Амнезия (СИ)

- Вот оно, - горячечно, будто в забытьи, прошептал Баки, будто говоря сам с собой, - то, что не смогли из меня ни выбить, ни выжечь. Мое желание быть с тобой. Я иногда вспоминал, знаешь. Белые простыни, запах лаванды, и ощущение всепоглощающего, ничем не омраченного счастья, восторга, который хлестал из меня, как кровь из перерезанной аорты. Я помнил, как брал тебя, как медленно, жадно трахал, загоняя до упора, какой соленой была твоя кожа на стыке шеи с плечом, какими сухими, горячими – губы. Я не помнил имени, лица, я и себя-то не помнил. Только счастье, которое ты дарил мне. Я помнил, что я – человек. Вспоминал каждый раз, как… Господи.
Стив хотел обернуться, прижать Баки к себе, но тот с силой надавил ему между лопаток, заставляя лечь на Брока, и тот обнял его, целуя. Решив отложить выяснение отношений до лучших времен, Стив ответил на поцелуй, приподнимая бедра, и со стоном отдался знакомым рукам, чувствуя его нетерпение, жар его тела, аккуратные прикосновения пальцев.
- Да, - застонал он, когда Баки толкнулся в него, растягивая, будто дразня. – Да, еще так… сделай…
За спиной раздался приглушенное чертыханье, потом длинный выдох, и Стив со стоном принял его член почти до конца, ощущая привычную, желанную до последнего дюйма растянутость. Он выцеловывал на шее Брока какие-то совершенно невероятные узоры, с наслаждением ощущал его под собой – сильного, горячего, возбужденного. Хотелось слышать его стоны, наслаждаться им так же, как Баки, но ощущения захлестывали с головой, он подавался навстречу Баки, прикрывая глаза, и после каждого сладкого, точного толчка прикусывал смуглое плечо Брока, чтобы не орать в голос – привычка сдерживаться никуда не делась.
- Тесный, - шептал Баки, разводя его ягодицы в стороны, - идеально тесный, сколько тебя ни трахай. Господи, как я тебя хочу. Мой. Скажи.
- Твой, - Стиву казалось, он сейчас выгнется ему навстречу так, что просто сломается в пояснице, но удовольствие было таким острым, что ему было все равно.
- Громче, - приказал Баки. – Ну же, Стиви. Ты такой сладкий внутри, такой горячий…
- Твой, - простонал Стив, находя губы Брока, - ваш. Сильнее, Бак.
- Поруководи мне тут, - хрипло выговорил Баки, но толкнулся еще правильнее, еще слаще. – Да… Мой сладкий, ты всегда был таким желанным, Стиви. Как я хотел тебя там, в Бруклине, еще до войны. И в чем только душа держалась, а я хотел подмять тебя под себя и выдрать, вылюбить так, чтобы это твое дурацкое выражение лица «я за всех в ответе» исчезло. Чтобы в тот момент, когда я возьму тебя, ты был только моим.
Стиву казалось, что каждое слово Баки попадает прямиком ему в сердце и уже оттуда горячей волной бьет в пах. Член сладко пульсировал, а когда касался не менее напряженного члена Брока, то тело прошивало короткой, яркой молнией, от которой перехватывало дыхание. Ему давно, очень давно не было так хорошо. Пожалуй, с той самой ночи с Баки, первой, с теми самыми белыми простынями, пахнущими лавандой – единственной перед затяжной чередой поспешных перепихов в палатках.
- Люблю тебя, - простонал Баки, сжимая его бедра, - кончай, ну же…
Стив никогда не мог ослушаться Баки, не в таких вещах – точно, а потому он обхватил член ладонью, вжался лицом в изгиб зацелованной шеи Брока и вспыхнул, как сухая трава, сразу, весь.
Брок целовал его, не переставая, пока он хрипло стонал, выгибаясь, пока терся об него всем телом, размазывая сперму, зажимая его твердый член между ними, жадно подмахивая Баки.
Едва отдышавшись, Стив сполз ниже и сделал то, чего так хотел последние полчаса: облизал член Брока от своей спермы и вобрал его в рот, оглаживая по всей длине, посасывая головку. Хотелось раздвинуть эти крепкие ноги и трахнуть его, быстро, почти грубо, но сил пока не было. После Баки у него никогда не оставалось сил ни на что больше. Брок притянул к себе Баки и голодно впился в его губы, обняв одной рукой за шею, а второй вцепившись Стиву в волосы.
