Дерзкий роман (ЛП)

Я потираю затылок, чувствуя себя особенно глупо. Почему я так отреагировал, когда увидел, как она ладит с Джефферсоном? Что со мной не так?
Стремясь дистанцироваться от нее, я листаю файлы, которые принес, и сосредотачиваюсь на работе, пока Джефферсон не останавливает машину перед складом.
— Возвращайся в офис, — говорю я ему. — Я позвоню тебе, когда мы закончим.
— Да, сэр. — Он кивает мне.
— Пожелай мне удачи, Джефферсон, — бормочет мисс Баннер, бросая на него нервный взгляд.
Он ободряюще взмахивает кулаком. — У тебя получится.
Она улыбается.
Я киплю.
Указывая на склад, я выпаливаю: — Давай зайдем внутрь.
Дон перестает улыбаться и бросает на меня свой обычный хмурый взгляд.
Я возвращаю его полностью.
Мы чопорно входим в огромную комнату, где кипит жизнь. Вешалки для одежды скользят по полу, толкаемые быстро идущими стилистами. Ассистенты устанавливают свет на белом фоне, и невысокий мужчина выкрикивает инструкции из режиссерского кресла.
Я останавливаю Дон протянутой рукой. — Позволь представить тебе режиссера.
Она моргает один раз. Дважды.
— Мисс Баннер?
— Да? — Ее глаза стреляют в меня. Они выглядят… в ужасе. Где нетленное Росомаха, который сказал мне сегодня утром?
— Ты в порядке?
— Конечно, я в порядке, — огрызается она.
— Тогда почему ты потеешь? — Я провожу большим пальцем по жидкости, стекающей по ее темному лбу.
— Жарко.
Сегодня погода прохладнее, чем обычно.
— Давай. — Я кладу руку ей на поясницу и подталкиваю к режиссеру.
— Мистер Стинтон. — Он берет мою руку и тепло пожимает ее. Он протягивает то же самое Дон, но его рука безвольно опускается, когда он видит ее лицо. — Боже мой. Посмотри на эти скулы. — Он тянется к ее подбородку. Затем останавливает себя. — Можно мне?
Она поджимает губы, но соглашается.
— Честное слово. — Он наклоняет ее голову из стороны в сторону. — Эти ракурсы. То, как свет падает на твое лицо… о. Ты занималась моделированием лица?
— Эм…
— Если бы ты не была такой низкорослой, ты могла бы стать следующей Наоми. Бедняжка. Хотя эти маленькие ножки…
Я становлюсь перед ней. — Режиссер, она здесь не для того, чтобы профессионально работать моделью. Вы читали содержание. Это ее представление миру как лица Stinton Auto. Я хочу жестоко, но доступно.
— Правильно. Конечно. Конечно.
Я поворачиваюсь к мисс Баннер. — Сейчас ты сделаешь прическу и макияж.
— Прическу? — Ее глаза расширяются, и она дотрагивается до накидки на голове.
— Не волнуйся. Я пригласил известный салон. Стилист должен знать, как обращаться с… — Я запинаюсь на словах ‘черные волосы’ и думаю, не обидится ли она. — У тебя особый тип волос. — Я не хочу настраивать ее против себя или пугать еще больше, чем она уже есть. — Думай об этом как о дне спа.
Она снова смотрит на фотосессию, и ее зубы стучат. — День спа. Точно.
— Я сейчас подойду. — Я указываю на место рядом с режиссерским креслом. — Если у тебя возникнут какие-либо вопросы, найди меня.
Почему-то я сомневаюсь, что она меня услышала. Ее шея напряжена, а глаза смотрят так, словно она пробуется на роль статиста в фильме о зомби.
Один из помощников хватает ее и уносит с глаз долой. Когда она уходит, я сажусь на свое место и работаю со своим планшетом.
Несколько минут спустя кто-то подбегает ко мне. — Мистер Стинтон.
Я поднимаю взгляд.
Помощница теребит свои растрепанные волосы. — Есть проблема.
— В чем проблема?
— Мисс Баннер и парикмахер ссорятся.
— ЧТО? — Я отодвигаю планшет и быстро двигаюсь за ней.
В тот момент, когда я захожу в гримерную, мои глаза ищут Дон. Я нахожу, что она пристально смотрит на тощего мужчину. На ней черная накидка на груди, а волосы разметались по лицу. Он также насквозь мокрая, и из нее торчит несколько сломанных гребней.
У стилиста на шее повязан шарф, и его взгляд горит раздражением.
