Спасти СССР. Реализация (СИ)
В итоге всего и стал неизбежен третий тур. Причем подготовка его началась сразу по результатам обсуждений в специальной группе, еще ранее отбытия польской делегации! Начало проработки вариантов смены руководства ПОРП…
Уж до чего Брежнев терпелив, а тут не выдержал. «Товарищу Гереку надо в течение одного месяца определиться, — резко сказал он, — или начинаете всерьез работать над выполнением взятых обязательств, а не имитировать их, или отправляетесь поправлять подорванное на угольных шахтах Бельгии здоровье — вместе с другими присутствующими здесь польскими товарищами, здоровье которых также отнюдь не безукоризненно!»
Задумавшись, Андропов не дослушал вопрос Громыко, но понял его смысл из ответа Кириллина.
— Собственно, наиболее активно работают две группы, условно говоря, «шаталинская» и «абалкинская», — сказал академик, доставая ключи. — Можно сказать, не отстает и «петраковская группа», но консервативные, точнее, половинчатые решения, как можно полагать, поведут ситуацию в тупик. Соответственно, эти решения будут пересмотрены на уровне, скажем, Постоянного Комитета СЭВ до экономической катастрофы в Польше. Я думаю, вы понимаете, что создание Постоянного Комитета– одно из необходимых решений Большого Совещания…
— Безусловно… — проворчал Громыко. — Сначала рассмотрим все варианты решений, а они сводятся в какой-то целостный вид только на уровне Политбюро. Хотя и Академия Наук уже проявляет очевидную заинтересованность…
Кириллин отпер дверь косыгинского, бывшего сталинского кабинета, и сделал гостеприимный жест. Андропов перешагнул порог, чувствуя недобрую ауру места. Впрочем, ее, скорее, создавали мрачноватого вида дубовые панели, чем мистические «темные силы»…
Аккуратно закрыв дверь за собой, он усмехнулся:
— Для зачина… Возможно, вам будет интересно то обстоятельство, что даже ранний этап разработки программы спасения Польши позволил «вдруг» в «госплановской» и ВНИИСИшной группах «открыть» ситуацию автаркии внутри социалистического содружества! Более того — открыть системный рост взаимосвязей наиболее успешно развивающихся соцстран вовне СЭВ и Варшавского договора, попросту с пресловутым «условным Западом»! Даже Вьетнам стремится восстановить отношения с Францией, вплоть до создания совместных предприятий. Более того — они бы и с США работали бы, если бы те сами не встали в позу, исключающую компромисс, и не пустились бы во все тяжкие ради давления на СССР и, как понимаю, отчасти мелкой мести, разыгрывая «китайскую карту».
— Ага… — протянул Громыко, внимательно глядя на Андропова.
— Иными словами, — хладнокровно продолжил Ю Вэ, — СССР не только в Польше рассматривается как определенная страховка — в первую очередь, ресурсная — но вовсе не в качестве «лидера роста». Просто в Польше сложилась обстановка, наиболее подходящая для экспериментов Бжезинского, в отличие, скажем, от Болгарии или Чехословакии.
Кириллин посмотрел на председателя КГБ с неожиданным уважением, но и удивления не скрывал, а «Мистер Нет» медленно выговорил:
— Скажите, Юрий Владимирович, вы подозреваете какую-либо из рабочих групп… скажем прямо — в утечках? Знаем ли мы сейчас точно… с учетом того, что я стараюсь не наводить напраслину на конкретных людей… кто в ходе неформальных обсуждений с оппонентами «делился» чувствительной информацией? Хотя бы для поднятия собственной значимости в глазах собеседников?
— Да, — хладнокровно ответил Андропов. — Это Арбатов и его группа. Я не обвиняю Георгия Аркадьевича не только в «предательстве», но и в непреднамеренной утечке «чувствительной информации» — хотя бы потому что, в какой-то степени, представлю себе, как тонка и зыбка грань допустимого, когда возникает ситуация личной ответственности. Особенно в свободных контактах, не скованных требованиями протокола или конкретных инструкций любого рода. Когда, например, приходится решать и притом немедленно — сообщать или не сообщать оппоненту или даже противнику некую информацию, не составляющую номинально особого секрета, но при этом такую, которая, будучи доведенной до оппонента, может поспособствовать решению нашей собственной задачи. Или просто повысить общий статус сообщений оппоненту, придавая нашей позиции дополнительную, иногда критически важную толику веса.
