Язык до Китежа доведет (СИ)

— Ух, спасибо тебе, Арсений! Выручил! Так и не научилась им, бездельникам, от ворот поворот давать.
Я только недоумённо пожал плечами.
— За что спасибо? И вообще — кто это такие?
— Обычные вампиры. Больно приставучие твари. Ежели бы не ты, дружок, до третьих петухов мозги бы мне полоскали, — Яга потянула носом и фыркнула. — А ты герой, настоящий богатырь! За ужином, почитай, головку чеснока скушал, то-то нечисть залётную как ветром сдуло!
— Настоящие вампиры⁈ — Мне снова, в который раз за день, резко поплохело. — А чего им нужно?
— Знамо дело, чего. Кровушки, побольше да погорячее, — хмыкнула старушка. — Бродют по Навьим землям с нашими Ведами, и каждому жизнь вечную сулят. А как на посулы эти соблазнишься, так и пропадёшь ни за грош. Жизнь-то тебе дадут, да. Но после обращения вдруг узнаёшь, что отныне Солнышко красное для тебя смерть лютая, а вчерашние друзья и родичи — харчи желанные. Так и будешь до скончания веку ночами тёмными скитаться, да обманом кровь у ­путников выманивать…
— Жуть… Вот уж не думал, что в Нави такие водятся.
— А они тут и не водятся. Говорю же — залётные. На учение, в столицу приезжают, а сами в Старых горах обитаются. Нынче лето, каникулы у них, вот и шляются, где ни попадя.
— А что это — Старые горы? Где они? Может, проведёшь ознакомительный урок по местной географии? Да и вообще, пора бы рассказать, где у меня собеседование и как туда добраться.
— Верно мыслишь, милок. Сей же час этим и займёмся.
Мы вернулись в избу.
— Гляди, — Хозяйка сдвинула лоскутную занавеску на стене у печи, открыв большую пергаментную карту. — Вот наша родная сторонка, республика Навья. Мы с тобою сейчас вот туточки, в Слободном Княжестве, во Синем Бору, — она уверенно ткнула в какую-то точку на карте.
Взглянув, я с удивлением различил знакомые очертания: на пергаменте раскинулась восточная часть Европы от Карпат до самого Кавказа, со всеми реками, озёрами и прилегающими морями. Среди названий преобладали чужие, непривычные, но встречались и до боли родные. Днепр, к примеру, был назван по-старому — Славутой, Крым и причерноморские степи — Таврией. Даже Киев стоял на своём законном месте, гордо именуясь Святым градом Кия. Слободное Княжество географически соответствовало нашей Слобожанщине, а Синий Бор охватывал окрестности моего города.
— О! Так это у вас наши Карпаты Старыми горами зовутся? Собственно, мог бы и сам догадаться, ведь легендарный вампир граф Дракула именно в Карпатах и обитал.
С северо-запада республику Навь от остальной Европы отгораживала длинная гряда невысоких холмов. Она тянулась от Карпат до самого Балтийского моря.
— «Вал Галла», — прочитал я неровную чернильную надпись. — Это что значит?
— А что написано, то и значит. Жил когда-то в западных землях храбрый и могучий витязь, князь Галл. Одного имени его хватало, чтобы самого грозного неприятеля в бегство обратить. Всю жизнь хранил князь свою страну от врагов, а, постарев, наказал для защиты возвести вал земляной, и чтобы был он выше леса стоячего. Много раз спасал тот вал мирные земли от набегов вражеских. За века потрепали его и дожди, и ветра, а глянут люди, и вспомнят хороброго князя Галла…
— Красиво. И интересно. Надеюсь, смогу увидеть эту достопримечательность своими глазами.
— Может и увидишь! Путь твой, мил-дружок, как раз на запад и лежит. Через леса дремучие, через реки широкие и холмы высокие, во стольный град Китеж.
— Куда-куда⁈ — Я не поверил своим ушам. — Ты сказала — в Китеж? Китеж-град⁈
— Ну да, — озадаченно кивнула Яга. — Так столица наша именуется. Китеж. А что, название знакомое?
— Конечно, знакомое. Есть в нашем мире красивая легенда, одна из моих любимых. Рассказывает она о чудесном городе Китеже, что вместе с жителями и домами скрылся на дне озера Светлояр от ордынских войск хана Батыя. Слухи ходят, что в ясную погоду можно разглядеть в воде маковки церквей, а иногда и далёкий колокольный звон слышится.
— Ах вот ты о чём, — понимающе хмыкнула старушка. — Тут, касатик, близость наших миров помогла: Китеж-то у вас, во Тьме, в озеро нырнул, а у нас, в Нави, вынырнул. Уж больше семи веков с той поры минуло.
