Целитель 10 (СИ)
Ипполит Григорьевич глядел на меня со спокойным любопытством, да и «Бублик» тоже, а вот Володя с Витьком пялились с вниманием особистов, Огорошенных особистов.
— А ну-ка, поворотись-ка, сынку! — пророкотал Ромуальдыч, уперев руки в боки. — Хоро-ош! Да, Лизавета?
— Красавчик! — мурлыкнула Пухова.
— Простите, барин, — степенно поклонился Киврин. — Не признали!
— Ужо тебе, — я согнал улыбку с губ. — Ладно, налюбуетесь еще. Нам тут новую задачку подкинули…
Повернувшись, окинул взглядом ускоритель. Его собрали по «первомайской» схеме — потолок вознесся этажей на шесть, и бандура тахионника пряталась за решетчатыми площадками, дырчатыми трапами и крепкими стальными балками.
«В самом деле, — мелькнуло у меня, — схоже с ракетой на стартовом столе».
— В общем, так… — медленно проговорил я, и вкратце передал разговор с американцами. — Если верить им, то ЦРУ поработало на славу. Ускоритель собран в каких-то там подвалах Колумбийского университета, только не вертикально, как у нас, а горизонтально. Ну, это, так сказать, первое поколение, до триггерного усиления они еще не додумались… Но не суть. Инверсия времени — вот, что меня беспокоит! По сути, гонка уже началась. Имея излучатель тахионов, выйти на инвертор — это задача нескольких месяцев, вряд ли года. Товарищи! Я митинговать не собираюсь, и призывать вас, чтобы мы опередили Штаты, не буду. Вы и так в курсе. Мы обязательно создадим инверсионную машину, испытаем, поставим на гусеничное шасси — да! Но дело не в этом…
— Простите, Михаил Петрович, — вежливо сказал Ипполит Григорьевич. — Вы сказали — шасси? То есть, вы предполагаете, что инверсия возможна как бы вовне? На расстоянии?
— Предполагаю, — серьезно кивнул я. — Но, повторяю, не в этом дело! Американцы, образно говоря, куют меч. Как и тридцать пять лет назад, в Лос-Аламосе. Мы обязательно выкуем такой же, или получше. А мне нужен щит! Понимаете? Не выяснять, чья дубина увесистей и крепче, не крушить наперегонки вражеские черепушки, а отразить инверсию! Заглушить ее, к такой-то нехорошей матери! А вот потом можно противнику и по организму набуцкать — сугубо конвенциально, в лучших традициях советской армии и флота. Поняли задачу?
— Так точно! — вытянулся Бубликов. — Усекли!
— Етта… — ухмыльнулся Вайткус. — А мне етто нравится! — он оглянулся, и грозно насупился. — Ну, что стоим? За работу! Думаем!
Глава 15
Пятница, 22 августа. День
Нью-Йорк, Бродвей
Даунинг поймал себя на том, что спокоен, даже безмятежен. Он с легкой улыбкой смотрел за окно, провожая взглядом бетонные и стеклянные склоны Бродвея, что длинным каньоном рассекал Манхэттен. А чего тревожиться-то? О чем?
«Координатор» сдержал обещание, замолвил за него словечко перед кандидатом в президенты. Джимми Картер и сам проявил интерес к его персоне, особенно к той секретной информации, что хлынула потоком в избирательный штаб… Мутным потоком, честно говоря. Но что есть выборы, как не сражение за власть? А на войне, как на войне…
Если Картер въедет в Белый дом, то директор ЦРУ, как минимум, задержится на своей должности. Уже хорошо! Но нужно держать в уме и максимум… К примеру, пост вице-президента.
Джек блаженно зажмурился. Да-а… Блестящая карьера, как не крути. Американская мечта!
Правда, Ронни Рейган все еще на плаву, однако тылы теряют надежность — воротилы с Уолл-стрит все с меньшей охотой отстегивают миллионы на президентство неугомонного ковбоя.
«Пугливыми стали! — усмехнулся Даунинг. — Почуяли на своих жирных загривках дыхание зверя покрупней!»
