Министерство мертвых. Последние стражи

Я попыталась подняться, но зарычала от боли, пронзившей внутренности. Пулевое ранение все еще оставалось таковым и хоть не угрожало жизни, обещало много дней невероятных ощущений.
Харон обеспокоенно приподнял мне рубашку и нахмурился.
– Нужно вытащить пулю и обработать. У меня есть средство, но вам нужно пару дней полежать, а у меня совсем нет места… Хотя ваша бывшая комната свободна, и там почти никто не живет. Если хотите спрятаться, то только там. Хотя и вряд ли надолго.
  
– Сойдет, – кивнула я. – Долго не нужно. Всего пара дней.
Хотя вряд ли за это время я придумаю, что сказать человеку, потерявшему отца, ставшему Повелителем мира мертвых и надеющемуся никогда не увидеть сводную сестренку.
Харон буквально на себе дотащил меня до общежития. Сознание перестало меркнуть, но боль никуда не делать, и внутри снова заворочались лезвия блендера, через который пропустили мои внутренности. К тому же я страшно замерзла и дрожала, как мокрый котенок.
– Никому еще не удавалось выжить, окунувшись в Стикс, – растерянно бормотал Харон, суетясь вокруг меня. – Невероятно. Вы не потеряли силу, даже проведя столько времени в немагическом мире…
– Я не совсем… м-м-м… осознавала, что делаю. Просто надеялась, что получится. В любом случае окончательная смерть – не самое плохое, что могло со мной случиться.
Я решила пока придержать информацию о возвращении Лилит. Если ее отпустил Дэваль, то, возможно, он сделал это тихо и надеялся, что мать оставит в покое мир смертных и проведет пенсию где-нибудь в тихом омуте. Ну или я просто не хочу верить, что парень, который снится мне каждую ночь, выпустил в мой мир безумного монстра.
Пришлось снять рубашку, и я фыркнула, заметив, как смущенно Харон отвел взгляд. Такой взрослый, такой циничный – я еще помню, как он беспечно рассуждал о бессмысленности постоянных отношений – и такой скромняга.
Заметив мою усмешку, он сказал:
– И все же я рад вам, мисс Даркблум. Без вас Мортрум ужасно уныл. Не расскажете, что произошло и как вы оказались в Стиксе?
Я пожала плечами и поморщилась.
– Пошла работать в полицию. Получила пулю. Поняла, что умереть не могу, но умираю, и это невыносимо. Когда отключилась в очередной раз, увидела Стикс – и прыгнула. Я не рассчитывала пробить твою лодку головой, я думала, что умру и… просто все закончится.
– Что ж, мир мертвых явно не готов отпускать свою наследницу.
Я зарычала, когда Харон сунул пальцы в рану и вытащил пулю. Да, черт возьми, им бы не помешало ограбить какой-нибудь госпиталь! Хорошо, что в этой халупе никто больше не живет, мои вопли перебудили бы половину общаги.
– Вот и все. Сейчас я зашью и наложу повязку. На ваше счастье, заражения крови у нас не существует, так что просто пару дней поболит.
Знакомая пахучая мазь обожгла в первую минуту и принесла ни с чем не сравнимое облегчение сразу после. Я откинулась на постели, позволив Харону зашить рану и крепко забинтовать. Пару дней придется поберечься, чтобы снова не зашивать.
– Вам бы поспать, мисс Даркблум. Касание Стикса не проходит бесследно.
Я вспомнила видение, ворона, и закусила губу. Не нужно быть детективом, чтобы догадаться, что показала мне река мертвых. Мама не смогла ее одолеть, не хватило сил. Ее душа растворилась в водах Стикса, позволив жить лишь ее тени, ворону, что приглядывал за мной все это время. Ворону, утащившему серебряное перышко. Интересно, оно все еще у Дэва?
– Повелитель обрадуется, когда узнает, что вы вернулись, мисс Даркблум – словно подслушав мои мысли, сказал Харон. – Не скрывайтесь слишком долго.
– Мне бы твою уверенность. Расстались мы с Дэвалем… не то чтобы тепло.
Скорее, последняя встреча по ощущениям оказалась похожа на пережевывание стекла. Хотя я никогда не жевала. Но, думаю, это похоже.
– Дэваль? – Харон нахмурился. – Дэваль – не наш Повелитель, мисс Даркблум. Повелитель Мортрума – Самаэль Сонг, старший наследник Вельзевула.
