Весна в моем декабре

Его рука скользнула по моей талии. Я не успела оттолкнуть её. Или, может быть, я не захотела.
В этот момент я поняла, что забыла, как это – быть женщиной. Не матерью, не адвокатом, не частью системы. Просто женщиной. Быть увиденной. Быть желанной.
Его движения были почти ленивыми, как будто у нас впереди целая вечность. Но в них читалась настойчивость. Я чувствовала, как он сокращает расстояние между нами: его пальцы едва касались моей спины, его дыхание щекотало кожу.
  
Он наклонился ближе, настолько, что я почувствовала тепло его кожи и свежий, солоноватый запах, как будто он только что вернулся с моря.
– Тебе нужно выйти, – сказал он, его голос был глубоким и твёрдым. – Здесь душно.
Я едва кивнула, не понимая, что делаю. Как заворожённая, я шла за ним, чувствуя, как музыка и толпа остаются где-то позади.
Коридор был узким и плохо освещённым. Лампы дрожали, отбрасывая на стены длинные, искажённые тени. Стены глухо отзывались на наши шаги, как будто весь мир сжался до этой узкой полоски пространства.
– Ты зачем так смотришь? – я не выдержала, когда тишина стала невыносимой.
– Потому что ты красивая, – его ответ был простым, но звучал как вызов.
Я фыркнула. Почти рассмеялась. Почти.
– Это не так, – сказала я, глядя ему прямо в глаза.
Он прищурился, его взгляд стал острее, почти хищным.
– Ты лжёшь.
Он остановился. А я замерла.
В коридоре было холодно, но я чувствовала, как по моему телу растекается жара. Она разливалась медленно, пронзая каждую клеточку, сжигая остатки здравого смысла.
Его глаза… Господи, как он смотрел. Этот взгляд можно было спутать с прикосновением, настолько он был проникающим, смелым, без стыда.
– Не делай этого, – выдохнула я, когда он поднял руку и коснулся моего лица.
– Почему?
Я не нашла ответа.
Его пальцы прошлись по моей щеке, затем ниже – по линии шеи, к ключице. Его кожа была тёплой, а мои нервы будто оголились. Я хотела оттолкнуть его, но тело не слушалось. Напряжение между нами было почти ощутимым.
– Ты ведь тоже этого хочешь, – сказал он, его голос был спокойным, почти уверенным.
– Ты ошибаешься, – выдавила я.
– А ты лжёшь.
 
