Министерство мертвых. Последние стражи

– Что значит – изменился?
– Сложно описать. Стал грубее. Циничнее. Иногда напивается в барах. И больше не рисует портреты. Как-то раз я заглянул в его альбом. Теперь сюжеты Дара… жуткие. Красивые, но жуткие. Раньше ты смотрел на его работы и чувствовал магию искусства, тебе недоступную. А сейчас словно заглядываешь в темную комнату. Ты не видишь ничего особенного, но чувствуешь, как нечто смотрит из темноты.
  
– Может, Дар просто вырос? – предположила я. – И Олив здесь ни при чем? Если подумать, у него есть причины рисовать черным карандашиком в блокнотике. Нам как-то в школе психолог дала задание нарисовать свою семью, и всех, кто рисовал недостаточно позитивно, заставляли рассказывать, не бьет ли их отец. Думаю, если бы Дару и Дэвалю дали задание нарисовать свою семью, у них бы вышла классная обложка к треш-метал альбому.
– Именно поэтому мы не лезем в его жизнь. Но на случай, если Дар все же попал под влияние Олив, я бы хорошо подумал прежде, чем посвящать его в тайные планы. Все равно он не сможет помочь. Спокойнее будет спать.
– И то верно. А можешь достать дело Олив? Хочу взглянуть.
Ридж покачал головой.
– Аида, нельзя…
Потом осекся, задумчиво на меня посмотрел и поправился:
– Хотя… можно, получается.
– Вот и чудненько. Дайте мне немного времени, чтобы восстановиться. А потом попытаемся все наладить.
Тордек поднялся.
– Я действительно рад, что вы вернулись, Аида. Понимаю, что к Повелительнице с такими просьбами не обращаются, но прошу: вернитесь в колледж. Ваш дар созидать – то, чего не хватает Мортруму. Я бы хотел, чтобы вы его развили.
– Вернусь. Не обещаю прямо завтра, но вернусь. Кстати, магистр… сможете взять руководство колледжем на себя?
– Почту за честь.
– И не запечатывайте больше магию душ. Обучите всех, кто обладает хоть каким-то даром.
– Это опасно, Повелительница. Наш мир…
– Гибнет от магии, я знаю. Но он и так гибнет, а без магии мы совсем беззащитны. Может, удастся скомпенсировать влияние магии моей силой. Поверьте, магистр, у Лилит и Самаэля магия будет. Нам надо что-то поставить против.
– Сделаем все, как прикажете.
Когда Тордек ушел, следом поднялась и я, чувствуя, что вот-вот отключусь от боли. Хватит на сегодня свершений. Мне нужно было лечь, и даже затхлая каморка не пугала. От того, чтобы ехать на руках Риджа я героически отказалась, но он все равно взялся меня проводить.
– Ты не домой? – спросил он, когда понял, что я направляюсь не к особняку Вельзевула.
– Не сейчас. Не туда, где он.
Я старалась не думать о том, что существо, называющее себя моим отцом, сейчас, вероятно, страдает. Я тоже не в СПА, между прочим.
– Ты что, собираешься в ту комнату? Да там с ума можно сойти!
– У меня нет сил искать новое жилье. Я просто хочу немного поспать.
– Идем, останешься у меня. Так будет безопаснее. Мало ли кто захочет навестить новую Повелительницу.
И у меня даже не осталось сил спорить.
Квартира Риджа не изменилась с тех пор, как я в ней была. Я невольно улыбнулась, вспомнив сорванное Дэвалем свидание.
– Что смешного? – Ридж заметил, как я хихикаю.
– Просто подумала, что все еще должна тебе половину свидания. Тогда Дэв все придумал. Не было никакого прорыва, он просто хотел испортить мне свидание.
– Ничуть не сомневался. Ты действительно его любишь?
Вопрос, несмотря на то, что был довольно логичным, застал врасплох. Люблю?
– Я не знаю, Ридж. Всю сознательную жизнь я любила отца. А теперь ненавижу его сильнее всех на свете. Не уверена, что готова любить кого-то еще. Но он меня спас, и я должна отплатить той же монетой.
– Ясно, – как-то странно хмыкнул он. – Знаешь, а ведь обычно, если девушка остается у меня на ночь, мы проводим ее бурно.
Я меж тем заперлась в ванной, чтобы обработать рану.
– Хочешь, открою прореху прямо тебе в постель? Проведешь ночь бурно и с непредсказуемым результатом?
Когда я вышла, Ридж как раз укладывал на большую постель две подушки. Увидев мой многозначительный взгляд, он соизволил пояснить:
– Я добрый, но не самоотверженный. И не буду спать на полу только потому что ты теперь Повелительница.
К этому времени я уже так устала, что просто пожала плечами и забралась на свою половину кровати. По телу прошла приятная дрожь, когда организм понял, что ему дали возможность уснуть и успокоить ноющую боль в ране.
– Как думаешь, Самаэль когда-нибудь вернется? – борясь с накатившей сонливостью, спросила я.
– Зависит от того, есть ли здесь что-то, ради чего ему захочется вернуться.
Ридж был чертовски прав. И от этого было чертовски грустно.
 
