Дерзкий роман (ЛП)

— Зачем ему искать Тревора? — Энджели Стинтон раздражается. — Для него будет лучше, если его брат умрет.
Под столом мои пальцы сжимаются в кулаки. — Уверяю вас, мы делаем все возможное, чтобы найти Тревора.
— И как, по-твоему, мы должны в это поверить? Во всем остальном ты быстро добиваешься результатов. Но когда дело касается твоего собственного брата, ты медлишь с ответом? — Хилари поднимает кулак, набрасываясь на меня с тирадой. — Это смешно!
— Сводный брат, — шипит Энджели. — Он наполовину Стинтон, наполовину…… напомни, как звали твою мать? Я все время забываю.
Мои ноздри раздуваются, но я научился держать себя в руках. — Дайте этой инициативе шанс. Мисс Баннер хороша в том, что она делает, и у нее есть способ привлекать людей. Я знаю, что она может изменить общественное мнение.
— Да, но что, если это чувство не то, чего мы хотим? — Энджели бормочет. — За все годы существования Stinton Group у нас никогда не было такого человека, как…
Я напрягаюсь. — Кто-то вроде кого?
Все начинают ерзать.
— Что ты собиралась сказать? — Я рычу.
Энджели смотрит на своих родственников, понимает, что никто не хочет умирать вместе с ней на этом холме, и обмахивает лицо. — Боже мой. Я просто указываю на то, что она очень отличается от моделей-пресс-секретарей, которых мы обычно выбираем. Я боюсь, публика подумает, что мы подчеркиваем ее и ее людей.
— Здесь не происходит никакой "токенизации". Дон Баннер — красивый, умный и способный автомеханик. У нее реальная история и настоящая страсть к работе, которую она делает. — Я думаю о ее вчерашнем признании о том, почему она любит чинить машины. — Если вы посмотрите на статистику, — я указываю на папки перед ними, — Stinton Group была в тренде в Интернете с момента анонса. Комментарии положительные. На нас смотрят как на новаторов в отрасли. — Я указываю на Хиллса, и он раздает еще буклеты. — Что касается акций, то наши акции впервые за несколько недель продемонстрировали тенденцию к росту.
На секунду в комнате не слышно ничего, кроме звука открывающегося пластика и шуршания бумаги о кончики пальцев.
Я складываю пальцы вместе и смотрю по очереди на каждого члена правления. — Мисс Баннер — одно из лучших событий, случившихся с Stinton Group. Независимо от цвета ее кожи или профессии, она та, кого мы должны защищать. — Мой взгляд становится жестче, когда он останавливается на Энджели. — Поэтому я прошу каждого из вас подумать, прежде чем говорить о ней, и дать ей шанс захватить мир так же, как она захватила автомобильную промышленность.
Патрик прочищает горло и бросает информационные пакеты на стол. — Отлично. Мы дадим ей шанс.
— Это очень нестандартно, но я думаю, что это может сработать, — хрипит Хилари.
Энджели прищуривается, глядя на меня. — Я воздержусь от своего суждения. Пока ты помнишь, что сказал, Макс. Она ценный человек. Это означает, что в тот момент, когда она начнет терять свою полезность… — Энджели делает режущее движение.
Во мне закипает жестокий гнев, вступающий в противоречие с моей решимостью.
Я откладываю это в сторону и опускаю подбородок. — Понятно.
ГЛАВА 7
ДЖЕМПЕРЫ В ОБТЯЖКУ
ДОН
Когда Макс сообщил мне, что они сдвигают сроки анонса, я не знала, чего ожидать.
Конечно, не такого уровня возбуждения от моего обычно спокойного и собранного семилетнего ребенка.
— Мама, ты везде! — Бет визжит, одной рукой прижимая к носу планшет, а другой свободно машет мне.
— Ура, — слабо хриплю я.
— Иди посмотри.
— Я бы предпочла этого не делать.
— Все об этом говорят.
— Я действительно надеюсь, что ты ошибаешься.
Карие глаза смотрят в мои, переполненные волнением. — Ты знаменита.
Еще не поздно забрать Бет и сбежать в Белиз? Санни сказала, что у нее на родине куча островов. Мы можем спрятаться на одном из них.
— Вау. Моя мама знаменитость.
