, но кивнул, закрыл дверь, порылся во втором сундуке, доставая из него бумаги, которые вёз Арто, и вышел. Теперь мне пришлось жестами показать белобрысому послушнику, чтобы он вёл меня. Это было правильным решением, потому что сам я вряд ли бы нашёл покои и кабинет аббата — слишком запутанными были здесь коридоры. Невольно пришла мысль, что если вдруг случится беда, и понадобиться сбежать, не факт, что это получится. Подумав об этом, я сразу же начал незаметно осматриваться в попытке запомнить расположение коридоров.