Временная жена (ЛП)

Валентина прочищает горло, поднимая на меня холодный взгляд и натянутую, фальшивую улыбку — ту самую, которой она одаривает меня в последние месяцы. А этому ублюдку она только что улыбалась по-настоящему.
— Ничего особенного, — отвечает она холодным тоном. — Тео принес мне отчет, о котором я его просила.
— И почему, черт возьми, он не мог отправить его по почте? — огрызаюсь я. — Если у тебя проблемы с электронной почтой, надо обращаться в IT, — добавляю, бросая взгляд на бумаги на ее столе. Что за жалкая отговорка? Кто вообще сейчас распечатывает отчеты?
  
Тео неловко трет затылок, а Валентина встает, бросая на меня раздраженный взгляд, который только раззадоривает мою злость. Она всерьез думает заступиться за него?
— Можно тебя на пару слов? — бросаю я, с трудом сдерживая ярость.
Она кивает и берет с стола небольшую посылку.
— Конечно. Она только что пришла, я как раз собиралась занести ее тебе.
Я киваю, жестом указывая на свой кабинет. Тео провожает ее взглядом, и я вскидываю бровь, вызывающе глядя на него. Он смущенно отводит взгляд и спешно уходит, не подозревая, что только что попал в мой черный список. Я теперь буду пристально следить за каждым его шагом, и если он хотя бы раз оступится, я его уволю к чертям собачьим. Наплевать, что он один из наших лучших сотрудников. Я уже дал ему шанс после того, как он пытался пригласить мою жену на свидание. Один раз — это максимум, что он от меня получил.
Я вхожу в кабинет и вижу Валентину перед своим столом с посылкой в руках. Она — единственная, кому я доверяю расписываться за мои отправления, и я надеюсь, что в этой коробке то, о чем я думаю. Пришло быстрее, чем я ожидал.
Закрыв дверь, я нажимаю кнопку, зашторивающую окна. Ее глаза расширяются, когда я подхожу ближе, и она невольно отступает, пока ее бедра не упираются в край стола.
Я усмехаюсь без капли веселья, наклоняясь вперед и упираясь ладонями в стол с обеих сторон от нее, как бы запирая ее в клетке.
— Тебя не было, когда я проснулся. Избегая меня, ты не добьешься того, чтобы наше шоу выглядело убедительно.
Ее щеки заливаются румянцем, взгляд ускользает в сторону.
— Лука, мы на работе.
Я улыбаюсь шире и киваю в сторону затемненных окон.
— Никто нас не видит, Валентина. Ты сама настояла на том, чтобы никто не узнал, и я соблюдаю это правило. Если бы все зависело от меня, Тео Миллер уже знал бы, что ты моя.
Ее глаза вспыхивают гневом.
— Я тебе не принадлежу. Не по-настоящему.
Мои челюсти сжимаются так крепко, что скулы начинают болеть.
— Похоже, у нас недопонимание, — произношу я, прижимаясь к ней всем телом, чувствуя, как ее дыхание сбивается. Я запускаю руку в ее волосы, заставляя поднять лицо, чтобы она смотрела мне в глаза. — Вчера я был с тобой мягок только потому, что видел, как ты нервничаешь. Но это не значит, что дальше все будет так же. Я ясно дал понять, что хочу твое тело. В ближайшие три года каждый дюйм твоей кожи принадлежит мне, Валентина. Каждая улыбка, которую ты подарила этому ублюдку Тео, должна была быть моей. Как ты собираешься компенсировать мне это?
— Ты ненормальный, — шепчет она, но взгляд ее скользит к моим губам. Одного этого взгляда достаточно, чтобы я стал твердым, как камень. Она чертовски невыносима.
— Да, жена, — усмехаюсь я. — Мы уже давно выяснили, что ты сводишь меня с ума. Так что возьми на себя ответственность.
Я крепче сжимаю ее волосы и притягиваю ее ближе, захватывая ее губы с невыносимой для себя настойчивостью. Она стонет мне в рот и тут же обвивает меня руками за шею, прижимаясь ко мне, отвечая на мои поцелуи. Кажется, я никогда не насыщусь ею. Она говорит, что ненавидит меня, но ее тело говорит об обратном.
Мои руки обвивают ее талию, и я поднимаю ее наверх, на свой стол. Валентина раздвигает ноги, и я прижимаюсь к ней, мой член упирается в нее, когда я целую ее. Она сводит меня с ума. Никогда раньше ни одна женщина не могла вывести меня из себя так, как это делает она.
Моя рука скользит по ее бедру, и она вдруг отстраняется, широко распахнув глаза, дыша прерывисто.