Я хочу провалиться сквозь пол. Мой телефон на столе. Выключен. Он взорвался сообщениями от Луаны, бывшей команды механиков моего отца, и женщин-механиков, которых я встречала в различных мастерских и учебных центрах.
  
И это только те цифры, которые я узнаю. Новостные агентства тоже пытались связаться со мной. Мой почтовый ящик завален запросами на интервью. Раздражало нажимать на каждое электронное письмо по отдельности, чтобы я могла удалять его пачками.
— Разве ты не счастлива? — Спрашивает Бет, поднимая ко мне лицо. Россыпь веснушек украшает ее нос, что обычно появляется после того, как она поиграет на солнышке.
— Да, я счастлива. — Я помешиваю кофе и делаю глоток.
Мир наблюдает за нами, но тот факт, что люди, которых я знаю, тоже наблюдают, — это то, что меня трогает. Унизительно думать, что друзья моего отца видят меня в этих нелепых позах, с моей нелепой прической и нелепым макияжем.
Честно говоря, я бы хотела, чтобы видео провалилось и его смотрели только Стинтон и его семья. Я бы хотела, чтобы оно не разгоралось подобно сумасшедшему лесному пожару.
— Я прочитала некоторые комментарии. Они говорят, что ты пресс-модель Stinton Group.
— Ты знаешь, что такое Stinton Group? — Я напрягаюсь.
Она закатывает глаза. — Мам, я не живу под скалой.
У меня перехватывает горло.
— Почему ты мне не сказала? — Бет бросает на меня обвиняющий взгляд. — Я тоже хочу пойти на фотосессию.
— Ни в коем случае.
— Почему? — Она надувает губы.
Если она пойдет на фотосессию, то встретит Макса Стинтона. А я этого допустить не могу.
Я не хочу, чтобы Бет приближалась к этой семье.
— Это безумие? Это опасно? Фотограф кричал на тебя? — Ее брови хмурятся.
— Конечно, нет. Это просто… неподходяще для ребенка.
Мой мозг кипит. Почему Бет знает о Stinton Group? Если она еще немного поищет в новостях о них, то, возможно, наткнется на статьи о Треворе.
Дыши, Дон. Дыши.
Stinton Group проделала огромную работу по подавлению негатива в прессе о своей паршивой овце в семье. Статей о Максе гораздо больше, чем о Треворе. И я сомневаюсь, что Бет с первого взгляда поймет, что Макс — ее дядя.
Я мысленно сравниваю двух мужчин. Младший брат Макса худощавый, обходительный и болтливый. Жизнь вечеринки. Громкий. Кокетливый. Он привлекает внимание всех в комнате.
Макс, с другой стороны, вероятно, разнес бы комнату своим холодным взглядом, а затем удалился бы в кабинку в одиночестве, чтобы придумать новые и креативные способы помучить меня.
— Мама, я не ребенок. Мне семь.
— Дорогая, семь лет — это само определение ребенка.
— Пожалуйста. Я не создам проблем, если приду.
Нет, это слишком большой риск.
— Что, если Бейли и Майкл поедут с нами? Тетя Санни сможет понаблюдать за нами, пока ты будешь фотографироваться.
— Элизабет, смени тему, — выдавливаю я.
Она вздыхает и переворачивает планшет. — Еще один вопрос. Кто делал тебе прическу? — Она указывает на фотографию, где мои локоны спадают на плечи. — Это выглядит действительно красиво.
— Спасибо тебе.
— Не могла бы ты попросить парикмахера сделать мне прическу?
— Нет, Элизабет.
— Почему бы и нет?
— Потому что я так сказала.
— Почему ты злишься? — Она морщит нос.
— Я не злюсь.
— Ты что-то скрываешь?
— Я сказал, что это не так!
Ее глаза сужаются, и она пристально изучает меня.
Я открываю рот и тут же захлопываю его. Она говорит не о своем отце, Дон. Будь спокойна. Она не знает.
— Я не сделала ничего плохого, — бормочет она. — Почему ты кричишь?
Она права. Это моя вина.
Зуд начинается у меня на шее и распространяется на щеки. Такое чувство, что меня загнали в угол и со всех сторон в меня стреляют копьями.
Какая часть правды окажется в центре внимания? Что, если моя дочь узнает, кто ее отец? Кто его семья?
Я беру ее за руку и сжимаю в знак извинения.