Сладкое искушение (ЛП)

— Джин, пойдем, — говорит Марна.
Джинджер одаривает ее злобным взглядом.
— Кто бы говорил. Когда я тебе говорила то же самое, ты меня послушала? — Значит Джинджер предупреждала Марну и пыталась предотвратить ее сближение с Джеем. Что еще больше усугубляет ситуацию. — Спасибо, но мне и тут хорошо, — выплевывает Джин.
— Супер. — Я толкаю дверь и вхожу внутрь, остальные идут за мной. Затем захлопываю дверь и обращаюсь к Блейку: — Шептуны вас видели?
— Нет, конечно. — Беспечно отвечает он, а мне все больше хочется прибить его.
— Какое, сука, счастье!
— Полегче, друг. — Бросает он мне в лицо. — Или считаешь, что только тебе можно иметь девушку?
Мне хочется отмстить, что мы даже не спали, но я знаю, что сейчас речь не только о сексе. А об опасности видеться и быть вместе.
— Мы встречались только во время саммитов Князей, — напоминаю ему.
— А тебе какое дело? — спрашивает Джин, уставившись на меня полными слез глазами.
— Такое, что мы на грани. — Разозлившись, я наступаю на нее. — На грани исполнения пророчества, а вы, похоже, решились на самоубийство!
— Будто тебя это волнует! — кричит Джинджер. — Тебе есть дело только до себя. Тебе так не терпится, чтобы все пожертвовали собой, лишь бы ты наконец смог быть со своей драгоценной Анной. С меня хватит! Отныне я буду брать от этой чертовой жизни все, чего захочу! — Ее щеки вспыхивают.
— Речь идет обо всех нас! — кричу в ответ.
— Да, конечно!
Господи, мы будто вернулись в детство, когда ссорились и мерились темпераментами. И снова накатывает грусть, стоит представить, какую боль должна испытывать Джинджер.
Я беру ее за плечи.
— Я не хочу, чтобы тебя убили, Джин.
У нее проступают слезы. Моя сильная Джинджер, которая, как и я, никогда не позволяет себе плакать.
— Разве ты не понимаешь, ради чего мне жить? Ее не станет. Моя сестра умирает! А Блейк женится на той шалаве. Уж лучше и мне сдохнуть.
Ох, Джин. Я с трудом сглатываю, когда она наконец снимает броню и позволяет себя обнять. Марна, всхлипывая, подходит к нам, и я открываю объятия и для нее. Как же мне хочется облегчить их души. Все это неправильно. Ну почему матери Нефов должны умирать? Черт. В жизни Нефа нет ничего нормального.
Вскоре близняшки отпускают меня и обнимаются, опустив головы на плечо друг дружке и разделяя общее горе. Я глажу их по спинам и снова сглатываю комок в горле. Им нужно время, чтобы все принять, но я оборачиваюсь с мыслями, через сколько времени нас найдут шептуны. Больше нельзя медлить. Придется разрушить этот момент.
Когда близняшки берут себя в руки и вытирают глаза, мы размещаемся в гостиной. Повисает неловкая, печальная, полная чувства вины тишина.
А затем звонит мой телефон, и когда на нем высвечивается имя отца, мне становится дурно. Я показываю экран остальным, у них округляются глаза.
— Алло, — отвечаю я.
— Полагаю, о девчонке ты позаботился?
— Конечно, отец. Но невинной она не была.
— Как интересно. — Он медлит, а мне приходится приподнять телефон, чтобы скрыть глубокий вдох, так необходимый для успокоения сердцебиения. — Дух, которого я отправил следить за заданием, навсегда вернулся в ад. Не знаешь почему?
Я встречаю обеспокоенный взгляд Анны.
— Нет, отец.
— Потому что он признался, что не выполнил свое задание в полной мере и не закончил свое наблюдение за вами. Он рассказал, что вы вынудили его оставить вас.
— Что за бред! — Я подскакиваю, сердце подпрыгивает к горлу. — Этот чертов урод отвлекал. И без его вмешательств трудно трахать Нефа.
— Вряд ли шептун мог отвлечь тебя от задания, сын.
Я застываю, мысли мечутся со скоростью света. Как же убедить его.
— Ты прав, отец. Но дело было сделано и шептун удалился по своей воле. Не силой же я его заставил.
— Хм. Думаю, мне следует навестить девчонку лично. Слишком многое поставлено на кон.
Только через мой труп он подойдет к ней. Я стискиваю зубы и заставляю себя говорить обходительно.
— Поступай как должен, отец, мне лишь жалко твоего потраченного впустую времени.
 
