Приграничное владение 4 (СИ)

«Так, сколько можно взять денег, на пошив платья и покупку красивого манто — пять, или даже семь монет?»
Она вовсе не транжира и все тратить не собирается, понимая что отец, скорее всего отдал ей все наличные монеты, что были у него в данное время, поэтому возьмет немного, только чтобы не ударить в грязь лицом перед этим богатеньким маркграфом, а остальное вернет отцу, когда осада закончится.
В дверь постучал один из гвардейцев, что постоянно теперь находились в коридоре возле дверей ее комнаты.
— Леди Агата, к вам господин Рувво! — успел выкрикнуть рослый парень, прежде чем его плечом оттер сухенький седобородый распорядитель их двора.
— Простите меня, госпожа, вы верно отдыхаете с дороги, я как всегда не вовремя?
— Все хорошо, пока подсчитываю предстоящие расходы, — улыбнулась девушка, показав на золотые монеты, что лежали на столе — проходите, Матеуш.
— Госпожа, вы поступаете очень мудро, — чуть поклонился старичок, — я как раз хотел поговорить по поводу наших расходов.
— Расходов? — переспросила девушка, удивленно глянув на советника отца.
— Да. Вы верно слышали, что последние дни у вашего батюшки были некоторые проблемы с деньгами — пропал караван с товаром и часть средств пришлось уплатить по требованию короля Остии за… ну не суть важно. Но дело в том, что князь Болеслав немного задержал выплаты солдатам. С нами на остров прибыло двадцать пять гвардейцев из дворцовой стражи и двадцать пять воинов, что отобрал князь из армейцев. — старичок замялся, поджав губы, но Агата кивнула:
— Да говорите как есть, господин Рувво, отец дал мне с собой достаточно средств. Не понимаю, почему он не заплатил солдатам своевременно. Раздал бы деньги всем солдатам, а уж оставшиеся монеты дал мне с собой.
— Вы, госпожа, из своих средств сняли четыре комнаты в гостинице и я от всех благодарю вас за это, — снова чуть склонился старичок, — но больше половины солдат ранено, им требуются средства на лечение, да и за постоялый двор нужно внести плату. Они спрашивают, не могли ли вы, госпожа, выдать причитающееся им жалование за прошлый месяц?
— Конечно, Матеуш, в чем вопрос! Вы ведь с Мартой тоже не получили выплату? Я же понимаю, что людям нужны средства на лечение и ночлег.
— О, госпожа Агата, не беспокойтесь за нас с женой. У меня еще есть, кое-какие накопления, выдайте жалование простым солдатам.
— Я выдам деньги всем, и вам, и солдатам, и Веронике. У нее сын, а муж погиб сопровождая тот злосчастный караван. Я и моя семья, тем более в долгу перед ней. Я выдам ей, и жалование моей служанки, и плату причитающуюся ее мужу. Давайте, Матиуш, вместе посчитаем деньги?
— Да, госпожа! Я только схожу за своим письменным набором. — выскочил старичок из ее комнаты.
— Сколько?! — Агата не поверила своим глазам, когда Матеуш вывел очиненным пером на листе плотной бумаги окончательную сумму. — Так много?!
— Леди Агата, давайте я проверю подсчеты еще раз, — чуть виновато засуетился старичок и принялся вновь называть цифры оплат, водя по записям своим крючковатым пальцем. — двадцать пять солдат, каждому по восемь крейцеров ежемесячной выплаты и того, ровно десять солидов. Двадцать пять гвардейцев, по десять крейцеров за месяц службы, итого пятнадцать. — старичок чуть понизил голос и наклонился к девушке. — Господина Радека, тоже считаем?
— Конечно! Я же сказала, всех и Радека, и Веронику, и вас с Мартой.
Распорядитель вздохнул, но продолжил свои подсчеты.
— Плюс тридцать крейцеров гвардейскому лейтенанту Радеку. Веронике восемь крейцеров и еще десять крейцеров за ее мужа. Ну и нам с Мартой тридцать.
— Господин Рувво, — девушка погрозила старичку пальцем, — не нужно лукавить. Я же знаю, что вы получаете столько же, сколько и первый лейтенант. Только вам два солида и восемь крейцеров Марте.
— Да вы же разоритесь, выплачивать мне на чужбине полную плату! Я распорядитель княжеского двора, а где он сейчас этот двор? Я, да две ваших служанки? Мне старику много ли нужно, тем более комнаты вы уже оплатили.
