Оракул с Уолл-стрит 6 (СИ)

Я почувствовал, как участился пульс. Толсон явно знал больше, чем показывал.
— Что именно вам известно? — осторожно спросил я.
Толсон повернулся ко мне, в его глазах читался профессиональный интерес следователя:
— Достаточно, чтобы понимать, ваше положение уникально. Немногие честные бизнесмены имеют доступ к информации о внутренних операциях Синдиката.
Роквуд напрягся в кресле, но промолчал.
  
— Мистер Толсон, если вы намекаете на что-то конкретное…
— Я намекаю на возможности, — перебил он. — Бюро нужны люди, способные проникнуть в финансовые структуры организованной преступности изнутри. Люди с безупречной репутацией, которым доверяют обе стороны.
Несколько минут он молчал, давая мне время осмыслить предложение.
— Понимаете, мистер Стерлинг, ваша ситуация с банком может быть решена довольно быстро, если Бюро получит взаимовыгодное сотрудничество. Мы защищаем наших информаторов всеми доступными средствами.
— А что требуется взамен?
— Информация о движении денег, планах инвестиций, новых схемах отмывания капиталов. Ничего, что могло бы поставить вас в прямую опасность, — Толсон вернулся к креслу. — Просто регулярные отчеты о том, что вы и так видите в ходе деловых встреч.
Роквуд понимающе кивнул:
— Клайд, это разумное предложение. Уильям получает защиту, а Бюро ценную информацию.
Я промолчал, а Толсон сел и перевел взгляд с Роквуда на меня.
— Джентльмены, — сказал он наконец, — ситуация действительно заслуживает внимания. Я не буду ходить вокруг да около. Мистер Стерлинг, готовы ли вы к неформальному сотрудничеству с Бюро?
— Я думаю, что готов, — осторожно ответил я. — Считаю это гражданским долгом.
Толсон вернулся к креслу и достал из внутреннего кармана пиджака визитную карточку:
— Это прямая линия связи со мной. Если ситуация с банком примет угрожающий характер или появится информация о серьезных нарушениях, звоните немедленно.
Роквуд удовлетворенно кивнул:
— Клайд, а что можно сделать относительно текущей проверки банка? Если она основана на ложных обвинениях…
— Бюро может запросить у Министерства финансов материалы дела для ознакомления, — медленно произнес Толсон. — Если обнаружатся признаки коррупции или давления со стороны третьих лиц, мы обязаны провести собственное расследование.
Это именно то, на что я рассчитывал. Толсон фактически предложил защиту в обмен на сотрудничество.
— Благодарю за понимание, — сказал я. — Буду держать вас в курсе.
Мы провели еще полчаса за обсуждением общих вопросов экономической безопасности. Толсон интересовался влиянием организованной преступности на финансовые рынки, а я осторожно делился наблюдениями, не раскрывая деталей собственного сотрудничества с Синдикатом.
Когда представитель Бюро уехал, Роквуд с удовлетворением откинулся в кресле:
— Отличная работа, Уильям. Толсон заинтересован. Теперь у вас есть прямая линия связи с федеральными властями.
— Дэвид, благодарю за помощь. Этот контакт может оказаться решающим.
— А теперь о наших нефтяных проектах, — Роквуд достал папку с документами. — Пока вы решаете банковские проблемы, я подготовил детальные планы венесуэльской экспедиции. Время не ждет.
Мы провели остаток дня, обсуждая технические детали будущих нефтяных проектов. Но в глубине души я понимал, что сегодняшняя встреча заложила основу для гораздо более важного партнерства, союза с федеральными властями, который поможет не только защитить банк, но и создать надежное прикрытие для будущих операций.
* * *
О’Мэлли сидел за стойкой ирландского паба «Shamrock» в Нижнем Ист-Сайде, медленно потягивая виски и наблюдая за посетителями. Заведение было типичным для района, темное, с низкими потолками, пропахшее табачным дымом и пролитым пивом. За соседними столами сидели грузчики из порта, железнодорожники и мелкие клерки, заливая горе после тяжелого трудового дня.