— Благодарю за заботу, — говорит этот ублюдок, а затем отсоединяется.
Неужели это никогда не закончится? Мы когда-нибудь сможем вздохнуть спокойно? Я кричу сквозь зубы и пинаю кофейный столик, который с грохотом переворачивается.
Анна неуверенно трогает меня за плечо.
— Все будет хорошо, — успокаивает она. — Нам всем пора возвращаться к работе. Пророчество скоро исполнится, так что нам нельзя больше никого терять.
— А как же ты? — спрашивает у нее Марна. — Куда поедешь?
Анна смотрит на меня.
— Не знаю.
— Ну, вряд ли тебе стоит оставаться одной, — говорю я. Уж точно не после этого звонка.
— Нельзя, если мы хотим убедить их, что она работает, произносит Блейк.
К черту. Меня мало волнует поддержание видимой деятельности. Отец явно не доверяет мне, да и Анна в опасности. Остальные пускай играют, но я должен быть с ней, даже если придется броситься под пули. Мы спорим насчет дальнейших действий, когда в комнате резко темнеет. Свет от сводчатых окон заслоняет огромный темный ангел, он проплывает сквозь стену и окно, его крылья настолько широки, что могли бы охватить всех нас вместе взятых.
Проклятье! Бежать поздно. Я резко откидываюсь в кресле, увидев его целиком. У него закрученные назад рога и крупное тело, напоминающее человекоподобного зверя. А дальше я едва не проглатываю собственный язык, так как он движется на Анну.
Меня окутывает отвратительное чувство собственного бессилия, хочется выпрыгнуть перед ним и крикнуть Анне доставать меч. Но тут она шепчет одно единственное слово:
— Папа?
У меня глаза на лоб лезут. Белиал? Дьявол! Мне еще не доводилось видеть Князя вне телесной оболочки. Шептуны и рядом с ним не стояли. Но почему он покинул свое тело? Видимо, произошло что-то ужасное.
— Слава Богу, это ты, — лепечет Анна. — Столько всего случилось. Фарзуф преследует меня, и я не знаю как быть.
— Поэтому я здесь. — Низкий громоподобный голос Белиала наполняет мой разум, значит, он проецирует его всем нам. Мы разом подаемся вперед.
Белиал поворачивается ко мне своими огромными рогами.
— Что вы предлагаете? — спрашиваю я.
— У вас лишь один вариант, — произносит он. — Пожениться.
Стоп… что..? Быть не может, чтобы он это сказал. Все смотрят на меня и Анну, а Анна смотрит на своего отца так, будто он заговорил на непонятном языке. Она недоуменно качает головой.
— Мы не можем, — говорит она. — Я должна оставаться невинной. Меч…
— Нет. — Белиал наклоняется, заглядывая своей дочери в глаза, но при этом транслирует свои мысли и мне. — Ты должна оставаться чистой сердцем, Анна. А что может быть чище свадебного обряда по любви?
— Но… — Анна медленно поворачивает ко мне голову. Его слова эхом звучат у меня в голове, но среди них набатом стучат "чистота" и "свадебный обряд".
— Нет. — Я замираю. Это слово произнесено Анной, не мной. Я бы ни за что его не сказал. — Ничего не выйдет.
Белиал ошибается. Он в отчаянии и плохо все обдумал. Если я свяжу себя с Анной, то лишь встану между ней и Мечом Справедливости. Он ощутит через нее меня. Слишком разумный.
— Простите, Князь Белиал. Но я не могу жениться.
Поверить не могу, что он серьезно рассматривал такой вариант. Разве он не помнит, как требовал держаться подальше от нее? Или собственные доводы, почему мне не стоит приближаться к ней, мои прошлые поступки, того, кто по-прежнему живет внутри меня. Нельзя поступать так опрометчиво.
— Не глупи, Кай, — говорит Джинджер. — Времени больше нет. Если это шанс спасти вас, то надо рискнуть.
 
Нет. Все смотрят на меня, как на дурака, но они просто сами не понимают. Мне слишком стыдно даже поворачиваться в сторону Анны, но я уверен, она прекрасно меня понимает. Ставки слишком высоки, чтобы полагаться на удачу.
— Князь Астероф увидит брачные узы, — напоминаю я.