Тройня для дракона

– Отец! – в страхе воскликнула я, перескакивая через ступеньки.
Хозяин этого дома растянулся на полу возле лестницы. Он явно пытался подняться в свою спальню, но не смог преодолеть главное препятствие – лестницу.
– Отец, вставай! Приблизившись, я ощутила тошнотворный запах перегара. Он вусмерть пьян… Его голова лежала на ступенях, руки раскинуты в стороны. До чего же он докатился…
– Арина, доченька! – пробормотал папа заплетающимся языком. Он даже глаза не открыл.
Мой целительский дар позволил сходу определить то, что, в общем-то, и так очевидно – отец пьян до упаду. Его тело окутано яркой синей дымкой, означающей сильное алкогольное опьянение. Но черных пятен на ауре нет, а значит, смерть ему не грозит, пока что. Состояние печени уже настораживает – я вижу, как она медленно, но верно покрывается нехорошими бугорками. На поджелудочную железу больно смотреть. Мозг похож на грецкий орех. Кровь в сосудах загустела и больше напоминает кисель.
Внутри даже ничего не отозвалось. Обычно мой дар сам стремится к тем, кто нуждается в лечении и помощи. Магия откликается на зов боли и страданий. А сейчас… пустота. Ничего. Папе не поможет ни один целитель в мире. Можно вылечить его органы, но все усилия он спустит в никуда новыми возлияниями.
– Папа! – я потрепала его за плечо, надеясь разбудить. – Папа! Вставай! Иди в постель!
Попыталась поднять его, но куда мне, хрупкой девушке! Отец громко захрапел. Запах от него шел невыносимый. Сколько же он выпил? Раньше хотя бы был в состоянии дойти до постели, а теперь… Папа все сильнее спивался.
Запахнув халат, я оставила отца в покое и вышла во двор. У порога нашего скромного домика стояла пустая повозка с уставшим конем. Сердце в моей груди забилось чаще: повозка пуста – отец все распродал! Он сделал пять артефактов на прошлой неделе, а значит, должен был выручить за них пять золотых!
Забыв, как дышать, я кинулась проверять сумку, которую он бросил на месте возницы. Пусто. Абсолютно пусто. Даже медяка нет.
У меня внутри что-то оборвалось. Он снова ничего не привез. Я уверена, что никто не грабил отца. Воры никогда бы не положили сумку так аккуратнош на козлы. Отец брал отсюда деньги, еще когда был трезв. Все заработанные деньги пропиты. А значит, завтра мне снова будет не на что купить еды.
Пора бы уже привыкнуть к такому раскладу, а я все никак не могу. Еще каких-то два года назад мы считались зажиточной семьей и уважаемыми людьми. Отец – талантливый артефактор, матушка – травница, которая своими снадобьями помогала всем, кто к ней обращался. И я, их дочь, целительница, магически одаренная девушка, ведьма, иными словами. Все покатилось по наклонной после кончины мамы. Трясучая болезнь унесла ее жизнь за каких-то три дня. Все случилось так быстро, что до сих пор не верится, что она действительно умерла. Кажется, будто уехала куда-то надолго…
Подойдя к коню, я погладила его по морде, успокаивая и благодаря за то, что он все-таки привез отца домой.
– Пойдем, – шепнула я, уводя коня в стойло.
Раньше о жеребце заботился отец. Он очень любил своего коня Краноса. Выписывал для него лучший корм, мыл и с гордостью ездил на нем. Но то было до смерти матушки. Теперь папа бросает любимого коня на улице и даже забывает распрячь его и накормить.
Я зажгла свечу в небольшой конюшне и принялась ухаживать за Краносом. Распрягла его, набрала ведро воды, положила сено в ясли. Конь жадно припал к воде. Бедный… Должно быть, отец ни разу не напоил его за весь день. Удивительно, что после такого обращения животина вообще довезла его до дома.
– Ты очень верный друг, Кранос.
Я вновь погладила коня и вышла из конюшни. Вот и рассвет уже зарделся над столицей. Можно и не ложиться.
Подойдя к двери дома, я застыла. Так не хочется входить внутрь, но деваться некуда.
– Арина! – услышала я пьяный голос отца, едва ступив за порог. Он так и не встал с пола, лишь перевернулся на другой бок.
