Язык до Китежа доведет (СИ)

— Поцелуй от нас свою невесту! И разок — от меня лично! — Весело крикнул ему вслед Иван.
У самых ворот Мидавэль остановился. Повернулся, помахал нам и исчез за живой зелёной стеной.
— Вот и кончилось приключение, — грустно пробормотал я, — Начинаются суровые рабочие будни.
— Будни твои начнутся только завтра, гном их заломай, — жизнерадостно возразил Дурак, любуясь своими часами. — А сегодня всё ещё выходной. Так что выше нос, Сеня! Не кисни, нас ждут ярмарка и зоопарк!
Всю дорогу до троллейбусной станции Ваня что-то говорил, о чём-то расспрашивал Басю, над чем-то громко хохотал. Я же шёл молча, целиком уйдя в свои невесёлые думы.
Вот, Мидя нас уже покинул. Совсем скоро меня оставят и Дурак с Басей. Впереди — неизвестность, и встречать её мне доведётся одному, без поддержки друзей. Надеюсь, меня так загрузят работой, что времени на депрессию не останется. Иначе взвою здесь от тоски и одиночества.
Из чёрного болота тяжёлых размышлений меня вырвало звонкое пение медного рожка.
— Троллейбус! — Заорал Ваня, подхватывая на руки кису и бросаясь вперёд. — Бежим скорее, а то опоздаем!
И мы побежали.
Уже сидя на лавке в грохочущем по рельсам красно-золотом вагоне, я перевёл дух и озадаченно глянул на Дурака с Басей.
— Слушайте, а куда мы так спешили? Зачем бежали? Ну, опоздали бы на этот троллейбус, и что? Скоро же следующий подъедет.
Ваня посмотрел мне в глаза и широко улыбнулся.
— Тебя, дружище, нужно было немного встряхнуть. А то, гном заломай, совсем засмурнел. Думаешь, мне не жаль, что Мидя сейчас не с нами? Жаль. И Басе жаль. Но это жизнь! Её моментам нужно радоваться, а не скорбеть по ним. Киса, верно я говорю?
— Абсолютно верно, — поддакнула кошка, влезая ко мне на колени. — Утром я уже советовала Сене брать пример с тебя и просто получать удовольствие от прогулки. Но у него не выходит.
— А ты попробуй! Начни прямо сейчас, — предложил мне Дурак. — Посмотри вокруг, выгляни в окошко, выдохни из себя эту тоску! А погрустить и ночью, перед сном можно!
Я попробовал. Как ни странно — получилось!
Пробежка явно помогла. Глубокое дыхание словно проветрило голову, выдув прочь дурные мысли и предчувствия. Грусть забилась куда-то в дальний уголок души, уступив ­место любопытству и весёлой злости на самого себя.
А ведь Ваня прав! Не время сейчас уходить в тоску! ­Вокруг — чудесный сказочный мир, прямо-таки требующий моего внимания и изучения!
Я воспрял духом и уже с интересом огляделся.
Пассажиров в вагоне было немного. Кроме нас троих — всего десяток селян с торбами, пара студентов с «Эм-Свитами», кучка подгорных гномов на задней площадке да одинокий хоббит с пустой корзинкой, дремлющий на соседней лавке. Наверное, все, кто хотел попасть на ярмарку, уже давно там.
Эльфийский лес за окном сменился невысокими зелёными холмами с забавными круглыми окошками в склонах и тучными пастбищами с белоснежными овечками. Один в один — декорации к трилогиям Питера Джексона!
— Квартал хоббитов-полуросликов, — зачем-то объяснила Бася. — Его постоянно приходится расширять. Плодятся, словно кролики, зато трудолюбивые и работящие. Выращивают лучшие в столице овощи и грибы.
За хоббичьим поселением снова потянулся порядком надоевший сельский пригород.
Ваня поднялся и подошёл к висящей на стене цветной карте-схеме троллейбусного маршрута.
— Какую мы станцию проехали? «Ширскую»? — Он провёл пальцем по синей пунктирной линии. — Ага… Тогда, выходит, следующая — «Малоозёрная», а за нею — наша, «Западный Берег»!
— А что, «Ширская» уже была? — Открыл глаза хоббит. Он бросил мутноватый взгляд за окно и горестно вздохнул, окатив нас ароматом пивного перегара. — Снова проспал… Ладно, ещё кружок прокачусь.
Он разлёгся на лавке, подмостил под голову корзинку и мгновенно захрапел.
На станции «Западный Берег», когда мы покинули вагон троллейбуса, Ваня подошёл к маленькому троллю-кондуктору.