 
— Давайте не будем спорить. Сколько всего вышло?
— Двадцать девять солидов и шестнадцать крейцеров! — объявил распорядитель двора в окончание своих подсчетов.
— Без четырех крейцеров, тридцать золотых монет! — вздохнула девушка и придвинула господину Матеушу большую часть лежащего на столе золота.
Саша не находил себе места, он пригласил княжну и двух дворян из ее свиты на ужин, но девушка через посыльного гвардейца отклонила его приглашение, сославшись на усталость с дороги. Но она отказалась и от обеда на следующий день, а так же и от ужина! А потом тоже самое повторилось и на третий день пребывания княжны на острове.
«Неужели я чем-то обидел ее? Вот баран! Видать ляпнул за столом что-то не то или чем другим оскорбил. А может, просто не понравился внешне? Эх, расспросить бы парня лейтенанта, что был с ней или того седобородого дедка, да как-то неудобно, вообще оскандалится можно. А может между ней и этим молодым хлыщом лейтенантом, что-то есть? Так-то он тоже дворянин. То-то мне этот гусь, сразу не понравился и он же на меня волком смотрел! Но не на дуэль же мне его вызывать, да и насильно мил не будешь.» — Макаров тяжело вздохнул и направился в свою комнату штудировать заклинания из кодекса легендарного мага воителя, рассудив, что чувства чувствами, а его занятия и практические тренировки никто не отменял.
А еще через день, в Русалочью бухту снова вошел валашский корабль. Помимо трех дюжин валашских солдат и их семей, он привез княжне горестную весть, о падении Валашского княжества и гибели ее отца и брата. Если уж сам Макаров, узнав о смерти княжича Димитра переживал, что уж говорить о молодой девушке, которая разом потеряла всех родных, да и родного дома лишилась.
Вечером в замок пришло вновь три человека. Уже знакомый ему седобородый старичок, лейтенант с перебинтованной рукой, лет сорока пяти на вид и армейский сержант с вислыми «моржовыми» усами, возрастом чуть постарше офицера.
— Позвольте представить вам, господин маркграф, лейтенанта Лерника и сержанта Кобыляку.
Саше пришлось прокашляться, чтобы сдержать смешок, слишком неожиданно прозвучала фамилия сержанта.
— Чем могу быть вам полезен, господа? — посмотрел на них Саша. — Присаживайтесь. — показал он на стоящие у стены стулья. Но двое военных так и остались стоять, а на стул сел только седобородый Матеуш Рувво.
— Гм… — поклонившись в пояс начал говорить худощавый лейтенант с седыми висками и с проседью в небольшой черной бородке. — Ваше сиятельство, господин маркграф, обстоятельства вынудили нас покинуть отчий дом и искать пристанища на чужбине. Но наше невысокое положение и скопленные, а вернее сказать не скопленные средства, — грустно усмехнулся он краешками губ, — не позволяют жить в праздности, а наоборот искать новое место службы. Вам нужны опытные солдаты, господин маркграф? Я лейтенант городской стражи, а сержант был полусотником в княжеской дружине.
— А леди Агата не будет против, что я нанимаю на службу ее солдат?
— Э… вовсе нет, — мотнул головой худощавый лейтенант, — леди Агата, сама дала нам добро искать новое место службы.
— Вот как? — на несколько секунд задумался Саша. — Господин Лерник…
Лейтенант кашлянул и поклонился, — Извините, ваше сиятельство, возможно мое звание ввело вас в заблуждение, но я не дворянского сословия. Просто Квинт Лерник, еще раз простите меня.
— Ничего, — махнул рукой Саша, — значит, своим трудом и своей службой доказали, что достойны офицерского звания. Мне нужны опытные солдаты. Сейчас службу на рынке, в порту, у торговых складов и главной и еще единственной улице строящегося города несут армейцы лейтенанта Капчика, но городская стража нужна уже сейчас. Сколько у вас стражников и все ли могут нести службу?
— Сейчас на острове три десятка моих стражников. Многие из них ранены, но тяжелых нет, половина могут приступить к патрулированию улиц уже завтра, а половина самое большее через две седмицы, когда полностью излечатся. Но я уверен в ближайшие дни на остров прибудут еще десять — пятнадцать человек из городской стражи. Вы возьмете всех?