Нордшельский отшельник (СИ)

А теперь еще и Гемы желали поработить все, включая небесные светила. Шеал иногда пересказывала эти мифы сыну в детстве. Сейчас же, в подростковые годы, он стал вечно где-то пропадать.
Марон был увлечен искусством боя, подолгу высматривая тренировки гвардейцев. Вырезая из дерева клинок за клинком, он оттачивал мастерство на подвернувшихся кухонных мешках, тренировочных куклах и бревнах, сваленных в черте города то тут, то там. Шеал, закрутившаяся в дворцовых заботах, не успевала уследить за приключениями озорного подростка.
Эльфийский народ достигал совершеннолетия в сто первый год, Марону же едва перевалило за восьмой десяток. Шеал подозревала, что не только битвами полнится его сердце, изредка замечая, как со смущением он глядит на прогуливающихся молодых эльфиек, и как трепетно и осторожно он выращивает в уголке сада нежные цветы.
Сейчас же, узнав прогнозы королевы на их будущее, она спешила в свои покои, надеясь застать сына там. Стремление обнять его и утешить разрывало ее сердце. Времени действительно осталось так мало, и она хотела провести как можно больше времени с ним.
Разочарование нахлынуло на нее вместе с порывом ветра, пронесшимся сквозняком мимо приоткрытой двери — комната была пуста. Она понуро опустилась на мягкие перины кровати, рассеянно обводя глазами комнату. Ее сын сейчас мог быть в любом уголке города, так что искать его было бы бессмысленно. Она поджала ноги под себя, уткнувшись лицом в подушку, и ее веки устало сомкнулись. Пора бы и ей отдохнуть.
В ее снах праотцы и Богини оживали, словно картины в книге сходили с пожелтевших страниц. В окружении дивных лесов, сквозь кроны которого на земли падали золотые лучи, парили величественные девы. Шеал зачарованно оглядывалась, делая несмелые шаги к ним. Ноги были ватными, путались в подоле белой сорочки, ветки похрустывали под босыми ступнями. Ленара, подлетев к ней поближе, взяла ее руку бестелесным касанием ветра.
— Страх разрушает твою душу. Будь сильной, милая. Будь смелой и отважной, как Марон. Богини благословляют твой народ, но ваша победа зависит не только от вас. Ты должна найти Лэниэль. Передать ей это…
Шеал сомкнула ладонь, чувствуя что-то увесистое на ней. Но когда разжала пальцы, чтобы посмотреть на предмет, все исчезло, превратившись в ослепительно белый туман.
Эльфийка тут же проснулась, руками пытаясь отыскать таинственный артефакт, но безуспешно. Ткань постели оказалась пустой и безразличной. Она почувствовала себя так, словно потеряла что-то очень значимое, что-то, способное сыграть решающую роль в ее судьбе.
Не выдержав переполняющих эмоций, она закрыла лицо руками, чувствуя, как слезы срываются вниз, ниспадая водопадом на ткань ее наряда.
Все шло не так. Отвратительно и неизбежно к ним шагала смерть, не сворачивая с пути. Раньше эльфы всегда выходили из боя победителями, отстаивая свои земли. Выходили с ранами, ссадинами и смертями товарищей, но жизнь рано или поздно продолжалась. Но в этот раз все было иначе. Силы их иссякали, численность сокращалась. Солнце клонилось к закату.
Марон, бесспорно, был смелым, но червь страха за сына был сильнее веры в него. Чувствуя нарастающее беспокойство, она больше не смогла уснуть, поэтому направилась в молитвенный зал.
Он был расположен в центральных подземных залах, так что Шеал прошла несколько лестничных пролетов вниз, прежде чем отворила тяжелые дубовые двери. В залах беспрестанно горел камин и свечи, расположенные в выемках стен и в свисающих с потолка круглых железных канделябров.
Служанка робко прошла по ковру прямиком к каменной статуе Ленары и опустилась на колени. Камень утопал в полумраке и выглядел зловеще, особенно глядящие в пустоту безликие зрачки, но она лишь прикрыла глаза, отгоняя от себя поднимающееся чувство тревоги. Сомкнутые у груди руки перестали дрожать. Теперь лишь ее губы безмолвно шептались с духами, вымаливая защиту и спасение.
