За кулисами в Турине (СИ)

Сеньор поставил задачу. Рыжая должна быть найдена и поймана. Монах, по счастью, после боя никуда не делся. Он толкался в толпе неподалеку и все видел. Но сам, конечно, не полез. Может, потому что трус. Может, потому что монашеская сутана обязывает не тыкать в людей ножиками, стоя посреди толпы на соборной площади рождественской ночью.
— Ты знаешь, где она живет? — спросил Ламберто.
  
— Не-а, я же не местный, — ответил монах.
— Знаешь, у кого спросить из местных?
Монах пожал плечами. Ламберто уже собрался плюнуть и попрощаться, как монах сподобился ответить.
— В Турине есть Ночной Король. Зовут его дон Убальдо. Никакой он не дон, конечно, а простолюдин и разбойник. Но если кого искать, то он найдет. Мы в Генуе, если надо найти человека, идем к таким донам, а не в городскую стражу. Хотя можно и через стражу зайти, конечно. Идете к декурионам с толстым кошельком, а дальше как договоритесь.
«Начальник города», который занимается организационными вопросами, в Турине назывался декурион. Понятное дело, что живущий за горами герцог не будет вникать в городское хозяйство. Декурионов в Турине полагалось два, их выбирали горожане каждый год без продления на второй срок подряд.
К декурионам Ламберто конечно бы не пошел. Как человек из свиты Оде де Фуа, он находился в конфронтации с савойским домом. Знал ли об этом весь Турин? Может и не знал. Но если Рыжую не получится поймать тихо, а выйдет стычка с трупами и каким-то побочным ущербом для города, то стража доложит декуриону, а декурион доложит герцогу, который как раз в городе. Герцог тогда выставит претензию или сеньору Монако, или королю Франциску, которые тоже оба в Турине.
— Откуда ты, монах, знаешь про Ночного Короля? — спросил Ламберто, — Ты же не местный.
— Я служу Его Преосвященству епископу Турина, — гордо ответил монах, — Мне положено здесь все знать. В высшем-то обществе отец Инноченцо лучше меня понимает, а на грешной земле откуда ему знать, чем живет епархия. Я тут и таверны знаю, и бордели, и фехтовальные школы. Из первого и порекомендовать могу, если хотите. Второе пока не распробовал, а третье здесь так себе. В Генуе лучше.
— Тогда веди меня к этому дону Убальдо.
— Сегодня? Ночью? Он наверняка в церкви. Или здесь на площади.
— Так найди его здесь.
— Не могу, — развел руками монах, — Где живет, знаю. В лицо ни разу не видел.
— Завтра утром встречаемся на этом месте и ведешь меня к нему.
— Только не утром, а в полдень. Чтобы дон Убальдо выспался и не сердитый был.
Монах не подвел. Явился на место встречи с каким-то мужиком, на поясе у которого висел большой нож. Ламберто, конечно же не пришел пешком из Монкальери, а приехал верхом и в сопровождении слуги.
— Это Арчи, — сказал монах, — Он покажет дорогу. Оставьте лошадей, здесь близко.
Ламберто, монах и Арчи пошли к дону. Слуга повел лошадей за ними и остановился на выходе из городских ворот. Не стоит с двумя лошадьми в поводу плутать по местам обитания преступников.
Дон Убальдо обитал в относительно приличном каменном доме в предместье, которое местные называли «Гадюшник». От ворот пришлось шлепать по лужам относительно недолго. Окрестности выглядели мрачновато, но не настолько подавляюще, как плохие кварталы Генуи или даже Парижа. Земли вокруг Турина хватало, и не было необходимости прижимать дома вплотную друг к другу. Предместье выглядело как большая тесная деревня. Где-то за домами, наверное, и для огородов места хватало. На скамейке перед дверью дона сидел нищий в лохмотьях.
— Мы пойдем, — сказал монах, — Нечего тут толпиться. Вы, мессир, не думайте, что Вас тут подрежут или кошелек сопрут. Здесь все знают, что если кто по делу к дону, того трогать нельзя.
Ламберто кивнул и бросил нищему монетку.
— Что угодно господину? — спросил нищий.
— Есть дело к дону Убальдо.
— Вот прямо дело, которое делать надо? Может, жалоба какая на обиды от людишек?
