Язык до Китежа доведет (СИ)

— А я за ними приглядываю, — влезла киса. — Мужчинам всегда женский присмотр нужен.
— А попутчиков берёте? Я давно уж мечтаю во славном Китеж-граде побывать, но дорога дальняя, скучная. Вместе и веселее будет, и от татей лесных отобьёмся, ежели чего.
— Сеня, давай его возьмём, а? — Царапнула мой ботинок Бася. — Он хороший, у него чудесный хвостик на голове…
— Хвостик? Ну что же, считай, что меня ты уговорила. Мидя, а ты что скажешь?
Эльф пожал плечами.
— Я тоже не против. Пускай идёт. Хороший попутчик никогда не помешает.
Иван так и просиял.
Погасив костёр (водой!) и убрав недоеденное мясо в скатерть, мы дружно зашагали по Столичному Большаку.
— Вань, а зачем ты на сапоги лапти надеваешь? — Поинтересовался я, глянув на ноги Дурака.
— Так ведь это… Для сохранности, чтобы не так снашивались. Хорошие яловые сапоги-то ого-го, сколько стоят, а лаптей, ежели лыко есть, я за день дюжину сплести могу.
— Оригинально! А чего тогда просто в лаптях не ходить?
Иван посмотрел на меня загадочным взглядом и изрёк:
— Ну дак сапоги же есть! Мне их теперь что, выбросить?
Сражённый его логикой, я надолго замолчал.
— Вы это слышите? — Остановился вдруг Мидавэль.
Блин, у меня скоро на эти слова аллергия начнётся!
— Что именно?
— Кажется, вдалеке кто-то или что-то беспрестанно рычит. Там, позади.
— Может, оборотни? — Сердце у меня чуть не выскочило.
— Нет, это вряд ли, — успокоила меня Бася. — Рычание оборотня, или волкодлака, ты услышишь только перед тем, как он тебе что-нибудь откусит. — Она прислушалась, насторожив ушки. — А действительно, очень странный звук. Никогда с таким не сталкивалась. Мальчики, кто возьмёт на ручки бедное уставшее животное?
— Эх, мне бы ваш слух, — вздохнул Ваня, подхватывая кису. — Мы как, так и будем здесь стоять, ушами хлопать, или всё-таки дальше пойдём?
Больше до самого рассвета мы не останавливались.
Эльф с Тавией шли чуть впереди, освещая дорогу, а мы с Ваней шагали следом, по очереди неся на руках спящую кошку. Дурак что-то шептал себе под нос, то и дело недовольно качая головой.
— Вань, что ты там бормочешь? — Не выдержал я.
— Да вот, новую присказку себе думаю, — отозвался он. — Та, про кабана, мне больше не нравится.
— И как успехи? — Приоткрыла один глаз Бася.
— Надумал парочку, а выбрать не могу. Может, подсобите? — И, не дожидаясь нашего согласия, начал: — «Раздери тебя упырь!». Как вам?
— Не годится, слишком жестоко, — фыркнула киса — Про кабана хотя бы смешно было. А если ещё снова накаркаешь…
— Ну, тогда «лопни твоя жаба!».
— Уже лучше. Кажется, это любимая поговорка искорских стражников в Пеховале.
— Забодай меня петух, какие ещё стражники? — Обиженно надулся Ваня. — Я же её только что придумал, когда чуть было на жабу не наступил!
Бася захихикала.
Какое-то время мы шли молча. Вокруг заметно посветлело.
— Знаете, а про петуха мне понравилось, — вдруг обернулся к нам Мидавэль. — Свежо и оригинально.
— Про какого ещё петуха? — Не понял Дурак.
— Ну, ты сказал — «Забодай меня петух!». Отличная присказка!
— Точно! Именно то, что нужно, — подтвердила киса. — Поздравляю, Ваня, у тебя есть новая поговорка!
В седьмом часу утра эльф вывел нас на уютную лужайку, остановился и, падая на землю, объявил:
— Привал!
Наскоро перекусив бутербродами с кабанятиной и холодным квасом, мы, кто как смог, улеглись отдыхать.
Наш новый знакомый растянулся на куске плотной мешковины, а под голову подмостил свою торбу. Я отметил, что даже перед сном сапоги он не снял. Зато лапти стянул, заботливо отряхнул от пыли и поставил в сторонке.
 
Глава 13 
Не успел я задремать, как Мидавэль внезапно вскочил на ноги и принялся с очумелым видом метаться по лужайке.
— Что за Черз… А где это мы? — пробормотал он, останавливаясь и в растерянности глядя по сторонам.
 
