Временная жена (ЛП)

Я долго была уверена, что для него ничего не значу, но теперь начинаю понимать: Лука далек от того, кем я его считала. Я всегда думала, что знаю, как работает его разум, но, похоже, ошибалась.
— Иди сюда, Валентина, — говорит он, поворачиваясь ко мне лицом.
Я подхожу ближе, мои бедра чуть раскачиваются в такт шагам, алый подол юбки подыгрывает в такт моим движениям. Лука внимательно осматривает меня, на его губах играет удовлетворенная улыбка. Я никогда не смогу насытиться этим взглядом. Он всегда смотрит на меня так, будто я — самое красивое, что он когда-либо видел. Хотя я знаю, что это не так.
  
Его взгляд опускается к цепочке у меня на шее, и он цепляет ее пальцем, чуть нахмурившись. Затем он резко дергает за нее, вынуждая меня шагнуть вперед, ближе к нему. Я затаиваю дыхание, опасаясь, что он порвет цепочку.
— Надень его сегодня, хотя бы ради нее, — тихо говорит он, и в его голосе слышится разочарование. — Или ты хочешь, чтобы моя бабушка подумала, что я даже не подарил тебе кольцо?
Я опускаю взгляд на кольцо, висящее у меня на груди, и медленно киваю.
— Я надену его, если ты сам мне его наденешь, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю осознать, что сказала.
В глазах Луки вспыхивает что-то теплое, лед внутри них немного тает. Он улыбается.
— Да? — шепчет он, расстегивая застежку и позволяя кольцу соскользнуть с цепочки.
Он берет мою руку и накрывает ее своей, затем медленно надевает кольцо мне на палец, не отрывая от меня взгляда.
— Вот так? — спрашивает он, а в его глазах плещется что-то похожее на тоску.
Я киваю и осторожно касаюсь его виска кончиками пальцев, невесомо поглаживая.
— Я не буду больше его снимать. Только в офисе, хорошо? Обещаю. Я просто не думала, что это что-то значит для тебя, Лука.
Он подносит мою руку к губам и оставляет легкий поцелуй на моих пальцах.
— Но это так, — шепчет он. — Это что-то значит для меня, жена.
Лука смотрит на меня с выражением, которое я не могу разгадать. Оно похоже на тоску, но как он может тосковать, если я здесь, прямо перед ним?
Я медленно провожу пальцами по его прессу, затем выше, по груди, пока не добираюсь до цепочки у него на шее. Осторожно расстегиваю ее, и его кольцо соскальзывает в мою ладонь. Мое сердце сбивается с ритма, когда он продолжает смотреть на меня так же пристально.
Я надеваю кольцо ему на палец и медленно провожу по нему большим пальцем.
— Кажется, теперь я понимаю, — тихо говорю я, рассматривая, как кольцо смотрится на его руке.
Я переплетаю наши пальцы и поднимаю взгляд.
— Мне нравится, как оно смотрится на тебе, но еще больше мне нравится, как это ощущается.
Лука улыбается, его пальцы скользят к моему лицу, убирая прядь волос за ухо.
— Чувствуется так, будто я твой, да?
— Да, — шепчу я.
— Хорошо, — говорит он, вплетая пальцы в мои волосы и притягивая меня к себе. — Потому что это так.
Он наклоняет голову, а его губы находят мои. Я закрываю глаза, позволяя себе утонуть в этом поцелуе. Он целует меня медленно, лениво, с какой-то особенной нежностью. В этом есть что-то другое, что-то более интимное, что-то, от чего у меня вдруг начинает щемить сердце.
Я поднимаюсь на цыпочки, углубляя поцелуй, требуя большего. Я не знаю, чего именно прошу, но хочу, чтобы он забрал это внезапное беспокойство, охватившее меня.
Лука опускает лоб на мой, его дыхание сбивается.
— Я не хочу останавливаться… но мы опоздаем, детка, — с тяжелым вздохом говорит он.
Лука отстраняется, и по моей напряженной позе он, похоже, понимает, что я не хочу, чтобы он останавливался. Он ухмыляется и, прежде чем отвернуться, наклоняется, оставляя мягкий поцелуй на моем лбу.
— Помоги мне убедить бабушку сегодня, любовь моя, — шепчет он, снова глядя на меня через зеркало, — и я отблагодарю тебя, как только мы вернемся домой.