Выдержал он недолго – как раз до того момента, как Баки сжал металлическими пальцами его сосок. Стив с удовольствием позволил загнать себе до самого горла, со стоном проглотил все до капли и облизал медленно опадающий член. Потом блаженно завалился с другой стороны от Брока и притянул к себе Баки, щедро делясь с ним вкусом.
 
- М, - простонал тот, облизывая губы. – Мне нравится сочетание.
- Только не говори, что я и в рот не брал весь год, - попросил Стив, поглаживая Брока, зажатого между ними.
- Смотря у кого, - «утешил» его Баки.
- Я – мудак, - пришлось признать Стиву.
Устраиваясь удобнее, он перекинул руку через Брока и аккуратно проследил кончиками пальцев толстые шрамы, идущие вдоль стыка плоти и металла. Он впервые видел Баки и его руку вот так, без прикрас, вживую, а не на фото.
- Господи, - горечь скопилась под языком и мешала говорить, но Стив продолжил: - Прости меня.
- Не начинай, - Баки закатил глаза и дернул плечом, разрывая контакт. – Это было сто лет назад, и в случившемся нет твоей вины. Если бы все сложилось иначе, я был бы калекой, одним из многих. Спился бы. Ты бы тащил меня из пропасти, в которую я раз за разом срывался бы, я бы считал, что это ты из брезгливой жалости, а потом умер бы в какой-нибудь подворотне, а ты бы жил, накачанный сывороткой по самую макушку. Прости, но нет. Мне есть, о чем жалеть, но к моей руке это не имеет ни малейшего отношения.
Стив снова коснулся толстых грубых шрамов и, склонившись, проследил один из них губами.
- Я тут ничего не чувствую, - признался Баки с усмешкой, не касавшейся глаз. – И, предвидя вопрос, отвечу сразу: сенсоры в руке регулируются, спасибо Старку. Когда мы в постели, чувствительность на максимуме. Почти нет разницы. Ну, для меня.
- Важное уточнение, - проворчал Брок Стиву в грудь. – Потому что когда ты своими хваталками тянешься к моим яйцам, знаешь ли…
Баки рассмеялся и поцеловал его в плечо.
- У тебя просто дофига травмирующего опыта, напрямую связанного с моей рукой, командир.
- Да уж.
- Кстати, - Стиву не хотелось портить хороший день, который можно было бы провести в постели, не думая ни о чем, но молчать он больше не хотел. – Какого черта у нас происходит?
- А у нас что-то происходит? – глаза у Баки стали серьезными, а Брок поднял голову с подушки и тоже посмотрел на него так, будто страстно хотел оказаться где-нибудь не здесь.
- Очевидно, что да, - решил не сдавать назад Стив. – Теперь, когда все в сборе, я хочу знать – какого хера у нас творится? Просыпаюсь, обнаруживаю, что состою в браке с двумя мужиками, одного из которых люблю с детства, и только начинаю осознавать, в какое сногсшибательное время попал, как до меня доходит: один муж от меня шарахается, как от чумы…
- Не заливай, - предупредил Брок.
- Шарахаешься, - упрямо повторил Стив. – И на каждую попытку прикоснуться застываешь, как будто я тебя ударю.
- Просто ты особо нас не баловал, - Баки потянулся за сигаретами и, перекинув Стиву пачку, щелкнул кнопкой, включающей вентиляцию, закурил. – Знаешь, мне теперь интересно, что ты скажешь, когда вспомнишь, потому что до сегодняшнего дня я был уверен, что ты заключил с нами контракт, используя исключительно голову.
- Бак, - Стив надеялся, что смог вложить в короткое имя своего любовника достаточно осуждения, чтобы тот понял, что говорит ерунду.
- Стив, ты меня знаешь – за что купил, за то и продаю. Мне казалось, ты подписал контракт, чтобы вытащить меня из лабораторий. А так как по первости я без Брока был… мягко говоря, недееспособен…
- Подробнее? – потребовал Стив. – Выкладывайте. Оба. Мне отчего-то кажется, что мы ни о чем таком не говорили.
- Я на кухню, - Брок попытался вывернуться из-под тяжелой руки Стива, но тот его удержал.
- Нет. Давайте поковыряемся в нашем дерьме, вместо того, чтобы стыдливо обходить его.
- Ну и нафига? - с едва ощутимым раздражением спросил Брок. – Дерьма у нас хватает и по будням. А сейчас впервые за год выдались выходные, когда ты вместо того, чтобы сверлить взглядом «что ты делаешь в моей жизни, чертов адепт зла?»…