Любовь и Дачный переполох

Сейчас я, вооружившись молотком и ящиком с гвоздями, пытался привести в порядок шаткий стул, который, судя по всему, пережил не одно поколение пьянок и посиделок. Стул скрипел, сопротивлялся, но человек с упрямством механика продолжал вбивать гвозди, будто доказывал миру, что хоть что-то в этой жизни можно починить. Телефон, зажатый между плечом и ухом, слегка сползал, но голос Виктора на том конце линии был таким громким, что казалось, он стоит прямо в комнате.
  
– Ну что, Сень, как там твой дачный рай? – голос друга звучал с ехидцей, словно он уже представлял меня в соломенной шляпе и с тяпкой наперевес. – Баня есть? Лес рядом? Озеро? Или ты там уже по ягодам ходишь, как старушка с лукошком?
– Баня? – хмыкнул, примериваясь к очередной ножке стула. – Баня есть, но в ней, похоже, мыши вечеринки устраивают чаще, чем люди парятся. Лес рядом, озеро тоже. Ягоды? Ну, если Грей не сожрал все кусты, может, и схожу. А рыбалка… знаешь, Вить, я пока не готов сидеть с удочкой и размышлять о вечном. Мне бы этот дом в порядок привести, а то он скрипит громче, чем мои нервы.
Виктор хохотнул так, что в трубке что-то затрещало.
– О, Грей! Как там твой пес? Уже научился приносить тапки или все еще думает, что он волк? Слушай, а соседки там у тебя есть? Ну, такие, знаешь, с косами, в сарафанах, готовые закрутить дачный роман? – подкол в голосе друга был таким явным, что я почти видел, как тот ухмыляется, сидя где-нибудь в своей городской квартире с кружкой пива.
– Да ну тебя.  Какие романы? Мне бы с самим собой разобраться. Приехал сюда нервы лечить, а не ромашки рвать для какой-нибудь дачной принцессы. Грей, кстати, уже половину участка перекопал. Спаниель, а характер – как у бульдозера. Вчера нашел свой кроссовок закопанным.
– Ну, правильно, пес знает, что тебе надо встряхнуться! – не унимался Виктор. – Сень, я серьезно, прикинь: ты, озеро, закат, какая-нибудь красотка с соседнего участка, и вы вместе гребете на лодке. Романтика! А ты там что-то чинишь, как дед на пенсии. Слушай, я на выходные приеду, посмотрю на твой курорт. Заодно проверю, есть ли там эти самые соседки. А то ты, небось, уже забыл, как с женщинами разговаривать.
Я закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. Виктор был из тех, кто мог разрядить любую ситуацию, даже если она пахла тоской и старыми обоями. Друг был ровесником, сорок лет, но вел себя так, будто ему вечно восемнадцать: подколы, шуточки, вечная охота за приключениями.
Иногда казалось, что он специально звонит, чтобы вытащить меня из той темной ямы, в которой я оказался год назад.
Год назад.
Я невольно замер с молоток в руке дрогнул.
Картинки из прошлого, как непрошеные гости, полезли в голову. Служба. Пожар. Крики. Люди, которых он не смог вытащить. Решение, которое принял тогда, казалось правильным в тот момент, но потом…
Потом все пошло не так.
Я винил себя за то, что не досмотрел, не успел, не учел. Коллеги не осуждали – наоборот, хлопали по плечу, говорили, что я сделал все, что мог. Но их слова были как пластырь на открытую рану: не помогали, только раздражали.
Нервы начали сдавать, косые взгляды – реальные или мнимые – резали, как ножи. В итоге я уволился. Не потому, что не справлялся, а потому, что не мог больше смотреть в зеркало и видеть того, кто подвел.
– Эй, Сень, ты там не уснул? – голос Виктора вырвал его из воспоминаний. – Я тебе про романтику толкую, а ты, небось, опять в свою тоску нырнул. Слушай, психотерапевт же сказал: месяц отдыха, свежий воздух, собака. Кстати, молодец, что Грея взял. Хоть кто-то будет тебя пинать, чтобы ты из дома выползал.
– Да выползаю я, – буркнул, отложив молоток и вытирая пот со лба. – Грей, между прочим, уже решил, что он главный ландшафтный дизайнер. Сейчас пойду его искать, а то он, похоже, опять чьи-то грядки разносит.