— На полянке, отдыхаем, — ответила Бася, широко зевая. — И ты ложись, отдыхай. Путь впереди длинный.
— Какой путь? Дорога где⁈ — Эльф широко развёл руками и указал на невзрачную тропинку, едва заметную в густой траве. — И это, по-вашему, Столичный Большак?
— Мидь, ты же сам нас сюда привёл, — миролюбиво вмешался я. — Всю ночь впереди шагал.
— Да, но шагал-то я по тракту! А здесь мы как оказались?
— Ну чего расшумелись-то? — Недовольно проворчал Ваня. — Только-только заснул, забодай петух, а вы орёте.
— Да у нас тут Мидавэль заблудился, — ответил я. — Клянётся, что шёл по большой дороге, а завёл неизвестно куда.
— Меня словно околдовали, запутали, — эльф в недоумении дотронулся до своего лба. — Точно, чувствую следы чьего-то внушения. Узнаю, чьи это шутки — в бараний рог скручу!
Дурак поднялся и окинул нас виноватым взглядом исподлобья.
— Не надо в бараний рог… Я больше так не буду. Просто тута, рядышком, хутор наш, самую малость не дошли, забодай петух! Он почти по дороге. Маму предупредить хотел, что в Китеж отправляюсь, а заодно показать вам наши… эти… досто… как их, примечательности.
— Ну, мама это святое, — мгновенно остыл эльф и заинтересованно спросил: — Слушай, а как тебе удалось так ловко меня запутать? Ты колдовать умеешь?
— Да ну, какой из меня колдун, петух бодай, — скромно улыбнувшись, махнул рукой Иван. — Говорят, прабабка в десятом колене Бабой Ягою была. От неё-то нам по мужской линии дар и перешёл. Слабенький, правда. Ветерком горн в кузне раздуть али, как сейчас, глаза кому-нибудь отвести.
— Ну, теперь ясно, почему я вдруг прозрел, — Мидавэль даже прищёлкнул пальцами. — Ты заснул, и наваждение развеялось.
— Да! И понятно, откуда вдруг кабан нарисовался! — Вмешалась киса. — Ты реально накаркал своей поговоркой, забодай тебя петух! Тоже наследственный дар, раз прабабка Ягою была. Кстати, а какой Ягой? Из каких мест?
— Ты что, энциклопедия, их всех знаешь? — Удивился я.
— Ну да. В архиве университета реестр хранится, куда всех выпускниц Факультета Безопасности заносят. Дедушка Мявчик Васильевич его вызубрить заставил. Сказал, что это — важные статистические данные. — Кошка сморщила носик. — Вот так вот молодость и гробится…
— Моя прапрабабка — личность известная и легендарная, — с гордостью сообщил Дурак. — Она себе мужа аж из Тьмы привела.
— Да ты что! Неужто та самая⁈ — Ахнула Бася. — Слышишь, Арсений, Ванин предок — твой земляк!
— Земляк? — Иван с изумлением обернулся ко мне. — Знаешь, друг Сеня, я в который раз с тебя удивляюсь, петух забодай! Сперва так шустро гробишь лесного хряка, а теперь ещё и гостем из самой Тьмы оказался. Гляжу, это я удачно в попутчики напросился.
— А что за история с той Бабой Ягой? — вмешался эльф, подойдя поближе.
— Да я и сам толком и не знаю, — смутился Дурак. — Что-то такое бабульки наши хуторские говорили, только кто ж их слушает? Киса, может, ты нам поведаешь?
— С удовольствием, — мурлыкнула Бася, закатывая глазки. — Там такая романтическая история получилась! Только на ручки возьми и за ушком чеши, ладно? Это меня вдохновляет.
Ваня уселся, по-турецки скрестил ноги и усадил маленькую нахалку на колени.
Та сладко размурлыкалась и потихоньку начала:
— Давненько это было, столетия три минуло. Научалася в те годы в университете Китежградском красна девица: умна, добра да собою хороша. Бабой Ягою стать хотела, привратницей межмирной, и проект дипломный о нравах жителей Тьмы творила. У самого Кащея, царя-батюшки, пропуск получила, и в Явь тёмную за материалом отправилась. По большим городам, по сёлам малым погуляла. И повстречался ей на ярмарке шумной, столичной, добрый молодец, философ-семинарист. Приглянулся молодец Яге, и она ему полюбилася. Да вот беда: пришла пора девице домой, в Навь идти. Закручинилась она, тужит сердечко, не хочет мил-дружка от себя отпускать. Пошла на поклон к эмиссару тамошнему, сотнику богатому. Пожалел тот девицу, самому царю-батюшке в Китеж-град письмецо черкнул. Мол, любви такой помогать надобно.