Глава четвертая
 
Я почувствовала себя здоровой только через четыре дня, и они показались бесконечно длинными, просто невыносимыми.
– Успокойся! – твердил Ридж, не давая мне вставать. – Ничего с ним за пару дней не случится. Он провел там почти пять лет, потерпит еще пять суток.
– Легко тебе говорить, – бурчала я. – Ты там не был.
Но приходилось лежать и ждать, когда рана затянется окончательно. И радоваться, что я вообще бессмертна. Иначе бы уже давно лежала в могилке.
Ридж терпеливо выносил мое присутствие в собственном доме и даже почти не страдал о невозможности любовных похождений. Он вообще казался мне угрюмым и задумчивым, как будто что-то грызло его изнутри. Но я была слишком занята собственными страданиями, чтобы выпытывать.
Зато он приносил эссенцию. И у нее всегда был вкус кьянти, того самого, которое я пила в баре после того, как на набережной встретила парня, пообещавшего помочь с поисками отца.
– А может быть такое, что эссенция не имеет вкуса? – спросила я.
Ридж оторвался от книги и задумчиво посмотрел в окно.
– Говорят, да. В ту минуту, когда человек абсолютно счастлив. У меня ни разу такого не было. А у тебя?
– И у меня, – ответила я и поспешила в ванную.
На следующее утро мы спустились к реке, где Ридж уже подготовил лодку. Старались выйти как можно раньше, чтобы не собрать толпу зевак. Объяснение, что Повелительница была ранена во время прорыва и лечится не только всех успокоило, но и добавило ей – то есть мне – политических бонусов. Однако долго это продолжаться не могло.
Мне был нужен Дэваль. Срочно. Даже если он решит присоединиться к Лилит, то, может, хотя бы успеет дать пару советов. Почему в историях, где злодей мечтает захватить власть, не рассказывают, что он будет с ней делать?!
– У тебя есть хоть какой-нибудь план, как вытащить Дэваля? – спросил Ридж.
– Э-э-э… план? Я собираюсь просто приказать его выпустить, и все.
– О-о-очень надежный план. Судьи так просто переговоры не пересматривают. Приказы хороши, но они должны быть чем-то обеспечены. Авторитетом, силой или благами. Или тебе верят безоговорочно – не наш случай. Или тебя боятся – возможно, но рискованно. Или у тебя есть что-то ценное.
– Судя по тону, ты намекаешь на последний вариант. И что у меня ценного есть?
– Твоя сила. Ты умеешь создавать жизнь. Предложи судьям лимонный сад – и взамен получишь не только жизнь Дэва, но и лояльность Виртрума. А уж потом, когда власть станет крепче и ты обзаведешься безоговорочным доверием стражей, сможешь диктовать свои правила.
– Тебе надо было родиться Повелительницей.
– К счастью, судьба решила, что мне гораздо лучше будет неотразимым красавчиком.
– Очень хочется выкинуть тебя из лодки.
– Тогда придется грести самой. Потеряешь авторитет принцессы, восходящей на трон.
Впрочем, Ридж просто беззлобно огрызался: лодка неспешно двигалась по Стиксу без нашего малейшего участия. И я вдруг поняла, что больше не испытываю перед рекой мертвых трепет. Окунувшись в нее, я словно перестала бояться неизвестности. А может, для того, кто дважды умер, любая хтоническая речка – не более чем мрачная лужа.
  
– А как мы поднимемся в Виртрум? – спросила я. – В прошлый раз я поднималась верхом на Еве. А верхом на тебе не хочу.