Колония лжи

Я жду, потягиваю сок.
Иона: Да, можешь остановиться у него. — Она называет адрес, дает инструкции. — Я полностью ему доверяю.
Мы прощаемся, и я, зевая, выключаю планшет.
Какие планы на вечер? Отправляться к другу Ионы уже поздно — пешком далеко, а поезда ночью не ходят.
  
Те люди — полиция или кто-то еще — оповестили ли они обо мне других? Объявили ли меня в розыск? Ищут ли меня в Глазго? Вернулись ли они в хостел и поговорили ли с той девушкой, видевшей меня возле телефона? Понять, что к чему, не так трудно. В любом случае возвращаться туда уже нельзя.
Подхожу к барной стойке.
— Здесь поблизости есть отель или что-нибудь, где можно переночевать?
Бармен окидывает меня оценивающим взглядом.
— Кэш имеется?
— Да.
— Над баром комната. Посмотришь?
Я киваю и поднимаюсь за ним по ступенькам. Комнатушка небольшая, но чистая. Звукоизоляция слабая, снизу доносится шум.
— Деньги вперед, — говорит бармен, не спрашивая, как меня зовут.
Я запираю за ним дверь, ложусь и, несмотря на доносящиеся снизу голоса и звуки, засыпаю уже через несколько секунд.
На следующее утро, еще до того как отправиться на поиски кофе, я снова выхожу в интернет. Нахожу ее на другом канале. Улыбка заполняет экран, но потом девушка отступает от экрана.
— Привет, это снова я. Люди задают мне вопросы даже в сети. Некоторые говорят, что я либо лгу, либо сошла с ума и никогда не болела абердинским гриппом. Так вот, это я. — Девушка поднимает удостоверение, на котором написано Фрейя Эриксен.
На карточке она чуть моложе и в школьной форме. Лицо усталое, и глаза не улыбаются. На том канале в Лондоне вид у нее был поживее.
— Я училась в школе в Дареме. Абердинским гриппом заболели все, за исключением нескольких человек, у которых был иммунитет. Я тоже заболела, но выжила. Найдите тех из нашей школы, у кого иммунитет, и спросите у них. Они знают, что я болела. Пока. Чао.
Ищу информацию о ее школе, но о гриппе ничего не нахожу; новых сообщений на школьном веб-сайте не появлялось несколько недель. Сама школа определенно находится внутри карантинной зоны.
Снова иду по улице. Что делать? Наверное, стоило бы пойти к приятелю Ионы, но она же сама сказала, что слухи указывают на Англию, а не на запад, на Глазго.
Иду и ничего не могу с собой поделать, заглядываю едва ли не в каждое кафе с вай-фаем. Сижу как приклеенный, выискиваю посты Фрейи, спешу прочитать их, пока не удалили.
Новые появляются примерно каждый час. Фрейя словно издевается над властями — они не могут угнаться за ней. Но ведь рано или поздно ее в любом случае схватят, так?
Сейчас она возле собора Святого Павла, но уже в другом обличии. Внезапно она, не выключая телефон, кладет его в карман. На экране пробивающийся сквозь ткань слабый свет, слышны полицейские сирены.
С замиранием сердца жду очередного включения, нетерпеливо проверяю снова и снова, но нахожу только через несколько часов и облегченно вздыхаю. Фрейя оторвалась от преследователей и стоит возле моста Миллениум.
Но облегчение тут же сменяется тревогой: что, если они нагрянут с обеих сторон, пока она говорит в камеру на середине моста? Ей не уйти! Она окажется в ловушке!
На экране возникает ее лицо.
— Они едва не сцапали меня у собора, — шепчет Фрейя, — но мне удалось уйти.
Ну вот и дышится уже легче.
В какой-то момент ее даже показывают в новостном выпуске. Лондон охвачен паникой, но никто пока не заболел. Полиция заявляет, что разыскивает ее и хочет допросить, ее изображение появляется на экране, но сообщений о вспышке абердинского гриппа в тех местах, где ее заметили, пока еще не поступало.
Но эта девушка не может быть выжившей. Не может, потому что… Если она выжившая, то где новые случаи заболевания?
Или, может быть, Шэй поняла что-то не так?
Но как же тогда объяснить болезнь и смерть всех тех людей на базе ВВС на Шетлендах после появления там Шэй? Может ли быть какая-то другая причина?
Нет, правдой это быть не может, как бы мне того ни хотелось.
Но все же сомнение грызет изнутри, и просто отбросить его я не могу. Если есть хотя бы малейший шанс в пользу Шэй, его нужно проверить.
Я должен узнать правду.
Как? Что мне делать?
Я больше не могу оставаться Джоном, это слишком рискованно, потому что они могут связать имя со звонком моей матери. Каем я тоже быть не могу. Я хочу найти Шэй, но даже не представляю, с чего начать поиски.
Одна и та же мысль ходит по кругу, и я никак не могу от нее отделаться.
Что, если мы неверно все истолковали? Что, если Шэй вообще не была носителем?
Не могу поверить. Ее рассуждения и выводы представлялись совершенно логичными.
Но и просто отмахнуться от сомнений я тоже не могу.
Мама сказала, что неоспоримых, научно обоснованных доказательств нет. А если причины заболевания неизвестны, то невозможно определить путь передачи возбудителя.
Что, если права Фрейя, а остальные ошибаются?
Выяснить, говорит она правду или нет, можно только одним способом: найти ее. Я знаю от Шэй, каково быть выжившим, а значит, смогу разобраться сам, болела Фрейя или нет. Иона сказала, что выживших, вероятно, увозят в какое-то место в Англии, следовательно, направляясь в Лондон, где находится Фрейя, я двигаюсь в правильном направлении.
И тут меня вдруг осеняет: один верный способ проверить Фрейю все же есть. Она выжившая, если сможет увидеть и услышать Келли.
Надо найти ее.
Я сижу на скамейке в тихом уголке парка. Надеюсь, никто меня не слышит, потому что если кто-то услышит, то подумает, что я тронулся и разговариваю сам с собой.
— Келли, ты здесь? Мы отправляемся в Лондон искать Фрейю. Там я смогу найти ее по последним видео. И там мне потребуется твоя помощь. Ты отправишься к ней и скажешь, где я, чтобы она могла прийти ко мне.
  