Я улыбаюсь и киваю, глядя на него в отражении. Сердце бешено стучит в груди, пока я наблюдаю, как он медленно застегивает рубашку. Лука Виндзор… В нем есть что-то, перед чем становится все сложнее устоять. Когда я выходила за него, я была уверена, что мое сердце останется в безопасности. Но, похоже, я серьезно просчиталась.
Лука подает мне руку, и вместе мы выходим из дома, который уже стал для меня чем-то вроде убежища. Сегодня день, когда мы официально сообщим его семье о нашем браке. Я не знаю, что чувствую по этому поводу. Страх. Вину. Тревогу. Мне страшно, что Сиерра и Рейвен обидятся на меня за то, что я скрывала это от них. Боюсь, что бабушка Анна разочаруется во мне. У Луки сегодня на кону многое, но и я рискую потерять слишком много.
— Все будет хорошо, — уверенно говорит он, когда мы садимся в машину.
Но я не могу в это поверить, пока мы едем на показ мод Рейвен. Это будет первая большая публичная встреча, на которой соберутся все Виндзоры, и даже Дион ради этого прилетел. Мысль о том, как они воспримут новость, терзает меня, и когда мы заходим в зал, я не могу заставить себя поднять голову.
Я чувствую взгляд Луки, но не решаюсь посмотреть на него.
Он переплетает наши пальцы, пока ведет меня к первому ряду, где уже сидят его бабушка и несколько братьев и сестра.
— Бабушка, — спокойно произносит Лука, садясь рядом с ней и усаживая меня рядом с собой. — Мы с Валентиной поженились. Отмени мою помолвку.
Я замираю, уставившись на него в шоке. Это все? Я ожидала чего-то более… тонкого. Думала, что мы сначала отсидим показ, а потом за ужином аккуратно сообщим всем о свадьбе. Но Лука выглядит расслабленным, будто его слова не вызвали бурю эмоций, которая сейчас отражается на лицах его братьев и сестры.
Сиерра открывает рот, но не находит слов. Потом ее взгляд становится острее, и вдруг она качает головой, улыбаясь. Я замираю, а затем медленно выдыхаю с облегчением. Она не злится.
Бабушка Анна смотрит сначала на меня, потом на Луку и качает головой.
— Посмотрим, — тихо говорит она, отворачиваясь к подиуму.
Но я чувствую ее разочарование. Оно давит на меня, как гнетущая тень.
Она была тем, кто поверил в меня, когда я сама в себя не верила. Она поддерживала меня все эти годы, защищая меня даже перед Лукой, когда он пытался уволить меня. А я… Я предала ее.
Я не должна была выходить за Луку, зная, как сильно это ее ранит. Альянс с Ивановыми — один из самых важных для их семьи, и я должна была это уважать. Я не имела права вмешиваться в то, что мне не принадлежит. Должна была найти другой способ достать деньги для своей бабушки. Было бы тяжело, но, может быть, я могла бы взять кредит. Любой другой выход был бы лучше, чем причинять боль единственному человеку, который всегда был на моей стороне.
Теплое прикосновение возвращает меня в реальность. Лука подносит наши сплетенные пальцы к губам, оставляя на моей руке мягкий поцелуй. Затем поднимает голову, его губы изогнуты в нежной улыбке.
— Все будет хорошо, — тихо говорит он.
Я смотрю в его глаза, но не могу заставить себя поверить в эти слова.
Он наклоняется ко мне, прижимаясь губами к моей щеке. Я зажмуриваю глаза, вбирая в себя его тепло, пытаясь заглушить панику в груди.
— Улыбнись, — шепчет он, его глаза сверкают хитринкой. — Или нас разоблачат.
Он приближается еще ближе, его нос скользит по моему, прежде чем его губы снова накрывают мои. Он целует меня мягко, неторопливо, и когда отстраняется, его губы задерживаются на моих чуть дольше, чем следовало бы.
Лука опускает лоб ко мне, его дыхание неровное.
— Как ты так хорошо играешь? — шепчу я. — Это… все… Твоя доброта, твои прикосновения… Это просто то, как ты думаешь, что должен относиться к жене? Или ты обманываешь и меня тоже?
  
Он целует меня в щеку, едва касаясь губами кожи, затем подносит их к самому моему уху.
— Ты скажи мне, Валентина… Реально ли это?
Глава 32
Лука
— Объяснись, — голос бабушки звучал холодно, руки крепко сцеплены на коленях. Она выглядела как настоящая хозяйка дома — до кончиков пальцев, до напряженной складки на лбу.