Еще бы… Если даже Морганы сдались! Потеряли миллиарды, упорствуя, а их могучий, несокрушимый банк трясло, как в лихорадке! Заемщики сбегали толпами, люди с вечера занимали очередь, чтобы снять свои доллары… А «координатор» сжимал и сжимал тиски. Вот и заполоскал белый флаг…
Джек поморщился, вспоминая, что есть текущие дела и будние заботы. После мечтаний о высших сферах, возвращаться в цэрэушную юдоль было скучно, но, с другой-то стороны, именно в разведке он — ас, а опыт не падает в цене.
Вынув из папки докладную записку Боуэрса, директор ЦРУ в третий раз прошелся глазами по суховатым строчкам, обдумывая те из них, что сам же выделил.
М-да… Будь он занудой-пессимистом, то признал бы неудачу с «дипломированными шпионами». Ведь ничего конкретного адъюнкт-профессор не привез из Москвы. Зато Фейнберг переполнился идеями, выхватив их даже из обмолвок русских! А уж с каким энтузиазмом он вылетал в Советский Союз! Просто рвался — «в Россию с любовью»!
Вот только веры ему не было. Даунинг с самого начала разглядел в ученом интеллигента-чистоплюя, не желавшего снимать белых перчаток. И вот — итог.
Джек снова вчитался.
'Вынужден сообщить, что Фейнберг неоднократно и сознательно допускал ошибки в создании инверсионной установки и необоснованно тянул время. Начал регулярно выпивать, опаздывать и не являться на работу под разными предлогами.
По сути, это настоящий саботаж. Я бы мог и сам вести проект, однако Фейнберг отказывается раскрывать всю полученную им информацию…'
Даунинг усмехнулся. Боуэрс — всего лишь прикладник, способный, весьма амбициозный, но не творец. Однако…
«В последнюю нашу встречу Фейнберг нагло заявил, что не будет делиться своими догадками. Накричал на меня, и сообщил, что собирается принять советское гражданство и навсегда покинуть Штаты…»
А вот это уже серьезно.
— Роберт… — директор бросил взгляд на помощника.
Встрепенулись оба, и Боб, и Дик. До чего ж похожи… Хоть Роберт и блондин, белокурая бестия с холодными синими глазами, а Ричард — жгучий брюнет, смахивающий на мафиозо с Сицилии, но их обоих отличает опасная сила и бесстрашная готовность.
«Волки, — подумал Джек, — мои слегка одомашненные волки…»
— Роберт, — молвил он вслух, — этот Фейнберг… Наблюдение за ним вели?
— Да, сэр, — склонил голову Бобби.
— А он… м-м… не появлялся у посольства СССР?
— Фейнберг заходил туда три дня назад, сэр. Пробыл там полчаса, и вышел.
— Понятно… — затянул Даунинг, и встрепенулся. — Чемоданчик при тебе?
— Да, сэр.
Джек глянул в окно. А вот и «Колумбия»…
— Вы оба — со мною, — приказал он, и велел водителю тормозить у главного входа в университет.
* * *
До Пьюпин-Холла, где прятались физические лаборатории «Колумбии», топать далековато, но Даунинг только рад был прогулке — сидячая работа подтачивала тонус.
Не директорское это дело — допросы третьей степени — но особые случаи требуют особых правил.
Лита Боуэрса он обнаружил в тесном помещении, узком и длинном, где собрали ускоритель тахионов. Установка сдержанно гудела, а метрах в пятнадцати от входа «труба» тахионника смыкалась с цилиндрической камерой, похожей на гигантский стакан — по толстым стеклам гуляли разводы зеленого сияния.
— Прекратите меня обзывать! — донесся визгливый голос адъюнкт-профессора. — Со своими русскими собутыльниками будете так разговаривать!
— Ну, вот еще! — насмешливый тон Фейнберга отдавал приличным опьянением. — Русских я уважаю, понял? А тебя — нет! Потому что — тьфу! — не за что уважать нуль! Как говорят русские: «Нуль без палочки!»
— Ах, ты… — задохнулся Лит. — Слабак! Интеллигентишка задрипанный!
— Да пошел ты… — лениво послал Джеральд.
Даунинг обогнул камеру, и отпустил короткое:
— Брек!
Раскрасневшийся, потный от злости Боуэрс тут же разжал кулаки, а Фейнберг скользнул по вошедшим мутным взглядом, и демонстративно приложился к блестящей фляжке.
— Мистер Фейнберг, — вежливо начал директор ЦРУ, — вы действительно хотите перебраться в СССР?
— Да! — с вызовом ответил доктор наук. — Хочу! Сказать, почему?