Заложница

– Не расстраивайся из-за праздника, сестричка! Мы потом отметим его ещё раз, когда всё закончится. У тебя будут и фейерверки, и танцы, и всё, что захочешь!
– Спасибо… Лара, скажи… Ты любишь лорда Гэри?
Тонкие стрелочки бровей сестры ползут вверх:
– Конечно. Я выхожу за него замуж.
Пытливо всматриваюсь в спокойное, бледное лицо:
– И для тебя сейчас не светит солнце?
Удивлённый взгляд в окно:
– Валери, ночь давно, какое солнце?
Заснуть мне удаётся всего на пару часов, больше ворочаюсь. Встаю до восхода, стараясь никого не будить, выскальзываю во двор. И натыкаюсь на Вэрэйна. Брат вылезает из верхолёта, мрачный, ссутулившийся, лоб прорезали морщинки. Подходит, обнимает, треплет по плечу:
– Не спится? Испортили тебе такой день!
Глядя в усталое лицо, чуть не признаюсь, что портить уже было нечего. Но вместо этого спрашиваю:
– А ты совсем не ложился?
– Некогда. Нужно было облететь селения. Предупредить Старших, передать им деньги на всякие непредвиденные расходы. Война непредсказуема.
Глажу его сильную руку:
– Ты молодец, Вэр. Запросто справляешься с огромными землями. Отец бы тобой очень гордился!
Его лицо светлеет:
– Спасибо, сестрёнка.
Набираюсь храбрости:
– Что было в конверте, который ты получил от Лэнлорда? Особые распоряжения?
Брат кривится, словно укусил нечто мерзкое:
– Азиайр велел мне оставаться в Бэргри. Не подозревая об Источнике, он не знает, что я не нуждаюсь в его указаниях! Защита Источника – обязанность рода Бэрг с тех пор, когда сами Азиайры были захолустными лордами с востока! Или он думает, что я забуду о долге, брошу свою землю, людей, находящихся под нашим покровительством, и побегу воевать во имя его ослиного упрямства? Достаточно того, что моя сестра вместо свадьбы ждёт вестей с поля боя!
Мой рот распахивается сам собой. Никогда до этого дня я не слышала, чтобы Вэрэйн отзывался о ком бы то ни было столь резко, тем более – о Лэнлорде! Заметив мой испуг, брат виновато вздыхает:
– Прости, Валери… Не стоило вываливать на такую хорошую, чистую девочку грязь большой политики. Но когда я думаю о том, чем грозит моей земле развязанная по вине властного самодура война с Рэврой, мне не совладать с яростью. Даже если мы победим, последствия долгим эхом отзовутся в каждом уголке Арвэра.
– Даже? – переспрашиваю я.
Вэр смущается:
– Забудь. И никому не передавай мои слова. Не хватало ещё, чтобы наследника Бэргов обвинили в измене или, что хуже, недостатке мужества… Ты собралась гулять?
– Это лучше, чем глазеть в потолок и думать о том, – я чуть не выпаливаю: «как там Ройм», вовремя поправляюсь, – что происходит на Границе.
– Правильно. Сестрёнка, проверь, пожалуйста, не подсохло ли поле у Больших Дубков. Там при распашке неожиданно наткнулись на грунтовые воды так близко к поверхности земли, что бывшая поляна превратилась в болото. Только близко не подходи – утонешь.
Польщённо киваю. Вот и от меня какая-то польза!
– Папа, а почему девочки такие слабые? Сын Рамеры младше меня, но он и бегает быстрее, и дерётся лучше. Поднимает ящик, который я с места стронуть не могу! И ростом выше на голову, руки, как у меня ноги! Несправедливо!
– Когда ты подрастёшь, Валери, ты столкнёшься не только с физическим превосходством мужчин. Многие из них станут внушать тебе, что и внутренне ты им уступаешь. Глупее, легкомысленнее, не способна ни к какой серьёзной деятельности. Не верь. Запомни: кроме физиологических отличий, между вами нет разницы. Ты по-прежнему не сдвинешь ящик, который поднимает сын кухарки, но это не значит, что он лучше тебя. Вы просто разные. Женщина может быть не менее сильной – духом и волей.
Поле на опушке дубовой рощи издали поблёскивает в лучах восходящего солнца, что пробиваются через тающий туман. Жидкая грязь, в которую превратилась земля, перемежается водой. Белоснежное платье на мне благоразумно подсказывает, что соваться туда не следует. Стою на дороге, любуясь рассветом. Небо и золотое, и розовое, и сиреневое одновременно, ни единой тучки, только птица вдалеке.