Мисс Баннер грозит ему пальцем. — Если бы вы что-нибудь знали о черных волосах, вы бы знали, что пытаться расчесать их, пока они влажные и не увлажненные, чрезвычайно вредно. Вы также должны знать, что такой крошечной расческой нельзя распутать такие густые волосы. И вы также должны знать, что называть мои волосы ‘растрепанными’ в лицо крайне оскорбительно.
  
Его щеки розовеют.
Я делаю шаг вперед, и все в комнате оборачиваются, чтобы посмотреть на меня. — Что здесь произошло?
Дон отводит взгляд и закрывает рот.
Парикмахер набрасывается на меня. — Мистер Стинтон, эта… Девушка думает, что знает о волосах больше, чем я. — Он закатывает глаза. — Это смешно. Я стилизовал многих чернокожих знаменитостей. Ни одна из них не вела себя так.
— У каких чернокожих знаменитостей ты укладывал натуральные волосы? — Дон рычит на него. — Назови их.
Парикмахер открывает рот, а затем захлопывает его.
Дон постукивает ногой по земле в ожидании.
Когда он понимает, что не может ответить на вопрос, он поворачивается ко мне и скулит: — Ты видишь? Она такая громкая и злая. Если бы она помолчала и позволила мне делать мою работу…
— Ты помолчи, — рычу я.
Его снисходительная ухмылка исчезает, а лицо бледнеет. — Что?
— Ты. Будьте. Тише. — Я указываю на мисс Баннер. — Она говорит вам, что ей неудобно из-за того, что вы делаете с ее волосами. Какую часть этого вы не понимаете?
— Но… но…
Я отстраняюсь от него и обращаюсь к Дон. — Я сказал Хиллсу найти салон, специализирующийся на черных волосах, и мы, очевидно, промахнулись. Дай мне минутку, чтобы найти кого-нибудь другого.
У нее отвисает челюсть.
Я жестом указываю на одного из помощников. — Пожалуйста, проводите этого человека.
Стилист краснеет. — Как ты смеешь! Да будет тебе известно, что я выиграл премии hair awards по всей стране. Я знаю, что делаю!
— Поторопитесь. Он громкий и злой. — Я смотрю на него сверху вниз. — Те самые черты характера, которые он, кажется, ненавидит.
— Сэр. — Помощник сжимает руку стилиста.
Он отмахивается от нее и уходит сам.
Я иду за ними.
— Стинтон.
Я останавливаюсь. Поворачиваюсь. Встречаю Дон.
Она откашливается. Потирает затылок. — Если слишком сложно вовремя нанять другого стилиста, я могу попробовать сделать прическу сама.
— Нет, — рявкаю я, все еще раздраженный из-за этого парикмахера. — Я разберусь с этим.
Ее мягкое выражение лица снова становится жестким. — Хорошо. Делай, что хочешь.
Я выскакиваю из комнаты и набираю Ваню. Она отвечает после первого гудка, чему я всегда удивляюсь, учитывая, насколько напряженный у нее график.
— Макс. Вау. Ты звонишь мне дважды за неделю? Должна ли я предположить, что скоро наступит конец света?
— Мне нужен чернокожий парикмахер. Статистика.
— Что?
— Ты распускаешь волосы, когда не работаешь моделью, верно? Ты должна кого-то знать. Или, по крайней мере, ты можешь указать мне правильное направление.
— Под ‘не’ ты подразумеваешь естественность?
— Да.
— Конечно, я кое-кого знаю. Но почему ты спрашиваешь меня? Разве у тебя обычно нет лакеев для таких дел?
— Просто дай мне информацию, Ваня.
— Что я говорила тебе о рычании на меня, Макс?
Я закатываю глаза.
— Если бы не твоя мама, я бы не стала мириться и с половиной твоего дерьма.
Я потираю переносицу. — Это срочно, Ваня.
— Отлично. Пришли мне свое местоположение. Я работала со всеми лучшими парикмахерами. Приедет к вам через пятнадцать минут.
— Так скоро?
— Ты знаешь, почему я такая успешная, не так ли? Это потому, что мое время — деньги.
— Тогда, думаю, я у тебя в долгу.
— Ты должен мне больше одного, но я рассчитаюсь с тобой, когда буду в городе.
Я вешаю трубку и возвращаюсь к Дон. Она сидит в кресле, ее тонкие пальцы перебирают одну из гребенок, запутавшихся в ее волосах. Стиснув зубы от разочарования, она дергает и дергает, но гребень, кажется, укореняется все сильнее.