– Арина! – нетерпеливо рявкнул он, не получив ответа. Куда только делось его благодушие?
  
– Что, отец? – тихим голосом отозвалась я.
– Закрой свой рот!!! – взревел отец, переворачиваясь на спину.
Я вздрогнула от его крика и отступила. Его всегда так штормит, когда он напивается: то передо мной ласковый и добрый «котенок», то злобный, ненавидящий всех и вся «тигр».
Даже хорошо, что отец напился так сильно, что не может ходить. Самое страшное начинается тогда, когда он становится агрессивным, цепляется ко мне и пытается ударить. В такие моменты я стараюсь уходить из дома и возвращаюсь лишь тогда, когда папа трезвеет. Он не помнит всего того кошмара, который творил в пьяном состоянии, или делает вид, что не помнит…
Я вдруг поняла, что не могу подняться в свою спальню и переодеться – отец перегородил и без того узкий проход на лестницу. Пытаться переступать через него опасно. Отец может внезапно схватить меня, уронить на лестницу и даже ударить. Все это уже было и не раз.
Отнесу снадобья и травы соседям, семейству Бастр. Они давние друзья нашей семьи.
Помявшись у входа, я тихонько выскользнула в гардеробную и накинула плащ. Тщательно запахнулась, спрятала оборки халата и повесила на плечо свою сумку с длинным ремешком. В ней аккуратно сложены травы, снадобья и пара артефактов. Что ж, этот день мне придется провести вне дома.
Я осторожно приоткрыла входную дверь.
– Адель!!! – донесся пьяный крик отца мне в спину. Когда он напивается особенно сильно, всегда начинает звать матушку.
– Адель!!! Где ты?! Иди сюда!!! Ты нужна мне!!!
Сердце болезненно сжалось в груди. Я выскользнула за дверь и повернула ключ. Пока отец не придет в себя, покинуть дом он не сможет. Только трезвым он сможет отыскать ключ и открыть дверь.
Я вышла за калитку. Свежий утренний воздух окутал меня. Ботинки мгновенно стали влажными от росы. В столь ранний час на улицах еще никого нет. Жители столицы долго спят.
Я свернула на Бирюзовую улицу. Здесь живут люди значительно богаче и знатнее нас, мелких купцов. Тем не менее я вошла в один из домов высотой в два этажа и с эркером.
Тук-тук-тук.
– Дора Арина!
Мне открыли очень быстро. Пожилая экономка семейства Бастр встает очень рано и всегда выглядит идеально, но сегодня мне удалось застать ее врасплох – дама едва успела накинуть халат.
– В такую рань? – удивилась она, выразительно глянув на меня.
– Простите, – я растянула губы в вежливой улыбке. – Бессонница.
Экономка глянула на меня так, что я сразу поняла – не поверила. Однако вслух ничего не сказала и пропустила в дом.
– Входите, дора. Господа еще спят.
– Я подожду, если вы не против.
Изо всех сил стараюсь держаться естественно. Хотя все всё прекрасно понимают.
– Конечно, дора. Кухня в вашем распоряжении.
Экономка проводила меня, поставила передо мной явно вчерашнее рагу и удалилась спать. Я осталась одна в чужом доме. Как же стыдно и неудобно, боги… Раньше я приходила сюда как подруга дочери хозяев поместья. А теперь ищу приюта и еды, как побирушка.
Вооружившись ложкой, принялась уплетать рагу. Овощи… Тех денег, которые я зарабатываю с продажи снадобий, хватает лишь на муку второго сорта и картошку. Хорошо выручает целительская практика. Благодаря ей я могу купить себе немного курятины. Почти все деньги откладываю на учебу. Да, если поступлю, мне будут платить стипендию, но до того момента дорогу к академии, хорошую одежду и новую обувь я буду оплачивать сама себе. А это непросто.
Ко мне обращаются лишь очень бедные люди, которые не в состоянии позволить себе нормально целителя. Матушка научила меня многому. Даже если я не вылечу человека полностью (что нередко случается), то облегчу его страдания.
– Арина?! – услышала я высокий голос подруги и подпрыгнула на стуле.
– Доброе утро, Айла, – выдавила из себя, застигнутая врасплох.