А вот это оказалось полной неожиданностью. Я села на постели и уставилась на проводника.
– Ты шутишь? Вельзевул сделал наследником Самаэля? Почему?!
– У него не было выбора. Страж Грейв осужден и заключен под стражу в Виртруме. Младший наследник не обладает нужным даром. Самаэль Сонг – наш Повелитель.
– Осужден?! За что?!
– За вашу смерть. Дэваль выпустил Лилит, и она убила наследницу Вельзевула. Так, во всяком случае, звучит официальная версия. Разве это неправда? То есть вы живы, и это замечательно, но разве вы оказались в немагическом мире без памяти не по вине Дэваля и Лилит?
– Длинная история, – с трудом пробормотала я. – Извини. Голова раскалывается. Крепкая у тебя лодка. Можно я посплю? Мне надо прийти в себя и все обдумать.
– Я принесу вам подушку и одеяло. Отдыхайте, мисс Даркблум, – улыбнулся Харон. – Я действительно рад видеть вас. И кстати – вам очень идет новый образ.
– Что?
Подскочив, я стащила пыльную драную ткань с единственного треснутого зеркала и ахнула. В отражении виделась я и… в то же время не я. Девушка с бледной кожей, яркими, словно светящимися, голубыми глазами и иссиня-черными волосами, спадающими ниже лопаток.
Стикс не только показал мне судьбу матери и вернул меня в мир мертвых. Он еще и превратил меня в копию темных мальчишек, наследников, один из которых наконец получил то, к чему так долго стремился.
А второй… О новом Повелителе мира мертвых я старалась не думать. Эти мысли причиняли не меньше боли, чем предательство отца.
Вместе с подушкой и одеялом Харон принес одежду. Не мою – глупо было надеяться, что все это время мои вещи хранились в надежном месте, никем не тронутые. Больше всего мне было жалко куртку Дэваля, оставшуюся на Земле.
– Ты не можешь стырить ее для меня? – спросила я.
Но Харон покачал головой.
– Слишком рискованно, мисс Даркблум. Не нарушать законы немагического мира – мой принцип. Нельзя, чтобы души узнали о нас. А воровство может меня выдать. Но если хотите, я добуду для вас любую куртку любого бренда, вопрос только в цене.
От этого щедрого предложения я отказалась. Та куртка была ценна не брендом.
Потом, когда Харон ушел, я кое-как устроилась на постели, чтобы не тревожить рану, и попыталась уснуть. Но мысли постоянно возвращались к произошедшему, а ощущение касания холодной воды к коже никак не проходило. Стикс – не просто холодная речка. Я словно окунулась в море, сотканное из чужих душ. Холодных, потерянных, плывущих по течению жизни между осколков мира, который был их домом.
Старалась не думать о Хелен, но не получалось. Не надо было возвращаться к ней. Я знала, что подвергаю ее опасности, но мне так хотелось оказаться где-то, где меня ждут, что я быстро себя успокоила и придумала тысячу причин, по которым мачехе будет безопаснее рядом со мной. Теперь она мертва, и хоть я пыталась верить, что Хелен ждет Элизиум, получалось лишь надеяться, что не Аид.
Стоило заставить мысли о мачехе исчезнуть, как перед глазами вставал образ Дэваля.
Он не рассказал, что сделал со мной, даже оказавшись за решеткой, и если раньше я считала, что он вернул меня на Землю, чтобы избавиться от помехи и жить спокойно, то теперь я ничего не понимала. Почему он не рассказал правду? Почему предпочел отправиться в заточение, но не признался отцу, куда исчезла наследница?
Может, он хотел не избавиться от меня… а защитить?
Поняв, что оставаться здесь невыносимо, я с трудом поднялась и оделась. Вряд ли кто-то узнает меня в новом облике на улице, слишком много времени прошло. А мне жизненно необходимо дышать. Я не могу находиться в темноте и не могу уснуть при свете. Надо было попросить Харона купить мне ночник… хотя здесь нет электричества. Придется добывать что-то магическое, чтобы не сходить с ума без света.
  
За размышлениями я дошла до набережной и остановилась. Когда-то гладкая поверхность реки замерзала для меня. Когда-то я даже чувствовала себя счастливой, рассекая по идеальному льду на контрабандных коньках. Вряд ли еще хоть раз представится такая возможность.