Поднялся, потянулся, хрустнув суставами, и вышел на крыльцо. Воздух был свежий, с привкусом трав. Забор между моим участком и соседским выглядел плачевно: штакетины покосились, некоторые вообще валялись в траве. Надо бы починить, но это уже не сегодня. Сегодня хватит и того, что я не дал стулу окончательно развалиться.
– Вить, приезжай, серьезно, – сказал в трубку, спускаясь по скрипучим ступенькам. – Места тут красивые. Лес, озеро, все как ты любишь. Только не жди, что я тебе тут курорт устрою. У меня чайник, самовар и Грей – вот и весь сервис.
– Самовар? – расхохотался Виктор. – Ну все, Сень, ты официально старик! Ладно, я приеду, проверю, не отрастил ли ты бороду, как у лесника. И соседок твоих заценю. А то, небось, там одни бабки с огурцами.
– Да иди ты, – усмехнулся, шагая по участку. – Соседок я не разглядывал. Может, и есть кто, но мне не до того. Грей! Грей, где тебя черти носят?
Рыжий спаниель, как по заказу, вынырнул из соседских грядок, с мордой, перепачканной землей, и с видом, будто он только что откопал клад. Морковка, выдернутая из грядки, валялась рядом, а пес гордо вилял хвостом, словно совершил подвиг.
– Это не твой огород, а ну, ко мне! Грей! Домой! Если хозяева увидит, нам с тобой несдобровать.
Грей, не особо впечатленный нотациями, развернулся и скрылся за соседским домом, явно намереваясь продолжить свои раскопки. Вздохнул, поднялся и пошел следом, чтобы поймать этого разрушителя.
– Вить, я тут Грея ловлю, – сказал в трубку. – Он уже соседский огород разнес. Если что, приезжай с лопатой – будем закапывать мои стыд и позор.
– Ха, да ты уже звезда дачного детектива! – хохотнул Виктор. – Ладно, Сень, держись там. Я на выходных заскочу. Привезу пива, а ты готовь самовар. И не вздумай опять в свою тоску нырять. Договорились?
– Договорились.
Сунул телефон в карман и пошел за Греем, легко перебрался через покосившийся забор.
– Грей! – позвал громче, надеясь, что пес не успел натворить дел. Спаниель, услышав свое имя, выскочил из кустов, но снова пропал.
– А ну иди сюда паразит такой! Я кому сказал!
Но было уже поздно, то что я увидел даже у меня не огородника вызвало боль в сердце. Моя грязная собака перерыла половина грядки и сейчас держала в зубах какого-то зверька.
– Молодец, добытчик! А теперь пошли, извиняться будем, паразит такой.
Пес видимо понял свою ошибку подошел ко мне, заглянул в глаза, тушка в его зубах выглядела печально. Поднялся по ступенькам, Грей шел следом, постучал в дверь. Стук вышел громким, уверенным, хотя внутри все сжалось: вдруг сейчас откроет какая-нибудь суровая тетка с кочергой и нам с Греем хана?
Дверь распахнулась, и я замер забыв все слова и буквы алфавита.
На пороге стояла женщина – светлые волосы, глаза, как два осколка неба, и улыбка, от которой, кажется, даже солнце на секунду потускнело. Она смотрела на меня с легким удивлением, а я… я просто стоял, как дурак, забыв, зачем вообще пришел.
Грей, уронил ей под ноги убитого зверька, женщина удивленно расширила глаза, рассматривая моего грязного паса, его трофей, а потом меня.
– Э… здравствуйте, мы тут, это…– выдавил, чувствуя, как голос звучит хрипло, как будто я весь день орал на футбольном матче. – Это Грей. Он, похоже, вашу морковь… того… выкопал, ну и вот, за одно и нашел кое-кого.
Женщина теперь улыбнулась шире, и я вдруг понял, что мой план «успокоить нервы» только что дал трещину.
Сердце стукнуло раз, другой, и где-то в глубине души мелькнула мысль: а может, друг был прав насчет дачных романов?
Но тут же другая мысль, привычная и горькая, напомнила: романы – не для тех, кто таскает за собой багаж из вины и старых ран.
И все же, глядя на эту красивую женщину, я вдруг захотел поверить, что, может, не все потеряно.
  
Может, этот дом, этот пес, этот покосившийся забор – это не конец, а только начало.
Глава 3 Любовь
Стук в дверь еще отдавался эхом в ушах, а я уже стояла, будто приросла к порогу, глядя на незнакомца.
Мужчина был высоким, широкоплечим, в простой футболке, потрепанной временем и, похоже, не одной стиркой. Серые глаза смотрели с нескрываемым интересом и были глубокие, как озеро в пасмурный день.