Временная жена (ЛП)

Мне это не нравится. Мысль о том, что я не смогу публично заявить о ней как о своей женщине, раздражает, но мне придется подавить это желание, если я действительно хочу, чтобы она стала моей женой. К тому же, даже если бы я захотел раскрыть правду, я бы не смог — не с помолвкой, висящей надо мной.
— Понял, — отвечаю я. — Но в обмен у меня есть свои условия.
Глава 24
Валентина
  
Лука смотрит на меня мгновение, в глазах у него сверкает жестокий огонек. Никогда не думала, что окажусь в такой ситуации — веду переговоры о своем браке с мужчиной, которого ненавидела столько лет.
Даже сейчас мои чувства к нему остаются сложными. Меня бесит, что он использует мою слабость, чтобы вынудить меня к этому союзу, в котором я не хочу участвовать. И еще больнее осознавать, что даже теперь, когда он собирается сделать меня своей женой, я для него всего лишь инструмент.
Я не уверена, что смогу уйти через три года, не покалеченной. Я могу притворяться, что сделана изо льда, но невозможно отрицать, что Лука воздействует на меня так, как никто другой. За последние несколько месяцев он причинил мне больше боли, чем я думала, что он способен. Сколько останется от моего сердца, когда мы расстанемся?
— Озвучь свои условия, — тихо произношу я.
Он кивает:
— У моей бабушки будут определенные правила, которым мы должны будем следовать. Думаю, они будут такими же, какие она установила для Ареса и Рейвен. Наш брак должен продлиться три года, и на протяжении этого времени мы не можем находиться в разлуке дольше трех дней подряд.
Я сжимаю губы и киваю:
— Это не проблема. Мы не были в разлуке дольше трех дней уже несколько лет, если не считать отпусков.
Лука усмехается:
— Кажется, ты не до конца понимаешь, о чем я говорю. Этот брак может быть временным, Валентина, но он будет охренеть каким реальным. Ты переедешь ко мне. И каждую ночь будешь спать в моей постели.
Я открываю рот, чтобы возразить, но он поднимает руку, усмехаясь:
— Не секрет, что я тебя хочу, но это не моя прихоть. Это правило, которое установит моя бабушка, как только узнает, что мы сделали.
Одна только мысль о том, чтобы делить с ним постель, сбивает меня с толку. Когда он касается меня, я теряю рассудок, всякое самообладание. Я превращаюсь в версию себя, которую едва узнаю. Эта потеря контроля пугает, но в то же время манит.
— Посмотри на меня.
Я прикусываю губу, но все же подчиняюсь, и тут же жар разливается по телу. Воспоминания нахлынули внезапно. В первый раз он произнес эти слова, когда его пальцы были глубоко во мне, когда он играл с моим телом так же, как сейчас играет с моей жизнью.
— С этого дня ты принадлежишь мне, Валентина. Твое тело, твои мысли, твои мечты. Все три года я хочу тебя целиком. Подумай хорошенько, потому что назад дороги не будет. Я не делаю ничего наполовину.
Я киваю и обхватываю себя руками, ощущая странную уязвимость.
— Я могу согласиться на это, — бормочу я, стыдясь того, как мое тело все еще жаждет его, несмотря ни на что. — Но в обмен ты должен пообещать мне верность. Если ты хочешь меня таким образом, мне нужно знать, что ты не прикасаешься ни к кому другому. Я не верю в любовь, Лука, и я бы предпочла брак без чего-то настолько сложного, как любовь, но верность — это то, в чем я не могу пойти на компромисс.
На мгновение мои мысли уносятся в прошлое, в то время, когда я была достаточно глупа, чтобы верить, что моя мать ошибалась, и настоящая любовь все же существует, просто ей не посчастливилось ее найти. Я поднимаю взгляд на Луку, сердце сжимается от боли. Тогда я едва пережила это. Если я влюблюсь в Луку, это меня уничтожит.
Он смотрит на меня так, будто пытается прочесть меня, и я изо всех сил стараюсь держать лицо. Я не хочу и не нуждаюсь в том, чтобы он копался в моем прошлом.
— Я никогда не изменю тебе, Валентина. Пока ты моя жена, для меня будешь существовать только ты. Только тебя я буду касаться, только тебя желать. Даже в мыслях я не позволю себе отвлечься. Я говорю это с полной уверенностью, потому что ты владеешь моими фантазиями куда дольше, чем я готов признать. И вряд ли это изменится в ближайшее время. Возможно, никогда.