Глава 2
 
Он шагнул ближе. Я почувствовала его дыхание на губах, почувствовала, как время застыло, словно всё вокруг ждало этого момента.
И прежде чем я успела сказать что-то ещё, он накрыл мои губы своими.
Этот поцелуй был как ураган. Дикий, необузданный, безжалостный. Его губы были горячими, жадными, уверенными, как и сам он. Они двигались медленно, затем настойчивее, требуя ответного движения, и я поддалась. Я не сопротивлялась. Не могла.
Его язык скользнул внутрь, властно и плавно. Этот поцелуй был слишком откровенным, слишком интимным. Он исследовал меня, пробуя, разжигая внутри меня огонь, который я так долго пыталась задушить. Его руки сильнее обвили мою талию, прижимая к себе, не оставляя пространства между нами.
Я не помню, когда начала отвечать. Всё смешалось: наше дыхание, его губы, жажда, от которой кружилась голова. Я не думала, не могла думать. Был только он.
Его губы, его язык, его руки, которые стирали всё вокруг.
Я схватилась за его плечи, будто это могло удержать меня на плаву, но это было бесполезно. Я утонула.
Когда он оторвался, я почти упала. Грудь резко поднималась и опускалась. Глаза не видели ничего, кроме его.
Его руки сжали мою талию с такой силой, что я невольно выгнулась к нему. Спина прижалась к холодной стене, а его тело – горячее, твёрдое, настойчивое – нависло надо мной, оставляя мне лишь секунды, чтобы осознать, что сейчас произойдёт.
Его губы снова накрыли мои, жёстко, требовательно, почти грубо. Я захлебнулась его поцелуем, чувствуя, как язык проникает глубже, захватывая, заставляя подчиняться. В этом движении не было ничего нежного, но именно это сбивало дыхание и заставляло сердце колотиться так, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.
Я хотела что-то сказать, но он не дал мне шанса. Его рука скользнула под платье, обнажая бедро, сжала его сильно, почти болезненно. Я застонала, когда его пальцы пробрались выше, уверенно, словно он уже знал каждую точку, каждый нерв, который мог свести меня с ума.
– Скажи мне, если хочешь, чтобы я остановился, – прошептал он, но в его голосе не было сомнений. Он знал, что я не скажу этого.
Его пальцы нашли мой клитор, и я вскрикнула, вцепившись в его плечи. Этот первый контакт был слишком острым, слишком обжигающим. Я чувствовала, как всё внутри сжимается, как волна удовольствия накатывает, а он медленно водил пальцами, растягивая каждое движение.
– Ты такая чувствительная, – выдохнул он, глядя мне в глаза, и его улыбка была хищной.
– Перестань… – я пыталась сказать, но мой голос дрожал.
– Ты же этого хочешь, – он наклонился, прикусил мою шею, оставляя горячий, влажный след, и я почувствовала, как его член плотно упирается в меня через ткань.
Моя спина выгнулась, а руки сами потянулись к его рубашке, расстёгивая её. Я чувствовала его кожу, горячую, твёрдую, его мышцы под моими пальцами.
– Я не могу… – прошептала я, захлёбываясь своим дыханием.
– Ты можешь. – Его голос был жёстким, но он знал, что прав.
Он резко дёрнул край моего платья вверх, и я услышала, как ткань слегка треснула. Его губы вернулись к моим, жёстко, обжигающе, пока его пальцы не сжали мою грудь, задевая сосок, который тут же напрягся под его прикосновением.
Я не могла дышать. Его движения были жадными, уверенными, и они лишали меня способности думать. Я знала только одно – я хочу его. Здесь и сейчас.
Его член был горячим и твёрдым, когда он прижался ко мне. Я чувствовала его напряжение, его желание, его жажду. Он поймал мой взгляд, и в его глазах было всё: власть, желание, притяжение.
– Смотри на меня, – сказал он низко, его голос вибрировал.
Я хотела закрыть глаза, хотела скрыться от этого пронизывающего взгляда, но не смогла. Он был везде: в моих мыслях, в моём теле, в каждом выдохе.
Его губы были повсюду: на моих, на шее, на ключице. Горячие, жадные, настойчивые. Он не просто целовал – он забирал меня. Его руки сжали мои бёдра, пальцы врезались в кожу так, будто он боялся, что я исчезну.
Моя спина ударилась о стену, но я даже не почувствовала боли. Был только он – его тело, его губы, его тяжёлое, хриплое дыхание.
– Я хочу тебя, – прорычал он, наклоняясь к самому уху. Его голос был низким, почти грубым, и от этих слов всё внутри меня сжалось.
Я попыталась что-то сказать, но мои губы не слушались. Ещё один поцелуй – глубокий, обжигающий, пока его язык проникает внутрь, словно забирая всё, что я могла бы сказать.
Он отстранился всего на секунду, резко рывком подняв моё платье. Ткань зашуршала, обнажая бёдра.
– Стой, – прошептала я, задыхаясь, но мои руки сами тянули его ближе.
– Ты этого хочешь, – отрезал он.
Я не ответила, но он и не ждал. Его ладони пробежались вверх по моим ногам, сжали бёдра сильнее, разводя их.
– Чёрт, ты уже мокрая, – выдохнул он, и я почувствовала, как мои щеки заливает жар.
Его пальцы скользнули под моё кружево, едва задели, и я не сдержала стона. Это было слишком быстро, слишком резко, слишком… правильно.
Его движения были уверенными и торопливыми, в них чувствовалась напряжённость, как будто он боялся потерять контроль.
Ещё один рывок – упаковка презерватива надорвана зубами, звук хрустящей фольги разорвал тишину коридора, в котором не было ни души.
– Быстрее, – прошептала я, сама не узнавая свой голос.
– Я знаю, – его улыбка была дикой, почти жестокой.
  
Он надел презерватив в одно движение, а затем снова схватил меня за бедра, приподняв так, что мои ноги обвили его талию.
– Готова? – спросил он хрипло, но не дал мне времени ответить.
Он вошёл резко, сильно, до конца, и я не смогла сдержать громкого стона, который эхом разнёсся по коридору. Моя спина врезалась в стену, мои руки вцепились в его плечи, ногти оставили глубокие следы, но он не остановился.