*** *** ***
Лэниэль готовила свой наряд для путешествия. Не следовало бы привлекать лишнего внимания, поэтому о броской броне гвардейца можно было забыть. Холщовая грубая ткань серой рубашки заменила нежное прикосновение шелка, расшитого цветочными орнаментами и листьями. Громоздкие нагрудник и наплечники с выпирающими элементами пришлось сменить на более скромный вариант, который хорошо скрывала одежда. Правда эта броня была не из металла, а из органической ткани, не лишенной прочности. Расшитые тренировочные галифе с креплением для ножен и металлическими защитными вставками заняли свое место на полке.
 
Ничем не примечательные штаны на замену оказались чуть большими, так что их пришлось подпоясывать.
Обувку ей выделили со складского армейского шкафа — лучший вариант для неизвестных и сложных погодных условий. Они удобно закрывали голень, где крепился тактический нож.
Шлем пришлось оставить там же — яркий выдающийся крик приближенности к королеве.
Эльфийка оглядела себя в зеркало — впервые за долгое время вне формы гвардейца. На нее смотрела девушка среднего, по меркам ее народа, роста; сейчас, в обычной потасканной одежде, скрывающей природную изящность, она пыталась привыкнуть к новому образу. Военная выправка и осанка, вероятно, могли броситься в глаза, она попыталась расслабиться.
Маленьким маячком, выдающим ее происхождение, висел кулон на груди. Она спрятала его под одеждой, а затем начала поправлять темные волосы с небесным отливом, прикрывая чуть заостренные кончики ушей. Волосы пришлось закрепить тонким серебряным обручем. Зеленые глаза, как и у сестры, были на тон темнее, с болотным оттенком. Ресницы и брови тоже были темными — довольно необыкновенная внешность для светлых эльфов, но неизвестно как на нее будут реагировать обитатели леса. Надо было скрыть кончики ушей, которые выдавали ее происхождение.
Девушка и сама не до конца понимала, почему должна соблюдать такую скрытность, ведь ей придется уговаривать разные народы присоединиться к эльфам — прямым текстом. Но спорить с указанием Нави не стала. Вероятно, не все народы были так уж дружелюбно к ним настроены, и придется вначале изворачиваться, чтобы прощупать отношение собеседников к ее происхождению.
Длинные волосы она заплела в косу и надела накидку с капюшоном, полностью покрывая голову. Теперь девушка в отражении совсем преобразилась. Она улыбнулась самой себе очень хищной ухмылкой, и занялась сбором остальных вещей.
В видавшие виды серую котомку поместился мешочек с травами, бурдюк с питьевой водой, карта, несколько ломтей злачного хлеба и мяса. Скромно, учитывая неизвестную продолжительность ее путешествия, но девушке было не привыкать. Еду и воду везде можно найти, особенно в чаще леса или на берегу моря. Она хорошо обращалась и с огнем — главное, чтобы погода резко не испортилась, неся с собой холодные дожди.
Запасное оружие легло в руку, как родное. Кинжал умел переносить ее в такие дальние дали воспоминаний, на что не были способны даже королевские скакуны.
Худощавый нескладный подросток, едва переступивший порог взросления, робко стоит перед королевской знатью. Мужчина в расшитых камнями одеждах подзывает ее к себе и протягивает продолговатый предмет, завернутый в алую ткань.
Она запинается о ступень, но продолжает идти к нему под молчаливыми, кажется, осуждающими взглядами присутствующих. В воздухе витает тяжесть, воздух с трудом проходит в ее легкие. Девчонка протягивает дрожащие руки, берет увесистый сверток и кивает королю, не в силах вымолвить ни слова. Пот выступает на лбу, но знать переключается на светскую беседу, пока она отходит в сторону, чтобы развернуть презент. Цепкие взгляды отпускают ее.
В ладонь падает тяжелая сталь, футляр которой инкрустирован небольшими изумрудными вкраплениями, складывающимися в герб королевства.
Дыхание перехватывает от дороговизны подарка. Она ошеломленно глядит на короля. Мужчина перехватывает ее взгляд и озорно подмигивает.