Жар поднимается к моим щекам, и я отвожу взгляд. Он… фантазировал обо мне? Как долго?
— Взамен я требую того же. Я исполню все твои желания, Валентина, так что даже не смей искать кого-то на стороне.
Я опускаю глаза и киваю.
— У тебя не будет причин волноваться. Я всегда буду тебе верна. Но это единственное, что я тебе дам. Три года — это долгий срок, и за это время мы наверняка перепутаем вожделение и интимность с любовью, но я не хочу, чтобы это на нас повлияло. Любовь мимолетна. Это химическая реакция, которая со временем угасает, и она не может быть фактором в нашем браке. Как бы нам ни казалось, что мы чувствуем, я хочу, чтобы через три года мы разошлись, как и договорились. Во что бы то ни стало. Я хочу заранее знать, когда все закончится, а не ждать дня, когда это капризное чувство под названием любовь окончательно исчезнет. Я хочу управлять своей жизнью, а не быть игрушкой в руках ненужной эмоции.
Он внимательно смотрит на меня, словно пытаясь понять, что заставило меня сказать это. И был ли причиной другой мужчина. Но, как всегда, Лука не задает вопросов.
— Ты говоришь мне не влюбляться в тебя?
Мое сердце пропускает удар, и я опускаю глаза.
— Полагаю, что да.
— Посмотри на меня, — говорит он снова, его голос низкий, опасный.
Я не могу контролировать, как учащенно начинает биться мое сердце, когда я поднимаю голову. Нервы расшатывают мою решимость.
— Я могу дать тебе это обещание, но ты уверена, что не пожалеешь? А если окажется, что вместе мы действительно счастливы и не захотим расставаться через три года? А если ты влюбишься в меня?
Я усмехаюсь без тени веселья и качаю головой.
— Этого никогда не случится.
Лука поднимает брови, и на мгновение мне кажется, что в его глазах мелькает что-то похожее на боль или разочарование. Но, без сомнения, мне это просто показалось.
— Хорошо, — говорит он. — Мы не будем влюбляться друг в друга.
Настоящее облегчение накрывает меня, и я медленно выдыхаю. Этот договор неизбежно принесет в нашу жизнь хаос, и лучше сразу избавиться от возможных недоразумений. Я согласилась выйти за него, но я не намерена терпеть еще больше боли.
— Помимо условий, которые потребует моя бабушка, есть еще кое-что, о чем я хочу попросить тебя.
Я киваю, заинтригованная. В его голосе звучит неуверенность, и я никогда не видела Луку таким измученным. Чего же он хочет?
— Я хочу, чтобы ты помогла мне осуществить наследие моего отца.
Его отца? Лука никогда не говорит о родителях, так что услышать это сейчас — более чем неожиданно.
— Те планы реструктуризации, с которыми ты мне помогаешь, — не мои. Это планы моего отца. После его смерти мне достался дневник, в котором он изложил свое видение Windsor Finance, и я хочу воплотить его мечту в реальность. Мне нужна твоя помощь. Честно говоря, я не думаю, что смогу сделать это без тебя, Валентина.
Я смотрю на него в полном молчании. Всегда задавалась вопросом, почему он так агрессивно расширяет компанию, приобретая активы, которые, казалось бы, нам не нужны. Годы назад он начал стратегически покупать все — от платежных систем до компаний, занимающихся технологиями глубокого обучения. Я не понимала, зачем, но Лука никогда не объяснял. Он просто отдавал приказы, а я исполняла их.
Теперь Windsor Finance — это не просто банк. Мы занимаемся управлением активами, поглощениями, торговлей, и многим другим. Все это под руководством Луки.
  
— Мой отец мечтал, чтобы Windsor Finance стала компанией, которая влияет на повседневную жизнь людей. В наше время это значит не просто обслуживать клиентов банка, но и управлять платежными системами, через которые проходят транзакции других банков. Конечно, с развитием технологий видение изменилось, но я хочу сохранить идеологию отца. Он может не увидеть, как его мечта сбывается, но я все равно хочу сделать это для него.