— Дружище, там у тебя на лавке полурослик завалялся. Кажись, никак домой с ярмарки доехать не может. Ты уж проследи, а? Выгрузи на «Ширской»!
 
— Полурослик? — Тролль заглянул в салон. — А-а-а, это же старина Браго Бульбульс! Я-то думал, он вышел давно! Ещё на позапрошлом круге сел.
— Ты даже имя его знаешь? — Насмешливо мяукнула Бася с моего плеча. — Что, частенько так катается?
Тролль глянул на неё, испуганно моргнул и, резко выпрямившись, залихватски отдал честь.
— Так точно, хозяюшка! Частенько! Всякий раз, как буряк с морковкой на ярмарку везёт. То бишь, почитай, пару раз в неделю. Малый он недалёкий, зато честный. Опосля завсегда приходит в депо и кажен круг оплачивает отдельно. — Тут он опустил глаза. — Что же вы ранее голос-то не подали? Я бы с ваших друзей платы не брал…
— Ничего, не обеднеем, — Успокоил я его.
Кондуктор кивнул, ещё раз отдал нам честь и вернулся к работе. А её хватало: на этой станции пустой вагон набился под завязку. Даже на крыше расположились селяне с громоздкими мешками и торбами.
Звонко пропел рожок.
— Осторожно, господа, транспорт отправляется! Следующая станция — «Университет»!
Хлопнули двери, скрипнули рычаги, и грохочущий вагон троллейбуса быстро скрылся за поворотом.
— Хозяюшка? — Глядя ему вслед озадачился Дурак.
— Да, хозяюшка, — резковато буркнула Бася. — Круг-Озёрным троллейбусом владеет моя семья. И давайте не будем об этом!
— Ладно, не будем, — Ваня пожал плечами и перевёл взгляд на меня. — А ты знал?..
— Знал. Мне она ещё вчера проговорилась. Случайно. Почему-то наша киса предпочитает скрывать эту информацию.
— Почему-то⁈ — Сердито прошипела кошка. — Объяснить⁈ Я — взрослая, красивая и умная девушка! Умею говорить и знаю наизусть «Большую Навью Энциклопедию» с «Перуновой книгой»! Я первая за три поколения удостоилась чести стать помощницей… — Она осеклась и закашлялась. — Короче, я — личность! А все считают меня всего лишь одной из многочисленных потомков Мяндекса Васильевича! Как же: правнучка великого Кота Баюна! А на то, что у этой правнучки есть чувства, есть своя жизнь, своя судьба, всем плевать! Да и сам прадед вряд ли запомнил бы моё имя, не стань я первой девочкой в его роду. Вот так-то! ­Поэтому — всё! Закрыли тему!
Я молча стащил её с плеча, прижал к себе и осторожно погладил. Сперва Бася упиралась, пыталась вырываться, но очень скоро расслабилась и доверчиво прижалась ко мне.
Иван одобрительно хмыкнул и показал большой палец. Не знал, что в Нави этот жест тоже в ходу.
— Идём, — кивнул я ему. — Судя по карте, до ярмарочной площади ещё почти три версты топать.
— Топать? Пешком, по жаре? — Скривился Ваня. — А что, подъехать никак?
— Можно и подъехать, — Бася кивнула в сторону просторного дощатого навеса за станционным павильоном.
Там, в теньке, пила квас шумная компания кучерявых бородатых полумужиков-полуконей. А рядом, на мощёной камнем площадке, приткнулась кучка пассажирских и грузовых экипажей с пустыми оглоблями.
— Ого! У вас тут и кентавры водятся! — Восхитился я.
— Полканы? Нет, не водятся, — возразила киса. — Они же теплолюбивые, живут далеко на юге. А к нам только на лето приезжают, частным извозом подработать. Как осень настанет — сразу домой, в тёплые края сбегут.
Дурак громко свистнул, и когда взгляды человеко-лошадей обратились к нему, помахал рукой с поднятыми двумя пальцами. Как ни странно, его поняли. От толпы отделился стройный гнедой кентавр и, прихватив на стоянке лёгкую двуколку, рысцой поспешил к нам.
— Куда едем? — Спросил он, набрасывая на могучие плечи жёлтую безрукавку с узором из чёрных квадратиков.
— На ярмарку! — Ответил за всех Ваня.
— Пять медянок, плюс одна сверху, на квас, — тут же сообщил «таксист», хитро на нас покосившись.
— Дороговато, — буркнул Иван, пошарив в торбе. — Может, на трёх сойдёмся? По шагу за версту?
— Договорились, — не раздумывая, согласился кентавр, сгрёб с Ваниной ладони три медянки и вежливо махнул рыжей бородой. — Прошу на борт! Эх, прокачу!