Нордшельский отшельник (СИ)

— Я так рада! Слава Богам, они послали нам свое благословление.
Шеал согласно закивала, глотая слезы, и вдруг посерьезнела:
— Я принесу обед и постараюсь что-нибудь разузнать про вашу сестру.
*** *** ***
Лэниль не хотелось открывать глаза. В комнате царила приятная полутьма, а тихое поскрипывание половиц мысленно возвращало ее в далекие и приятные воспоминания. Тело отказывалось подниматься, мышцы ломило от усталости, а разум затуманивал запах душистых лечебных настоек. С расставленных на полках деревянных мисочек разносился по закупоренному помещению дымок благовония. Кровать то и дело проминалась от тяжести не только ее тела, но и кого-то постороннего, кто подавал ей воды, бульона, и смачивал бинты свежими отварами. Образы из снов путались, лихорадочно носясь в голове, бились о стенки ее черепушки, сталкивались между собой. Их реплики обрывались на сказанном полуслове, а потом и вовсе вся эта каша растворялась во тьме забытья. Иногда ее накрывал туман или блаженная дрема, но когда температура тела поднималась, пот струился по коже, и ее била крупная дрожь.
В горле застрял болезненный комок, будто она подхватила простуду.
Ладонь сиделки мягко опустилась на ее лоб, проверяя ее состояние.
— Снова жар, — судя по разочарованной интонации, говоривший активно замотал головой. По крайней мере, так у себя в голове представила Лэниэль, но образ его расплывался в воображении. — Ей пора бы уже проснуться и начать есть, иначе она еще долго не сможет окрепнуть. Но не силой же ей суп вливать.
Второй неразборчивый голос что-то невнятно ответил, и она вновь упала в глубокую бездну, словно в колодец, в которой ей снились отрывки из прошлого.
Она смогла приоткрыть глаза, когда ее в очередной раз подняли, чтобы переодеть и постелить свежие простыни. Окна были зашторены, поэтому в зеленом полумраке она не сразу узнала одну из комнат королевских покоев. Свисающие с балдахина тканевыми гроздьями, кисточки щекотали ее ноги, когда мужские руки приподняли ее над периной.
Она узнала легкий запах мускуса, когда носом нечаянно уткнулась в его одежды. К этому аромату примешалась грубая смесь запахов табака и чего-то острого, едва перебивающего запах спирного. Он себя не щадил, пока ждал ее выздоровления, а мог бы и подумать о пагубном влиянии алкогольных паров на болезную. Лэниэль слабо улыбнулась от собственной шутки. А может, он просто праздновал со всеми?
Только ради него она и подала голос, давая понять, что смогла прийти в сознание.
— Все…Нормально.
Послышалось несколько вздохов облегчения — скорее всего служанки стояли поодаль, и чуть погодя раздался еще один голос, который она давно хотела услышать.
— Сестра!
Лэниэль с усилием разлепила раздраженные и заспанные глаза. Фигура, стоящая у дальнего окна, уже спешила к ней по плотному мягкому ковру. Особа в пышном платье замерла перед ними, и Лэниэль заметила слабый блеск короны на ее голове.
— Нави… Ты жива…
Норд усадил ее на край кровати, поддерживая сзади за плечи. Лэниэль слабо улыбнулась, когда сестра взяла ее перебинтованные ладони в свои руки. От нее веяло домашним теплом. На душе стало спокойно.
— Все хорошо, мое солнце, мы в порядке. Мы выиграли эту войну благодаря тебе. — ее лицо лучилось счастьем, но слезы катились из ее глаз. — Не могу представить, что было бы, если бы ты не выжила. Я так тосковала…Один этот год пронесся между нами, как целая жизнь.
По королеве было видно, что война сильно состарила ее, хоть она и не была на передовой. Нави отвела взор в сторону, промакивая влагу лоскутом ткани, но будто бы что-то вспомнила.
Серьезный взгляд зеленых глаз вперился прямо в Норда.