 
— Здорово! Только вот чего не могу понять, — я зорко вгляделся в карту. — Город-то должен быть на севере, а у вас он почему-то на западе оказался. Ближе к Карпатам… Ну, к Старым горам.
— В том снова различие часовых поясов ­виновато, — пояснила Яга. — Покуда град погружался, Земля-матушка тоже на месте не стояла. Повернулася. Вот и вышло так, что ушёл Китеж в воды Светлояра, а вышел на Свитязе.
— Невероятно! Значит, скоро побываю в легендарном городе, — обрадовался я, отчаянно зевая.
— Побываешь, милок, побываешь, — подтвердила Яга. — Завтра с утреца в баньке попаришься, оладушков горячих откушаешь — и в путь отправишься. А сейчас ложись-ка ты спать. Полезай на печь. Ночи ещё холодные, а там тепло да просторно.
— Погоди, бабуля. Ты что-то об истинном оборотне говорила. И о прихвостне. Это что за птицы?
— Завтра, касатик, всё завтра. Утро вечера мудренее! Денёк у тебя выдался тяжёлый, а что впереди ждёт, то одному лишь Свету ведомо. Так что выспись, отдохни. Доброй ночи.
Прикрыв карту занавеской, старушка помахала мне на прощание и удалилась в соседнюю комнату. А я, почистив зубы и наскоро ополоснувшись в лохани, погасил лампу и влез на печную лежанку. Здесь, зарывшись в мягкие пуховые подушки, собрался было проанализировать все дневные события, но вместо этого мгновенно провалился в сон.
Глава 7 
Ночь прошла без приключений, если не считать таковыми полусонные посещения дощатой будочки во дворе. А вот первое утро в мире Света началось довольно оригинально. Разбудило меня звонкое сухое щёлканье, чем-то похожее на стук испанских кастаньет.
Потянувшись, я открыл глаза и уставился в деревянный потолок над собой, пытаясь сообразить, где нахожусь. К счастью, вспомнил быстро. Выпитое с вечера пиво не привело к неприятным последствиям, голова была чиста и свежа.
Яркий солнечный свет проникал в распахнутые окна вместе с ароматным ветерком. Пахло дымком, сдобой и еловой хвоей, а ещё сиренью, ландышем и липой. Невероятно! Неужели в Нави все эти растения цветут одновременно?
Спрыгнув с печи, я сунул ноги в ботинки, прошёлся по комнате и выглянул за окошко. Моему взору открылось зрелище столь же комичное, сколь и жутковатое: торчащие вокруг избы черепа весело раскачивались на своих костяных кольях и ловко хватали кружащих над ними насекомых. Челюсти, смыкаясь, издавали то самое назойливое клацанье, что выдернуло меня из крепких ­объятий Морфея.
— С добрым утром, — проскрипел за спиной жизнерадостный голос Яги. — Поднялся, соколик? Чего так рано? Выспаться успел?
Меня чуть Кондратий не хватил. Интересно, как старушка умудряется так тихо подкрадываться? Ни половицей не скрипнет, ни ногой не топнет…
— Да вот, черепушки проклятые разбудили, — буркнул я, аккуратно проверяя, на месте ли сердце. — Слишком уж громко завтракают. Клац, клац! Какой уж тут сон…
— Не завтракают, милок, а размножаются. Сейчас, в аккурат, сезон брачный у них. Череп — цветок череповника, в нём пыльца животворная сокрыта. Чуешь, как сладко пахнет? На сей запах пчёлки, мухи да букашки разные слетаются. А глаза во тьме светят — чтобы ночных мотыльков приваживать.
— Хитро, ничего не скажешь. А я-то всё думал, откуда такие чудные ароматы. Но вид у этих цветочков, мягко говоря, готичненький. Их бы на кладбищах сажать…
Мне вдруг ярко представилась реакция девушки, которой парень на свидании вручит скромный букетик череповника.
— Ну, раз уж поднялся, буду тебя в дорогу собирать. Только сперва свежих оладушков отведай, — Яга махнула рукой в сторону стола, на котором стоял кувшин с молоком и блюдо с аппетитной горкой пухленьких золотистых оладьев.
— А как же банька? Будет? Или мне снова в тазике плескаться?
— Так готова банька-то! С утра уж топится, тебя ждёт. Ступай себе да парься! — Старушка выдала мне большое пушистое полотенце и плетёное лукошко. — Вот, тут свежий ржаной хлеб, соль да мыла кусок. Мефодичу передашь. Он тебя за то веничком побалует да спинку потрёт.