Охота на гончих
– С чего бы? В отличие от мачехи, наш плакальщик жив и здоров… Хотя да, о вчерашнем конфузе с каплями я не подумал. Астрид, говоришь?
– Ну да, – пожала плечами леди. – Она разбирается.
Советник задумчиво кивнул. Потом завернул пирожки обратно в холстину, пристроил сверток на край сундука и хлопнул рукой по перине:
– Иди ко мне. Ульф, похоже, за водой аж в порт отправился, подремлем еще полчасика. Тебе в такую рань на окраину тащиться не с руки, а за Йеном Творимир присматривает. Вас с Тихоней провожу да пойду… Сыновние чувства на прочность испытывать.
Однако идти лорду Мак-Лайону никуда не пришлось – Йен явился сам. Не прошло и пяти минут после того, как за Нэрис с Ульфом закрылась дверь, не успел Ивар вынуть из ларца бумаги, чтобы освежить в памяти вчерашний допрос, как вопросительное «Эх?» из сеней возвестило о том, что засов все-таки нужно было опустить. Лорд отодвинул ларец и обернулся:
– Творимир? Ты что здесь делаешь?
– Эх, – отозвался, входя, воевода. Вид у него был недовольный, а за правым плечом в полумраке угадывалась знакомая огненная шевелюра.
Обладатель ее, не дожидаясь вопросов, шагнул вперед и склонил голову:
– Доброе утро, лорд Мак-Лайон. Брат сказал, что вы хотели меня видеть? Простите, вчера я…
– Ничего, – прервал Йена советник, из-под полуопущенных ресниц изучая взглядом его бледное лицо. Выглядел парень не лучшим образом, но, по крайней мере, был уже похож на самого себя. – Проходите, располагайтесь. Здесь и правда удобнее беседовать, чем на конюшне.
Норманн, не снимая плаща, опустился на табурет. И, помолчав, сказал:
– Я любил Альви. Кажется, даже больше, чем сам мог предположить… Спрашивайте о чем угодно, лорд. Если это поможет найти убийцу, я отвечу на любой вопрос, даже самый неприятный.
– Благодарю, – кивнул советник, взмахом руки отсылая Творимира в сени. И, усевшись за стол напротив гостя, добавил: – Вопросов у меня немного, но начну я, пожалуй, с главного: позавчера один из моих людей стал невольным свидетелем разговора между вашей мачехой и вашим братом. Госпожа Альвхильд настаивала на том, что в ночь убийства Хейдрун слышала, как Ларс потихоньку покинул дом через заднюю дверь и вскоре тем же манером вернулся. Ваш брат это категорически отрицает. А что касается вас? Не подходила ли к вам мачеха с подобным вопросом?
– Нет, – немного растерянно ответил Йен. – Я даже не знал об этом… И все-таки продолжаю считать, что Ларс в ту ночь никуда не выходил. У него вообще всегда был крепкий сон.
– А у вас?
– Когда как. – Тень улыбки скользнула по пересохшим губам норманна. – Но насчет той ночи, лорд Мак-Лайон, мне вас порадовать нечем. Я действительно спал. Кого бы там ни слышала Альви, это точно был не я.
– Но, возможно, у вас есть свои предположения относительно того, кто это мог быть?..
Сын Ингольфа Рыжего ответил не сразу. Посидел, сосредоточенно глядя в пол, словно припоминая, и с сожалением качнул головой:
– Простите, лорд. Ни малейших.
– Жаль. В таком случае давайте подумаем вместе – что могло навести вашу мачеху на мысль о том, что загадочный полуночник именно Ларс? Она его не видела, только слышала – это ее собственные слова. Учитывая то, сколько народу было в тот день в доме конунга, такая уверенность должна быть подкреплена чем-то конкретным, вам так не кажется? Я не слишком близко знаком с Ларсом – может быть, он шаркает ногами? Или имеет привычку в темноте налетать на углы? Разговаривать сам с собой?
– Ничего из того, что вы перечислили, – уверенно ответил норманн. – Конечно, у моего брата, как и у всех, есть свои особенности…
– Какие, позвольте полюбопытствовать?
Йен пожал плечами:
– В основном неусидчивость. И склонность к неуместным шуткам. А что до темноты и углов – не хочу бросить тень на брата, но поверьте, если бы он хотел тайком исчезнуть из дома, этого не заметил бы даже я, хоть и спал на соседней лежанке!
– И тем не менее вы утверждаете, что он этого не делал?
