Временная жена (ЛП)

Я поднимаю его пустую руку и смотрю на нее с укором.
— Когда это я отказывалась от своих слов? — спрашиваю я, прижимая его ладонь к своей щеке и закрывая глаза на мгновение. — Так не пойдет.
Я отпускаю его руку и тяну за галстук, умело развязывая его в одно движение. Лука улыбается и кусает губу, крепче обнимая меня за талию. Я не отрываю от него взгляда, снимая цепочку с его шеи.
  
— Давай избавимся от этого, — шепчу я, пока последние сомнения испаряются, и надеваю его обручальное кольцо на его палец, широко улыбаясь.
— Ты уверена? — спрашивает он с легким сомнением в голосе. — Обратного пути не будет, Валентина. Я больше никогда тебя не отпущу, и с этого момента ты навсегда останешься Виндзор.
Мое кольцо можно было бы выдать за фамильную реликвию или подарок, но его… Его кольцо однозначно обручальное. Уже через несколько часов слухи о нас разлетятся по всему офису, дойдя даже до почтового отделения.
Я киваю:
— Я никогда не была так уверена. Я люблю тебя, Лука. У меня нет ни малейшего сомнения. Я хочу всего — с тобой.
Его пальцы зарываются в мои волосы, и он притягивает меня к себе с такой жадностью, что я теряю всякую способность к рассуждению. Он целует меня медленно и глубоко, оставляя меня дрожать от желания, когда наконец отрывается от моих губ. Его лоб касается моего, дыхание сбивчивое.
— Позволь мне отменить встречу.
Я смеюсь и быстро целую его в губы:
— Даже не думай.
— Пожалуйста?
Я кусаю его за нижнюю губу, затем касаюсь поцелуем уголка его рта:
— Даже не мечтай.
Он стонет и бросает на меня умоляющий взгляд, заставляя меня рассмеяться:
— Зайди ко мне в кабинет после встречи. Я все-таки должна тебе одно признание.
Лука поднимает бровь и качает головой:
— Ты собираешься держать меня в неведении целое утро, да?
Я отступаю на шаг, сияя широкой улыбкой:
— Конечно.
Улыбка мгновенно сходит с моего лица, когда я оборачиваюсь и вижу трех наших ассистенток, ошеломленно глядящих в окна с широко распахнутыми глазами. Они… они все видели?..
— О боже. — Как я могла забыть о них? С моего старого рабочего места кабинет Луки просматривается идеально.
Лука смеется, и я одариваю его сердитым взглядом, но это только еще больше его развлекает:
— Наконец-то, — говорит он с довольным блеском в глазах.
Я качаю головой и ухожу из кабинета, лицо пылает от смущения. Никто из ассистенток не решается встретиться со мной взглядом, и я уверена, что они красные, как помидоры, точно так же, как и я. Я все еще пытаюсь прийти в себя, когда сажусь в свое кресло, надежно скрытая в стенах своего кабинета.
Черт возьми, он действительно заставляет меня терять все хладнокровие. Рядом с ним я превращаюсь в ту самую девушку, которую считала давно забытой. Разве я имею право быть такой счастливой? Не слишком ли многого я прошу, мечтая, чтобы это длилось вечно?
Я вздыхаю, мое счастье слегка меркнет, когда я открываю почту. Похоже, Джессика отказывается рассматривать наше предложение о покупке, если только сам Лука не будет курировать эту сделку. Эта мысль неприятно царапает меня, и я ненавижу себя за это. Я хочу доверять своему мужу, особенно потому, что он как никто другой заслуживает моего доверия.
— Валентина.
Я поднимаю взгляд, удивленная:
— Лука, прошло всего пятнадцать минут с тех пор, как я вышла из твоего кабинета.
Он пожимает плечами, подходя ко мне:
— Эта встреча была полным бредом. Все, о чем там говорилось, можно было уместить в письме, так что я быстро свернул ее… — Он замолкает, его взгляд приковывается к табличке на моем столе.
— Черт, — выдыхает он с выражением, которое я никогда не забуду. Он замирает перед моим столом и кончиками пальцев проводит по надписи. Вот оно — настоящее счастье. Вот как оно выглядит, вот как оно ощущается.
— То самое признание? — спрашивает он, его взгляд то и дело скачет с таблички на меня, как будто он не может оторваться от нее. — В чем оно?
