Артефакт. Ритуал на крови (СИ)

Отец Калеб замолчал, и я взял у него тетрадь. Записи в ней были сделаны от руки, аккуратным разборчивым почерком, так что понять происходившее здесь в последние пару веков труда не составило. Именно столько стояло на этом месте аббатство.
«И стоял у истока человек. И был он мудр и силён не по-человечески. И знал он слово бессмертия, но не использовал его. И висел на его груди камень. И поклонялись все ему. И жила душа в нём, как в саду Господнем…»
— Отец, а что это за человек? — спросил я, оторвавшись от чтения и глядя на отца Калеба, который откинулся спиной на стену и словно бы дремал.
— Человек? — он открыл глаза и непонимающе посмотрел на меня.
— Да, вот этот, с камнем, — показал я на страницу, на которой довольно схематично был нарисован мужчина в балахоне, поверх которого на груди человека висел камень.
— А. Это местный… — отец Калеб запнулся, словно бы вспоминая, поморщился и закончил: — друид. Точнее, тут они их так не называли, я даже сейчас не вспомню, как. Друиды были на севере, в Ирландии.
— И что с ним стало? Здесь об этом нет ни слова.
— Его увезли. Говорят, тогдашний пэр, который курировал строительство аббатства от короля, хотел узнать тайну бессмертия.
Я ещё раз посмотрел на изображение человека в тетради.
— Так что там со сменой аббатов? Вы говорили, что есть причина, по которой здесь появился Этельверд.
— Когда он приехал сюда, был болен. Говорили, что смертельно. Я сам общался с ним тогда и могу сказать, что слухи вряд ли врали. Прошло уже почти десять лет, а он жив. Шушукаются, что это благодаря тому самому источнику. Но я считаю, что это благодаря обращению к вере.
— Подождите, а разве он, будучи священным лицом, не верил?
— Он не был им. Его назначили аббатом, посвятив в сан перед тем, как приехал сюда.
— А разве так можно?
— Можно. Кстати, — отец Калеб встрепенулся, — а завтра ведь должен прибыть потомок того пэра. Томас Батлер Арто. Вполне возможно, семья решила, что он сможет стать следующим аббатом.
— Арто?
Мне показалось, отец Калеб решил, что я удивился французской части в фамилии, в действительности же причина была другая: это была и моя фамилия. Та, которую я использовал, работая в Европе. Знак? Или я просто пытаюсь подтянуть случайные совпадения к своим выводам?
— Его мать французских корней. А сын младший в семье, да и почти всю жизнь провёл у родителей матери.
— А вам откуда это известно?
— Как бы то ни было, я общаюсь с послушниками из аббатства.
Я кивнул.
— Но если его отец — пэр, зачем ему отправлять своего сына, пусть и младшего, в вашу… — я чуть не сказал «глухомань», но вовремя себя одёрнул, — провинцию?
— Так делают многие.
— Будет обучаться? Или во Франции он уже получил всё необходимое?
— Он уже давно не мальчик, чтобы учиться.
— Даже так? А сколько ему лет-то тогда?
— Сорок.
— Когда вы сказали «младший», я подумал, что он совсем мальчишка.
Отец Калеб рассмеялся.
— Я бы на вашем месте, возможно, тоже так подумал.
— Тогда…
Я не успел договорить, раздался стук в дверь ризницы и с той её стороны послышался чуть надтреснутый, сразу слышно, что принадлежащий очень пожилой женщине голос:
— Отец Калеб, вы здесь?
— Ой! Время-то идёт! Засиделись мы с вами, Алекс. — Он поднялся, крикнул в сторону двери: — Я сейчас подойду, сестра Лорен, — и посмотрел на меня: — Не делайте глупостей, Александр, и пусть вас хранит Господь, — после чего перекрестил меня и перекрестился сам.
— Спасибо, — я наклонил голову, показывая, что благодарен ему, положил тетрадь на стол и вышел из ризницы.
* * *
Возможно, всё, сказанное мне отцом Калебом, было случайным, но в это с трудом верилось. Он так изящно подвёл все мои вопросы, мои слова к персоне Арто — так я решил его называть, что я даже не заметил, как понял, что нужно сделать дальше. Для начала: попасть в аббатство, а затем — стать приближённым Этельверда. И чем быстрее, тем лучше. А следом… Я не знал, что следом, но был уверено, что пойму. Сейчас же…
 
— Холли! — Чуть прихрамывая, я вошел в паб и прошёл на кухню. Там была только мелкая Фиби — склонившись над огромным глиняным тазом, стоявшим на низком табурете, она мыла посуду. — Привет! Где твоя мама?