16
 
КЕЛЛИ
 
Смотрю на Кая.
Что делать?
Если Фрейя выжившая, сможет ли она увидеть и услышать меня, как могла видеть и слышать Шэй? Кай, похоже, считает, что да, сможет, а вот я в этом не уверена. Впрочем, других выживших, кроме Шэй, я еще не встречала. Вот было бы здорово, если бы меня снова услышали! Мне не было бы так одиноко.
Но я должна быть осторожна, очень осторожна. Она не должна догадаться, что я носитель, а значит, нужно спрятать эту тайну как можно глубже.
  
17
 
КАЙ
 
Как попасть в Лондон?
Ехать под именем Кая или Джона я не могу. По правде говоря, я не знаю даже, ищут ли меня власти или те неизвестные, которые обыскивали хостел и сбежали, как только появилась полиция. Так или иначе, ни одним, ни другим именем пользоваться нельзя, риск слишком велик. Деньги у меня есть — спасибо опять же Бобби, — но хватит их только на ближайшее время.
Вместо того чтобы ехать к знакомому Ионы, я сажусь на автобус, который идет к шоссе М-74. Оттуда до Лондона можно добраться на попутке.
    
18
 
КЕЛЛИ
 
Кай уже долго стоит на обочине и голосует. Что бы сказала мама, увидев его сейчас? Конечно, она не знает, что я тоже здесь. Если кто-то попытается напасть на моего брата, быстро пожалеет, когда вспыхнет изнутри.
Фургоны и легковушки проносятся мимо. Наконец какой-то грузовик притормаживает и останавливается. Кай подбегает к нему.
Водитель тянется к дальней дверце, открывает.
— Куда направляешься?
— В Лондон или хотя бы в том направлении.