Но, с другой стороны, та же информация может навести аналитиков оппонента на определенные предположения, которые, будучи подтверждены или опровергнуты по иным каналам, выявят для него какие-то особенности нашей позиции — ее формирования, обеспечения и тому подобного. И, таким образом, могут раскрыть ему точки уязвимости нашей позиции! Что уже нанесет нам ощутимый ущерб. Вообще же упоминание фамилии Арбатова в данном контексте вызвано двумя обстоятельствами: статус именно его группы, пожалуй, наивысший среди привлеченных специалистов. Плюс — фактический иммунитет «арбатовцев» от организационных последствий возможной неудачи по результатам их работы. И всё это на фоне сложившейся уже традиции внешнего общения! То есть, вероятность косвенной утечки именно в этой группе — максимальна, на мой взгляд.
— Понятно… — заворчал Громыко, нахохлясь. — Ну, что же, товарищи… Выводы со второго тура мы сделали: нет, они ничего не понимают, обязательств не выполняют! Подстраховываемся через наши контакты в ПОРП — и меняем команду Герека на команду Милевского! К-хм… Присаживайтесь. Надо обсудить инициативное предложение товарища Хонеккера нашему Генеральному — о разработке «коллективных мер для оказания практической помощи польским товарищам». Будем подключать к работе с «бетоном» немецких товарищей…
Глава 10
Пятница, 29 декабря. Утро
Ленинград, Измайловский проспект
— … На очередном пленуме Польской Объединенной Рабочей Партии состоялось голосование, по итогам которого Первым секретарем ПОРП был избран Мирослав Милевский, заместитель министра внутренних дел и кандидат в члены ЦК ПОРП, — бубнило радио с неистребимым жестяным призвуком. — В своем выступлении товарищ Милевский сказал, что свой высокий пост он занимает в трудное для Польши время, но тем не менее полон решимости отстоять все завоевания социализма, а также обеспечить неукоснительное соблюдение законности и порядка. Первый секретарь ПОРП отметил, что партии необходимо очиститься — и повернуться лицом к рабочему классу, ответить положительно, и словом, и делом, на справедливые требования трудящихся.
— Новости спорта, — перехватил эстафету энергичный женский голос. — В Тбилиси завершился чемпионат СССР по шахматам. В долгой и сложной борьбе победу одержал Михаил Таль. Второе место завоевал Виталий Цешковский, на третьем месте — Лев Полугаевский. Хорошую игру показали хозяева чемпионата — гроссмейстер Тамаз Георгадзе, шахматист активного позиционного стиля, занял почетное четвертое место…
Старенькую «Неву», вещавшую с резной полочки, я слушал одним ухом, другим внимая опаздывавшей маме.
— На обед сваришь себе пельмешек, ладно? — суетилась она, пытаясь одновременно набросить шубку и застегнуть «молнию» на сапоге.
— Ладно, ладно… — ворчливо ответил я, опускаясь в позу рыцаря у ног прекрасной дамы. — Давай, застегну…
— Да я сама… — отозвалась мама слабым голосом, что в переводе с женского означало согласие. — А… У вас сегодня мало уроков?
— Мало будет завтра, — пропыхтел я, дотягивая тугой замочек. — А вот некоторые начнут сегодня отмечать… Прямо на рабочих местах…
— Скажешь тоже! — неубедительно фыркнула родительница. — Так, чисто символически… Спасибо, Дюш! Пока, пока!
Шарф она намотала на пороге, шапочку надела на лестничной площадке, а короткую шубейку застегивала, торопливо цокая по ступеням. Вздохнув, я прикрыл дверь и вернулся на кухню.
Радио напевало ясным голосом Сенчиной, но я его выключил. Мне и новостей хватило. Милевский… Милевский…
Да, этот поляк, в отличие от желеобразного Герека, способен действовать решительно и жёстко. Победа?