— Ушла на рынок.
— А когда вернётся?
— Скоро. Или нет. Я не знаю. — Девочка выпрямилась и вытерла лоб влажной рукой. — А что вы хотите?
Я посмотрел на неё. Помимо яркого сходства с её матерью, которое я заметил ещё вчера, девочка оказалась очень худой, но при этом не костлявой, а жилистой. Такими бывают дети, очень много двигающиеся. «Хулиганка… Связалась…» — вспомнил я слова Холли, и тут же вспомнил себя в её возрасте. Я тоже не был хорошим мальчиком, в то время это было почти невозможно. И это навело на мысль.
— Послушай, Фиби… Так ведь тебя зовут? — использовал я один из приёмов, позволявших легко втереться в доверие почти к любому человеку. Она кивнула. — Фиби, я не из вашего мира, и мне нужна помощь. Я хотел попросить твою маму, но сейчас думаю, что ты сможешь сделать всё лучше, чем она, — произнёс я и сел на стул, глядя на её реакцию.
Глаза у Фиби загорелись. Какой подросток откажется утереть нос взрослому? Да ещё и там, где присутствует тайна, а человек из другого мира — это всегда тайна.
— А откуда? — бросив посуду, Фиби быстро вытерла руки об и без того мокрый фартук и уселась напротив меня. На пол.
— Я из будущего.
— Ого!
— И мне нужно вернуться домой, чтобы спасти свою девушку! — Говоря это, я наблюдал, как глаза девчонки расширялись, а рот приоткрывался. Да, манипулировать детьми нехорошо, но иногда без этого не обойтись.
— А что с ней?
— Её похитил злой человек.
— Ничего себе! А как же вам теперь вернуться?
— Вот для этого мне и нужна помощь. Чтобы вернуться, я должен попасть в аббатство.
— А, — она махнула рукой, — это легко. Они каждое воскресенье проводят служение.
— Нет, мне нужно попасть в число послушников.
— Ну… Мальчишки говорят, что туда не набирают просто так. Какие-то испытания надо проходить. Но это раз в год. В начале осени.
— Я не могу так долго ждать.
— Тогда я не знаю.
— Зато…
— А вы чего тут делаете? — раздался от дверей голос Холли.
— Мам, — вскочила Фиби с пола, — а ты знала, что мистер Алекс не местный?
Вот чёрт! Забыл сказать, что это секрет. Сейчас растреплет всему городу.
— Я это уже поняла, — кивнула Холли.
— Как? — спросил я.
— Слишком ты непохож на наших мужчин. Чистый везде, говоришь правильно, пусть и по-местному.
— По-местному?
— Были у нас чужаки из других краёв. Из Лондона. Даже из Европы. Приезжали в аббатство. Говорят вроде те же слова, а всё равно как-то иначе. А у тебя всё наше. Но не наше.
На этом месте я вспомнил, как без проблем общался с Ху, Лю, Се в той китайской деревушке, при этом совершенно не зная их язык. Тоже «магия» китайца?
— Да, я здесь чужой.
— И откуда?
— Он из будущего. Его девушку похитил злой человек, и ему нужно вернуться, чтобы её спасти! — не дала мне сказать и слова Фиби.
— Фиби! — прикрикнула на неё Холли и внимательно посмотрела на меня. Я, помня её слова о том, что «чистый везде», кажется, покраснел, но ничего не сказал, обратившись к девчонке:
— Вообще-то это был секрет.
— Ну вы же не сказали об этом, мистер Алекс.
— Ладно, что уж теперь.
— И как же ты собираешься вернуться назад? — Холли прошла в кухню, поставила две больших корзины на стол и начала выгружать из них продукты.
— Мне нужно в аббатство. Но, — я посмотрел на Фиби, принявшуюся помогать матери, и повторил, — не просто так, а послушником. И чем быстрее, тем лучше.
— Не представляю, как это возможно сделать, — покачала головой Холли.
— Я знаю, как, но мне нужна помощь. Один я вряд ли справлюсь.
— Рассказывай. — Холли села за стол напротив меня и сложила руки перед собой.