 
Странная какая-то птица. Беспорядочно мечется, виляет из стороны в сторону, то резко заберёт вверх, то круто срывается вниз. Раненая? Всматриваюсь с тревогой. Да это не птица! Верхолёт, военный, чёрный. Дыма нет, повреждений не видно. Проблемы с двигателем? Или с водителем?!
Я понимаю, что аппарат пытается сесть на поле, лишь когда верхолёт падает недалеко от меня. Неудачно, боком. Плюнув на платье, несусь туда. Жив ли управляющий механизмом человек?! Ноги утопают в жиже по щиколотку, но меня это злит меньше, чем то, что я пробираюсь слишком медленно.
Дверца верхолёта слетает с петель и шлёпается в грязь, поднимая фонтан брызг. Следом выбирается отчаянно ругающийся парень. Вернее, о том, что вылетающие из него слова – бранные, я догадываюсь. Язык незнакомый, но вряд ли он так молится или здоровается. Какое-то время водитель сползает по обшивке верхолёта, неловко цепляясь руками, затем его пальцы разжимаются, и он летит вслед за дверцей, встречаясь с её острым углом. Непередаваемый взрыв эмоций и выражений.
Наверно, подобную ситуацию проигрывали в мечтах все девушки. Крушение верхолёта, и она – спасительница прекрасного лорда. Но у меня всё всегда не слава богу! Не романтичная поляна в цветах посреди весеннего леса, а распаханное поле с мерзким месивом. А вместо очаровательного лорда… Делаю неуверенный шаг вперёд:
– Господин, вам нужна помощь?
– А как ты думаешь?! – парень отвечает мне на чистом арвэрском. – Дай руку!
Его «тыканье» коробит, но я подхожу и протягиваю ладонь. Он вцепляется мне в запястье перемазанными в светло-бурой земле пальцами. Вторую руку он держит неловко выгнутой. Сломана?
– Нагнись ближе, цыпочка! Ноги скользят!
Проглотив оскорбление, я нагибаюсь и обхватываю его второй рукой. Ну и талия! Мне бы такую! Зато мышцы… Ощущение, что ухватила плавающий в болоте железный столб.
– Осторожнее!
Мне удаётся, наконец, выудить его из жижи и поставить на ноги. Новому нарядному платью конец, оно точно не отстирается. Здоровая рука парня бесцеремонно ложится на моё плечо. Меня никогда не обнимали мужчины, за исключением брата. Подозреваю, что это должно было первый раз произойти не так, во всяком случае, без вреда для одежды.
– Веди к ближайшему дому, где есть здравомыслящие хозяева.
Веди! Скорее уж, тащи!
– Вы в состоянии идти?
– Попробую.
Тем не менее при первом же шаге я слышу стон. Очень тихий, но слух у меня хороший. Останавливаюсь, заглядываю в сверкающие тёмные глаза – единственное, что можно разобрать среди грязи.
– Господин, я могу сходить за подмогой. Брат прилетит, доставит вас…
Он зло обрывает меня:
– Доковыляю, цыпа. И перестань «выкать»!
Не были бы заняты руки, вцепилась бы ему в мор… В лицо, Валери, в лицо. Леди не теряют самообладания, как бы их ни выводили из себя.
У меня нет оснований отнести себя к жалостливым девицам. Не таскала домой ни подбитых птичек, ни лесных зверьков, ни щенков, ни котят. Не потому, что чёрствая и бессердечная – просто в Бэргри не принята жестокость по отношению к животным. Птиц не стреляют, звери бродят свободно. Упитанные, обленившиеся кошки и собаки при кухне чувствуют себя вольготно, бесхозных не водится. Так что спасение данного индивидуума – первый мой опыт подобного рода.
Вначале парень висит на мне всей тяжестью некрупного, но всё-таки мужского тела. Затем мне начинает казаться, что он увереннее опирается на ноги, а во дворе замка я готова поклясться, что горе-верхолётчик идёт самостоятельно, держась за меня исключительно из вредности. Первого же подвернувшегося слугу я посылаю за братом. Не знаю, что он передаёт господину, но Вэр вылетает через минуту, словно меня не просто испачкали, но и избили, а то и обесчестили.