Язык до Китежа доведет (СИ)

— Не угадал, — загадочно подмигнул мне Муромский. — Это костюм воина-берендея. Уверен, ты о таких слыхал.
Я хмыкнул, оценив шутку. Меня ещё со школы Берендеем кличут, вот и пришлось в своё время наводить справки: обижаться на прозвище или гордиться им.
— Слыхал, конечно. Царь Берендей — один из сказочных монархов, вроде Тарха-Гороха или пушкинского Дадона. А ещё в славянской мифологии берендеями звали воинов-колдунов, способных оборачиваться медведями. Соседи их боялись и уважали. А настоящие, исторические берендеи — это древний народ, кажется, тюркского происхождения. Входили в племенной союз «чёрных клобуков» и даже какое-то время были вассалами киевских князей. В их честь город Бердичев назвали.
— Абсолютно верно, — подтвердил дядя Миша. — Вижу, ты и впрямь знаком с официальной историей. А вот моим ребятам ближе альтернативная. Как-то они откопали в дебрях Интернета одну интересную теорию, любительскую. Суть её в том, что тюркские берендеи, или бердычи, название позаимствовали у ещё более древнего племени, местного, праславянского. Его тотемный зверь — бер, бурый медведь, а прародителем считался сам древний бог Велес. Он, если ты в курсе, часто изображался с медвежьей или бычьей головой. Так вот: на бой с врагом воины всегда выходили в плащах из лохматых шкур и кожаных наручах с когтями. Возможно, от этого и пошла легенда о превращении в зверя. Как тебе?
— Интересно, — признал я. — И где же теперь это племя?
— Точно неизвестно. Автор предположил, что основная часть древних берендеев скрылась от мира, уйдя в потайные пещеры Карпат. А остатки либо затерялись в густых горных лесах, либо растворились в прибывших с востока кочевых племенах, дав одному из них своё название.
— Что ж, оригинальная версия. И вполне убедительная, особенно для любителей альтернативной истории.
— Вот-вот. Именно эта теория и вдохновила группку студентов на создание игрового Клана Берендеев. Придумали обычаи, вооружение, разработали костюмы. Так теперь и играют: Берендеи против Слобожанских Леших, Лешие против Чугайстров, Чугайстры — против Боевых Мавок, и так далее, — профессор бросил взгляд на диван и по-детски почесал в затылке. — Кажется, здесь чего-то не хватает…
— Может, головного убора? — Предположил я.
— Да нет, перед битвой воины просто стягивают волосы кожаным ремешком, а в плохую погоду набрасывают капю­шон, — рассеяно пробормотал Муромский, продолжая изучать произведение студенческого искусства. — Есть! Вспомнил! Одну минутку…
Склонившись над портпледом, он пошарил во внутреннем потайном кармашке, и с довольным видом выудил небольшую деревянную шкатулочку, покрытую незатейливой резьбой. Мы такие в школе на уроках труда делали. Откинув лакированную крышку, дядя Миша извлёк толстую серебристую цепочку и массивный кулон в виде объёмной медвежьей головы с оскаленной пастью. Грубоватая работа, но мне понравилась.
— Прикольный медвед! И что это?
— Так называемый «Знак берендея». Символ принадлежности клану. Его носят все взрослые мужчины племени. Вот, взгляни, — он снял с комода цветное фото в рамке и протянул мне. — Это с прошлогоднего обряда посвящения.
На фоне рыжего осеннего леса застыла в героических позах группа молодых парней в одинаковых ролевых костюмах, а в центре, на старом пне, восседал сам Муромский. На груди его, как и у остальных, блестела цепь с медвежьим кулоном. Надо признать, в полном берендеевском облачении, с резным посохом в руках и без привычных очков, дядя Миша смотрелся органично и даже внушительно. Настоящий древний мудрец!
— По легенде, Знаки вручают юношам на общем сборе племени, сразу после обряда инициации, — тем временем продолжал пояснение хозяин. — Именно магическая сила Знака и позволяет воину превращаться в медведя. Как тебе?
— Красивая сказка, — кивнул я. — И красивая вещь. Серебро?