— Вы не отвертитесь от награды и моих слов благодарности, как бы ни бегали от меня все это время. Пока Лэниэль в сознании, я знаю, что Вы будете рядом. И пока Вы тут, я смогу выразить все то, что копилось у меня на сердце. — она сделала глубокий вдох и добавила в свою серьезную речь немного уставшую и вымученную улыбку. Лэниэль успела заметить седые пряди в ее светлых, похожих на золото, локонах, выбившихся из неаккуратной прически. — Спасибо Вам, что уберегли мою сестру от опасности. Ваш вклад в битву невозможно оценить по справедливости ни единой мерой, доступной нашему пониманию. Но со своей стороны я постараюсь отблагодарить Вас так, как только смогу.
 
Норд покачал головой; Лэниэль была удивлена, что его так легко и радушно приняли в замке, пропустив через охрану, и как спокойно глядела на него ее сестра. Его изувеченный внешний вид легко могли спутать с одним из противников, затесавшихся в ряды эльфов. Но он сидел позади нее, а сил оборачиваться назад у девушки совсем не было.
— Мне ничего не нужно, Ваше Величество.
— Меня не для того восстанавливали в праве на корону и обеляли мой лик перед народом, чтобы теперь все противились моей благодарности, — перевела она все в шутку, но Норд оставался серьезен.
— Прошу прощения. Я помогал не ради получения какой-либо выгоды от Вас. Это мои личные интересы и побуждения, и я выполнил свой долг. Я чист сам перед собой, это для меня главное.
Бледные щеки Лэниэль тронул легкий румянец от смущения. Она знала, что Норд — существо с чистой и доброй душой, но его искренность и доброта заставили ее сердце биться быстрее.
— Вы настоящий рыцарь, — вспорхнула королева ресницами. — Но я настаиваю. Пусть и не сейчас, но за вами останется право на дары и королевские прошения. Любая услуга для Вас.
Норд промолчал, но судя по движениям, покорно кивнул.
Боль и жар опять накатили, и Лэниэль закрыла глаза, не в силах держать свое тело в вертикальном положении. Она полностью оперлась на грудь мечника, растворяясь в обволакивающем тепле.
Каким же приятным было избавление от утомляющих разговоров. Встревоженные зовущие голоса отошли на второй план. Ее поглотил глубокий сон.
В своих видениях она летала с драконами, а большой лес разросся на громадные территории, куда давно не ступало ноги эльфа. За лесом начинались непроходимые жаркие пустыни, как на Проклятых землях. Лэниэль, как и драконов, тянуло туда. Разъяренный гул самой земли доносился из глубинных недр; она желала избавления. Она хотела жизни, по на эти земли не хватало ресурсов магии. Девушка почувствовала зарождающуюся тревогу, но знала, что это место могло оказаться очень важным. Она потянулась к нему и телом, и душой, но гул постепенно утих, а видения смазались, сменившись непроходимым туманом.
Лицо с темными и вперемешку рыжеватыми локонами появилось в поле ее зрения лишь следующим утром. Смутно знакомое, но какое-то странное. Непривычное. Она подняла ладони к лицу, фокусируя взгляд на своих пальцах, а затем перевела его на мужчину. Он чуть склонился над кроватью, ладонями опираясь в перегородку изножья.
— Привет, — просто сказал он, улыбаясь.
Его губы растянулись в полноценную улыбку, и теперь его с легкостью можно было спутать с обычным эльфом, если бы не странная, похожая на неровный овал, форма его ушей. Ямочки на щеках игриво появились на секунду, а потом медленно исчезли. Он поправил чуть отросшую челку, открывая темные брови, и золотые глаза заискрились нежностью.
Никакого намека на прежнее увечье проклятия не осталось. Перед ней стоял молодой мужчина с обычным, хоть и привлекательным, лицом.
— Твоя кожа…
Обычная нежная кожа, такая же розоватая и гладкая, как у всех. Легкий смущенный румянец, веснушки и родинки, аккуратный, немного вздернутый нос. Руки теперь были без перчаток, обе ладони выглядели обычными, и ничего не выдавало в его внешнем облике демонической силы дракона. Разве что свежие тонкие шрамы, еще не успевшие затянуться после битвы, шли по его рукам и лбу.
Тиара все так же аккуратно венчала его голову, запутывая Лэниэль еще сильнее. Голова все еще кружилась, а виски сдавливало болью.