– Мне нечем это доказать, лорд Мак-Лайон, – просто ответил тот, – но я знаю своего брата. Он никогда бы не поднял руку на женщину, тем более на сестру или Альви. То же самое касается меня.
– Допустим… А в отце вы так же уверены? – рискнул спросить Ивар.
Молодой человек посмотрел на него недоумевающим взглядом:
– Батюшка? Зачем ему это?
Королевский советник склонил голову набок:
– Судя по вашему вопросу, дело только в отсутствии повода?..
– Я… я вовсе не то хотел… простите, но вы передергиваете, лорд!
Ивар отметил, как сквозь бледность на щеках собеседника проступил румянец. Интересно – гнева или чего-то иного? Даже слепому ясно, что сыновья к папеньке не особо привязаны. «И в этом, положа руку на сердце, нет ничего удивительного, – подумал советник. – Только речь-то идет не о них, а о жене ярла и его дочери! Логичнее было бы возмутиться таким предположением, так ведь?» Ивар успокаивающе улыбнулся:
– Я ни в чем не обвиняю вашего отца, Йен. В конечном счете именно он меня и нанял… Но я обязан проверить каждого. И так уж вышло, что ярл Ингольф стоит в списке одним из первых. Он входил вчера к вашей мачехе и пробыл с ней наедине дольше, чем кто-либо другой. И уж ему-то, я думаю, Хейдрун открыла бы дверь без единого вопроса.
Сын Рыжего посмотрел на гончую долгим взглядом.
– Открыла бы, – сдержанно сказал он. – И отцу, и мне, и Ларсу, и даже Альви. Только ведь сестра не одна была в доме, лорд. Прийти могли вовсе не к ней – вы об этом не думали?
– Думал. И у меня есть веская причина считать, что убийца явился именно по ее душу… Не принимайте мои слова так близко к сердцу. – Лорд легонько хлопнул ладонями по столу. – Ну да ладно, оставим в покое родственников. Поговорим о вашем пропавшем скальде. Старик как в воду канул. Дружинники Эйнара по моей просьбе перетряхнули все трактиры, но так его и не нашли – ни живого, ни мертвого. К вам он, часом, не приходил?
– Нет. Мне и самому это странно. Такие исчезновения совсем не в характере Матса.
– Тогда, по-вашему, где еще он может быть, если не здесь и не в кабаке? Что насчет женщин?..
Йен, улыбнувшись, покачал головой:
– Из Матса давно песок сыплется, какие там женщины! Да и вряд ли вы в Бергене хоть один веселый дом найдете. К тому же откуда у старика деньги на шлюх?
– Ну, скальды все-таки спросом пользуются.
– Голос свой он давно пропил, а другими талантами небогат, – сын Ингольфа Рыжего задумчиво нахмурился, – так что искали вы правильно. И я удивлен, что не нашли. Не в Тронхейм же он подался? Далековато. Еще и зимой… Нет, исключено. Матс трус, пьянь и бестолочь, но не настолько же? Подумаешь, пинка дали. Он к такому обращению привычный. Встал бы, отряхнулся да пошел искать, где похмелиться.
– В погреб, к примеру? – живо откликнулся Ивар.
– Хотя бы. Только кто же его туда пустит? Скорее челядь бы посочувствовала или кто из бойцов. Голова-то не у него одного в то утро трещала.
– Резонно. Но тогда мы бы его сразу нашли.
Йен, кивнув, развел руками. Советник выбил по столешнице глухую дробь, подумал и сказал:
– Хорошо. Оставим пока и это. Расскажите мне о вашем скальде. Его натура, привычки, слабости?
– Да там и рассказывать нечего. Обычный пьющий старик. Среди певцов такое не редкость. Привычки?.. Знаете, Ларс как-то назвал его прилипалой. Водится такая рыбешка в южных морях, на нее даже черепах ловят. Ну вот, Матс как раз то самое и есть. Липнет к сильнейшему, крохи за ним подбирает. Пусть и невелика пожива, пусть всей ласки – пинки да тычки, а все ж при хозяине… Ну и трусость, конечно. Хотя при его-то жизни? Было бы странно, если б он на рожон лез почем зря.
Лорд Мак-Лайон вспомнил бесстрашного барда из «Щербатой секиры» и с некоторым сомнением наморщил брови. Люди искусства, даже если «искусством» то, что они делают, назвать язык не поворачивается, часто бывают непредсказуемы. Кажется, уже и ломаные-переломаные, и опустившиеся, и на себя рукой махнувшие – а такой фортель при случае выкинуть могут, что никому мало не покажется! Тем более что северные скальды, как правило, и оружие в руках держать умеют.