Когда он смотрит на меня так, все мои тревоги исчезают. Я обещала ему, что дам нам честный шанс, и именно это я собираюсь сделать. Я беру пульт с рабочего стола и делаю окна в кабинете матовыми, решив не повторять свою ошибку. Глаза Луки расширяются, а затем на его лице появляется лукавая ухмылка, прежде чем он подходит ко мне.
— Пообещай, что простишь меня, — прошу я, поднимаясь с кресла и толкая его, заставляя рухнуть в него вместо меня.
Он ухмыляется, откинувшись на спинку кресла.
— Ты знаешь, что я это сделаю, потому что ты никогда не сделаешь ничего такого, за что я не смог бы тебя простить.
— Я бы не была так уверена. — Он поднимает брови, когда я опускаюсь на колени между его ног. — Это была тщательно продуманная многолетняя интрига. Я полностью тебя одурачила.
На мгновение я вижу, как его вера в меня пошатнулась, но затем я кладу руки ему на колени, и он улыбается.
— Расскажи мне, малышка.
Я медленно поднимаюсь по его бедрам, глядя на него снизу вверх, едва сдерживая улыбку.
— Лука… я не люблю розовый цвет.
Он расхохотался и зарылся рукой мне в волосы.
— Что? Маркеры и липкие записки? Ручки, скрепки? Заметки для встреч, которые ты передавала мне, напечатанные на розовой бумаге?
Я расстегиваю его брюки и хватаю его член, восхищаясь тем, что он уже твердый для меня. Я облизываю губы и прижимаю кончик его члена к своему рту.
— Я просто делала это, потому что знаю, как сильно ты ненавидишь розовый. Прости меня, малыш. Я определенно заслуживаю наказания за то, что обманула тебя таким образом, не так ли?
— Да, — говорит он, заправляя руку мне в волосы. — Заслуживаешь.
Он крепко сжимает мои волосы, когда я глубже беру его в рот, без конца дразня его языком. Зная, как сильно он меня хочет, мое собственное желание быстро возрастает. Есть что-то особенное в том, чтобы быть действительно желанной.
— Я чертовски люблю тебя, — стонет он, немного сильнее и быстрее толкаясь, но никогда не доводя меня до точки, чтобы я не подавилась. Я смотрю на него, и он смотрит на меня с абсолютной преданностью, и я еще сильнее беру его в рот.
Я не думала, что у меня осталось сердце, чтобы отдавать его кому-то, но, возможно, это потому, что он украл его задолго до того, как я это осознала.
Глава 54
Лука
Я бросаю взгляд на свои карманные часы и улыбаюсь, глядя на фото Валентины внутри. Отец когда-то сказал мне, что передаст их мне, если я женюсь, и что тогда я должен буду вставить в них фотографию своей жены. Я не думал, что когда-либо смогу заменить старый, выцветший снимок матери, но теперь понимаю.
Теперь я понимаю, зачем отец велел мне поместить сюда фото жены. Это помогает мне не терять фокус и напоминает, ради чего все это. Напоминает, что каждая секунда, потраченная впустую, — это секунда, которую я мог бы провести с ней. Вот почему меня еще больше раздражает, что я сижу здесь.
— Надо признать, предложенная вами цена справедливая, — говорит Джессика.
Я захлопываю часы и тяжело выдыхаю.
— Тогда зачем ты настояла на этой встрече, вместо того чтобы просто принять наше предложение?
Каждые несколько минут ее взгляд скользит к моему кольцу, но выражение лица остается непроницаемым. Я знаю, что она хочет спросить, обручальное ли оно, но, на удивление, молчит. Меня бесит смотреть на нее. Но еще больше бесит то, что Валентина вообще отправила меня на эту встречу.
Я знаю, зачем моя жена это сделала. Она хочет доказать, что действительно дает нашему браку шанс, что выбирает доверять мне, несмотря на свои страхи. Хочет показать, что не позволит личному вмешиваться в работу. Но это не то, чего хочу я.
  
Я хочу, чтобы она вышла из себя из-за меня, как я схожу с ума от каждого мужчины, что приближается к ней. Хочу, чтобы ревновала, теряла голову, потому что не в силах себя контролировать, когда дело касается меня. Хочу, чтобы хоть иногда она была такой же безумной, как я. Мне нужно знать, что она любит меня так же, что я свожу ее с ума.