— У нас через пару минут встреча, Лука. Мы не можем…
Я смотрю на нее, чуть отстраняясь, и качаю головой.
— Мне нужно всего пару минут, чтобы заставить тебя кончить.
Щеки Валентины заливаются алым, зубы вонзаются в нижнюю губу, и я вижу, как ее тело предательски дрожит от возбуждения. Мои пальцы скользят между ее ног, и этот голодный взгляд смывает остатки моего гнева.
— В следующий раз, когда я увижу, как он с тобой флиртует, у нас будут проблемы, — говорю я, стараясь удержать голос ровным.
— Я знаю, — шепчет она хрипло. — Прости.
Удовлетворенная улыбка мелькает на моих губах, когда я резко разрываю ее колготки, звук раздираемой ткани отдается сладкой музыкой в моих ушах. Валентина тихо ахает, но в ее взгляде горит огонь. Я думал, она будет возмущаться, но вижу, как сильно она этого хочет.
— Мокрая, — шепчу я, — ты вся промокла, малышка, а все, что я сделал, это поцеловал тебя.
Ее глаза распахиваются шире, а я ухмыляюсь, проводя пальцем по влажной ткани, едва сдерживая стон.
— Ты моя жена, — напоминаю я, отодвигая трусики в сторону и чувствуя, как ее горячая плоть сжимается от прикосновения. Я стону, вгоняя в нее два пальца, нажимая на чувствительную точку внутри. — Забыла об этом?
Она стонет, ее руки хватаются за лацканы моего пиджака, тело выгибается мне навстречу.
— Нет… Конечно, нет… — шепчет она, едва дыша.
Я круговыми движениями нажимаю на ее клитор, и ее глаза закрываются, лицо и грудь покрываются румянцем.
— Нет, — приказываю я. — Смотри на меня.
Она моргает, взгляд затуманен, щеки горят. Ее глаза находят мои, в них читается вызов и покорность одновременно.
— Умница, — шепчу я. — Ты мне нравишься такой, детка. Взгляд полный дерзости, даже когда тело покорно подчиняется мне. Ты принадлежишь мне, Валентина. Тебе не обязательно должно это нравиться, но ты обязана помнить это.
Я резко провожу большим пальцем по ее клитору, заставляя ее громко застонать. Черт, как же она чертовски хороша в этом состоянии. Наконец-то я вижу ее по-настоящему своей.
— Как думаешь, что подумают наши сотрудники, если увидят свою неприступную Ледяную Королеву с широко разведенными ногами на моем столе, с юбкой задранной до талии и разорванными колготками? — шепчу я, не отводя взгляда от ее лица. — А как насчет Тео? Что бы он подумал, увидев, как жадно ты двигаешься на моей руке, как отчаянно стонешь подо мной? Может, показать ему? Тогда он точно поймет, что у него нет ни единого шанса. Сделать окна прозрачными?
— Нет! — стонет она, но при этом еще сильнее прижимается ко мне, извиваясь в поисках оргазма. — Лука, не смей…
Я усмехаюсь, испытывая дикое удовольствие от того, как она мне подчиняется.
— Не волнуйся, любовь моя, — шепчу я, скользя пальцами быстрее. — Это зрелище предназначено только для меня. Никто другой его не заслужил.
Ее дыхание становится прерывистым, а я усиливаю ритм, доводя ее до грани.
— Ты хочешь кончить для меня, жена?
Она яростно кивает, вцепившись в лацканы моего пиджака, притягивая меня ближе. Я усмехаюсь, глядя на ее губы, покрасневшие от поцелуев.
— Пообещай, что будешь держаться подальше от этого ублюдка, и, может быть, я разрешу тебе кончить.
Валентина снова кивает, ее глаза блестят от желания.
— Я буду, Лука… Обещаю…
Я никогда не видел ее такой отчаянной, такой до чертиков честной в своих чувствах. Наблюдать, как она разваливается на части подо мной, становится моей новой зависимостью.
  
— Умница, — шепчу я. — Такая хорошая девочка, Валентина. Ты заслуживаешь награды, детка.
Она смотрит на меня с такой мольбой, что мое сердце пропускает удар. Это воплощение всех моих фантазий.
Нет.
Это лучше.
— Кончи для меня, — приказываю я, усиливая давление на ее клитор, толкая ее за край.
— Лука! — вскрикивает она, ее горячая плоть сжимается вокруг моих пальцев в судорожном спазме. Как, черт возьми, я должен пережить ее? Я уже знаю, что как только по-настоящему возьму ее, дороги назад не будет. Она зацепит меня, сведет с ума, сделает посмешищем.