— Эх, Арсений, не смеши! — хохотнул профессор. — Разве студенты станут тратить деньги на мелкий и нефункциональный элемент костюма? Они же все доступные средства на оружие спускают. Ломается часто. А здесь какой-то сплав, извини, забыл его название. Помню, ребята всем кланом заявились ко мне, и мы сообща разработали эскиз берендеевского кулона. Представляешь, один парнишка умудрился вырезать образец из куска обычного хозяйственного мыла! Прямо здесь, карманным ножом, всего за час! А позже по этому образцу нам изготовили литьевую форму на заводе.
 
— Ну, ничего себе! — Искренне восхитился я. — Вот что значит — серьёзно подошли к вопросу.
— Ох, не говори! Даже слишком серьёзно. Их бы энергию да в мирное русло. К экзаменам бы так готовились… Короче, нам отлили две дюжины таких кулонов. А знаешь, из чего? Из белых советских монет! Пятнашек, десюлек, двадцаток и полтинников. «Клан Берендеев» месяц их по знакомым собирал, даже я зара­зился, все свои запасы отдал. Килограмма полтора или два.
— Ну, если из монет, то это сплав меди с никелем. Мельхиор, кажется. Да, весело живут люди. — Я печально вздохнул. — Знаете, дядя Миша, всегда завидовал тем, кто умеет чем-то по-настоящему увлекаться. У меня так не получается: быстро загораюсь, но перегораю ещё быстрее.
— Не горюй, Царевич! Просто тебе ещё не подвернулось дело по душе. Наберись терпения, — хозяин, прихрамывая, прошёлся по комнате, но вдруг остановился и взглянул на меня. — Слушай, я хочу подарить тебе этот кулон! На память, ну и в благодарность за книги. У меня-то он валяется без дела, а ты, может, и найдёшь ему применение. Особенно, если начнёшь играть.
— А почему бы и нет? — неожиданно для себя согласился я. — Вещь стильная, можно даже сказать — эксклюзивная. Будет, чем перед друзьями похвастаться.
— Вот и чудесно, — подмигнул мне профессор. — Сейчас только вспомню, как это делается… — Накинув на голову капюшон, он прокашлялся и торжественно произнёс: — На колено, воин!
Голос его утратил мягкие нотки, в нём зазвенела сталь. Мне даже стало страшновато, как перед экзаменом в универе. Хмыкнув от неловкости, я, словно рыцарь, опустился на одно колено и склонил голову.
— Ныне свершается то, что предсказано встарь! По давнему завету предка твоего, я, Михей Муромец, предаю тебе, Арсений, сын Петров, внук Берендеев, этот Знак, как символ рода! Владей им по праву, и да хранит тебя его добрая сила в трудный час!
С этими словами Михаил Семёнович набросил мне на шею цепочку. Я выпрямился и встал. Кулон с медвежьей головой удобно устроился в центре груди, как там и был. Странно, но при всей его массивности вес почти не ощущался.
— Спасибо, дядя Миша!
— Носи на здоровье, — выдохнул тот, бросая плащ на диван и вытирая со лба пот. — Я бы тебе весь этот костюм отдал, но, сам понимаешь, телосложение у нас слишком разное. Не влезешь. Зато теперь можешь считать себя полноправным представителем клана Берендеев. К слову, следующая игровая встреча планируется на начало июля. На днях всё уточню и сообщу тебе место и время. Только черкни мне свои координаты. Если что — бумага вон, у компьютера, ручки-карандаши рядом, в стакане. Запиши, а я пока самовар подогрею. Остыл совсем, — сказал профессор и удалился на кухню.
Взяв лист бумаги из принтера, я быстро нацарапал номер мобильного с «вайбером». Немного подумав, добавил домашний адрес, скайп и электронную почту. Так, на всякий случай. Вдруг Оля захочет со мной связаться?
Хозяин всё не возвращался. Оставив свёрнутый листок под ноутбуком, я устроился в мягком кресле у окна, и от нечего делать принялся крутить в руках свой Знак Берендея.
Заметно, что кулон носили, и носили поверх кольчуги. Об этом говорила лёгкая потёртость и мелкие царапины на тыльной стороне. Они придавали Знаку вид добротного предмета старины. Ещё бы искусственно состарить, убрать этот блеск, и вполне сойдёт за антиквариат. Даже можно выдавать за фамильную реликвию.
— Что задумался, Арсений? — Спросил Муромский, ставя на стол кипящий самовар.
— Да вот, любуюсь. Хорошая работа! У вас очень талантливые студенты. И увлекающиеся.