— Я уже всех простил, кто меня обидел. Посмертно.
— Правильно, мессир. Христос прощать заповедовал, а торопиться с прощением не заповедовал. Дон Убальдо Вас примет.
Дон оказался примерно таким, как и ожидал Ламберто. Пожилой, молчаливый, хитрый. Начал торговаться с двадцати дукатов. Сошлись на восьми.
— Последнее слово восемь, — сказал дон Убальдо, — Простое дело, сложное дело — неважно. За мелочь пальцем не шевельну. Уважать не будут. Если бы Вы наняли мальчишек или нищих, или еще каких бездельников, вышло бы дешевле. Декурион взял бы дороже. Герцог и вовсе взял бы не деньгами, если Вы понимаете, о чем я.
— Сроки?
— Ну, город большой, приезжих много…
— День.
— Людей мало, все заняты…
— Два?
— Два не два, может и три. Может и четыре.
— Не хочешь браться, так и скажи.
— Почему не хочу? Хочу. Спешить не хочу. А за слова я отвечаю. Четыре дня.
— Можно быстрее?
— Как Бог даст. Даст быстрее, значит можно. Не даст быстрее, сходите в собор, поторопите его.
По мнению Ламберто, пары дней хватило бы с запасом. Город маленький, не Генуя. И высоких рыжих баб с ведерными сиськами наверняка не десяток. Так и сказал.
— Так ведь не одна и найдется, — парировал дон Убальдо, — Сиськи господа рыцари любят. Надо же будет каждую проверить, кто откуда. Или как найдем какую рыжую, сразу за Вами посылать? Завтра и вовсе турнир. Биться будете?
— Буду.
— Ну вот, какая Вам завтра рыжая. Послезавтра мистерия. Смотреть будете?
— Наверное, буду.
— Наверное! Король будет, герцог будет! И все рыцари будут. И мои люди будут, и ваша Рыжая будет. Дальше день избиения младенцев…
— Младенцев избивать не буду, и рыжая не будет.
— Даст Бог, тогда и найдем. Еще какие приметы скажете?
— При ней телохранитель, мастер меча. Антонио Кокки из Генуи.
— На мечи не полезем. Не наш профиль. Это уж Вы сами как-нибудь.
Ламберто недовольно поджал губу. В Париже и в Генуе в ответ на «мастера меча» непременно бы стали расхваливать каких-нибудь знакомых браво, которым мастера мечей на задний зуб. И четыре дня безбожно много. Даже в Генуе можно найти человека за два. Этот старикашка просто набивает себе цену для солидности. Жаль, что больше не к кому обратиться.
Не успел Ламберто отойти за пару поворотов, как его догнала красивая молодая женщина.
— Мессир! Постойте!
— Сеньорита? — обернулся Ламберто.
— Мне надо Вам кое-что сказать.
— Слушаю.
— Рыжая, которую Вы ищете, снимает комнату в Немецком подворье. Это постоялый двор в северном предместье, по дороге от ворот Палатин к мосту. Держат немцы. Ее зовут Марта.
— Благодарю.
— Мастер меча, которого Вы обоснованно боитесь…
Ламберто скривился, но промолчал.
— … Сегодня не будет ее охранять. Поспешите.
— Благодарю еще раз.
Ламберто демонстративно сунул пальцы в кошелек. Он не хотел начинать разговор о цене, но дал понять, что готов заплатить.
— Вы уже заплатили. Но не говорите никому, что я сама вышла рассказать Вам.
— Благодарю.
Ламберто кивнул, и женщина поспешила обратно.
«Похоже, я ошибался», — подумал Ламберто, — Получается, что старик запросил времени с запасом, но работать начал сразу. Первым делом собрал своих ближних и спросил про Рыжую. Повезло, что кто-то про нее знал. Эта красотка должна была передать кому-то, чтобы тот сбегал за мной, но побежала сама. Почему? Потому что тот, кого она должна была послать, куда-то подевался? Нет. Потому что я благородный рыцарь, и она хотела сама поговорить со мной. Красивая, хотя и простолюдинка. Надо было пофлиртовать для приличия.
Ламберто вернулся к мосту, сел на лошадь и поскакал сначала посмотреть на Немецкое Подворье, потом за подмогой в лагерь. Одному ловить врага, который знает тебя в лицо, не так-то просто. Узнает и убежит.
  
Угробив вчера троих человек из свиты сеньора, Ламберто не мог обратиться к нему же за подкреплением. То есть, мог, кто же ему запретит. Но не хотел позориться. Свита у Лучиано Первого и так довольно скромная даже по меркам неофициальных переговоров.