Босс дал ему задание найти слабое звено в Continental Trust, и ирландец методично изучал всех сотрудников этой организации. Последние три дня он провел, наблюдая за зданием их офиса на Мэдисон-авеню, запоминая лица, привычки, маршруты служащих.
Артур Вестфилд появился в пабе около половины седьмого вечера, как и в предыдущие два дня. Молодой юрист выглядел измученным. Помятый костюм, растрепанные светлые волосы, красные глаза человека, который плохо спал. Он прошел прямо к стойке и заказал двойной виски, даже не глядя на бармена.
О’Мэлли изучил досье Вестфилда, подготовленное информаторами Синдиката. Двадцать восемь лет, выпускник юридического факультета Гарварда, работает в одной из дочерних организаций Continental Trust уже три года.
Жена Мэри беременна вторым ребенком, живут в скромной квартире в Квинсе. Главная проблема — пристрастие к азартным играм и долг в восемь тысяч долларов букмекерам из Бронкса.
— Тяжелый день? — спросил О’Мэлли, пересаживаясь на соседний табурет.
Вестфилд поднял взгляд от стакана. Его голубые глаза выражали усталость и отчаяние.
— Как и все остальные, — буркнул он, делая большой глоток виски.
— Патрик О’Мэлли, — представился ирландец, протягивая руку. — А вы, судя по акценту, тоже не местный.
— Артур Вестфилд. Из Бостона, — молодой юрист пожал протянутую руку. — А вы откуда?
— Корк, графство Корк. Приехал пять лет назад в поисках лучшей доли, — О’Мэлли заказал еще один виски и кивнул барману налить его собеседнику. — За ирландскую солидарность.
Они чокнулись стаканами. Вестфилд с благодарностью принял бесплатную выпивку.
— В Америке все должно быть проще, говорили дома, — с горечью произнес он. — Работай честно, и будешь вознагражден. Только забыли упомянуть, что честная работа не всегда приносит честные деньги.
— Проблемы с работой? — участливо спросил О’Мэлли.
— Не с работой, а с начальством, — Вестфилд опустил голову. — Пашешь как проклятый, готовишь документы для крупных сделок, а потом старшие партнеры получают все премии. Мне перепадают крохи.
— А что за фирма?
— Юридический отдел инвестиционной компании. Название вам ни о чем не скажет, — уклончиво ответил Вестфилд.
О’Мэлли заказал третий бокал. Алкоголь развязывал язык молодому юристу.
— Понимаю. Сам работаю на богатеев, — солгал ирландец. — Частный шофер у одного миллионера. Вожу его по делам, слушаю разговоры о миллионах, а сам получаю пятнадцать долларов в неделю.
— Пятнадцать долларов? — Вестфилд горько усмехнулся. — Мне платят тридцать пять, но все уходит на квартиру, еду, врача для жены. А тут еще… другие расходы.
— Какие другие?
Вестфилд колебался, но виски и потребность выговориться взяли верх:
— Играю в карты. Не могу остановиться. Думаю, что отыграюсь, а только глубже зарываюсь.
— Сколько должен?
— Восемь тысяч, — прошептал юрист. — Букмекеры дали месяц на возврат. Если не найду деньги, могут забрать последние штаны.
О’Мэлли сочувственно покачал головой:
— Святой Патрик! Восемь тысяч, это же состояние для таких, как мы.
— Мэри ничего не знает. Думает, что я работаю допоздна, а я сижу в подпольных казино, проигрывая последние центы.
— А начальство не может помочь? Премия, повышение?
— Эти сукины дети? — Вестфилд выпил залпом. — Они считают каждый пенни. На прошлой неделе заключили сделку на полмиллиона долларов. Я три недели готовил документы, проверял каждую запятую. Знаете, сколько мне дали премии? Пятьдесят долларов!
— А что за сделка на полмиллиона?
— Покупка банка в Бруклине. Хотели прибрать к рукам, но какой-то молодой выскочка их опередил, — Вестфилд заказал четвертый виски. — Теперь пытаются его дискредитировать через федералов.
  
О’Мэлли напрягся, но сохранил равнодушное выражение лица:
— Жестокий мир большого бизнеса.
— Еще какой жестокий. Этот банкир, видимо, хороший человек, помогает простым людям, дает дешевые кредиты. А мои боссы решили его уничтожить за то, что он не продался.