Охота на гончих
Нэрис похолодела. И, понимая, что вот-вот провалит первое и единственное дело, которое ей доверил муж, уцепилась за соломинку:
– Альвхильд, а как насчет жемчуга? У меня есть чудесное ожерелье, в три нити, жемчужины одна к одной! Может, примерите? С вашими волосами и этим платьем…
Рука северянки, уже потянувшаяся было к прическе, чтобы выдернуть из нее первую шпильку, замерла. «В точку», – с облегчением поняла Нэрис. И, подхватившись со стула, склонилась над раскрытым сундуком.
– Вот! – через несколько мгновений торжественно произнесла она, поворачиваясь к Альвхильд. – Ну же, примерьте! Ради меня.
Жена ярла, поколебавшись, неуверенно улыбнулась. Взгляд ее прекрасных глаз был намертво прикован к трем рядам крупных розоватых жемчужин, когда-то обошедшихся лорду Мак-Лайону в целое состояние. Даже Нэрис, с подачи батюшки всегда считавшая драгоценности хорошим товаром, и только, не снимала это ожерелье месяц кряду. А что уж говорить об Альвхильд?
– О! – прошептала та. – О-о-о!
– Наденете?
– Пожалуй… Какой чудный жемчуг! У меня такого нет.
Леди Мак-Лайон обвила перламутровой лентой длинную шею женщины и, защелкнув аграф, проворковала:
– Нет – так будет. Как же иначе? Готово, можете смотреть.
Альвхильд схватилась за зеркальце. Взглянула. И ее вмиг осветившееся лицо подсказало Нэрис, что самое страшное позади. В ближайший час, а то и два Альвхильд и шагу отсюда не сделает. А уж там…
В дверь дома постучали. Ивар? Вернулся? «Нет, это вряд ли, – с сожалением подумала леди. – Времени прошло всего-то ничего». Она услышала, как завозился на своем тюфяке Тихоня, как отворилась дверь, зашуршали юбки, и с опозданием приподнялась на стуле:
– Астрид?..
Невестка Длиннобородого, откинув капюшон плаща, вежливо склонила голову:
– Простите за вторжение, леди Мак-Лайон. Я искала супругу ярла Ингольфа, и мне сказали, что она… О!
Темные глаза северянки остановились на сидящей у стола Альвхильд. Нэрис, поймавшая этот взгляд, затруднилась решить, чего в нем было больше – восхищения или неодобрения. Жена ярла, услышав знакомый голос, вздрогнула и обернулась, словно пойманная с поличным.
– Ты! – заискивающе прощебетала она, испуганно сжав пальцами ручку зеркала. – Это так… так замечательно, что ты заглянула к нам, дорогая! Мы не хотели отвлекать тебя от дел, но если…
– Проходите, пожалуйста, – подхватила Нэрис, – располагайтесь! Хотите горячего вина с медом? В холодную погоду оно просто… Ульф! Возьми у госпожи Астрид плащ и раздобудь еще один стул, да поживее!
Жена Рагнара отрицательно качнула головой:
– Благодарю, не нужно. Очень мило с вашей стороны, леди Мак-Лайон, но я пришла за Альвхильд.
– За мной? – пролепетала красавица, отчаянно царапая ноготками не желающий расстегиваться аграф ожерелья. – Что-то случилось? Что-нибудь с Ингольфом? С мальчиками?
– С ними все в порядке, – сухо сказала Астрид. – По крайней мере, так было несколько минут назад, когда я вышла из дома. Уже за полдень, Альвхильд. И Тира с дочерью давно приехали. Мы же собирались заняться шитьем, ты помнишь?
– О, я… Прости, у меня совершенно вылетело из головы… Гунда!
Служанка, последний час тихо дремавшая в уголке, встрепенулась и бросилась на помощь своей госпоже. Зашелестел шелк поспешно расстегиваемого платья, на пол посыпались шпильки. Невестка конунга снова взялась за капюшон:
– Мы ждем тебя в Женском доме [29]. Еще раз приношу свои извинения, леди Мак-Лайон.
Нэрис, у которой прямо на глазах во второй раз рушились все планы, закусила губу. И, забыв о приличиях, выпалила уже почти в спину северянке:
– Астрид! А можно мне с вами?
Та, помедлив, обернулась. «Откажет, – в отчаянии подумала Нэрис, – точно откажет! Ну почему я такая невезучая?!» Она посмотрела в непроницаемо-равнодушные глаза невестки конунга и, мысленно уже признав свое поражение, услышала вдруг:
– Почему нет? Вы наша гостья. Присоединяйтесь, мы будем рады.
– Спасибо… – только и пролепетала сбитая с толку леди.
Астрид пожала плечами:
– Не за что. Альвхильд покажет, куда идти.
Кивнула мнущемуся у перегородки Ульфу и вышла. Нэрис, встряхнувшись, торопливо оглядела свое платье – вроде не замялось, можно не менять. Так, что еще? Наверное, стоит взять корзинку с вязаньем? Или не брать? А если посиделки надолго затянутся?
Ее локоть стиснули горячие тонкие пальцы.
– Леди Мак-Лайон, вы просто чудо! – прошептала Альвхильд. – Вы ведь это ради меня, да?..
– Ради вас? – недоуменно переспросила Нэрис. Но, вовремя спохватившись, прикусила язык. Чуть ведь не ляпнула, глупая! Это тогда, когда все наконец наладилось! Астрид смягчилась, супруга Рыжего уверена, что на такую «жертву» новая подруга пошла только ради нее… «Правильно Ивар говорит – шпионы горят на мелочах», – подумала леди. И улыбнулась хорошенькой северянке почти материнской улыбкой.
Альвхильд просияла:
– Вы даже не представляете, как я вам благодарна! Астрид… ничего не хочу сказать о ней плохого, но она такая холодная, что я иногда ее просто боюсь.
– Ничего, – мурлыкнула Нэрис, чувствуя себя последней лицемеркой, – я буду рядом. Да и госпожа Тира здесь. Втроем – оно ведь уже не так страшно, правда?
Та весело кивнула. И, прикрикнув на служанку, снова взялась за строптивый аграф.
Женский дом оказался ближе, чем леди Мак-Лайон могла подумать, – он стоял почти вплотную к хоромам конунга, притулившись между хлебным амбаром и сыроварней. Невысокий, с чисто выметенным крылечком и расписным коньком на крыше, он и вправду казался совсем маленьким, хрупким и женственным – особенно рядом со своим внушительным собратом.
– Просто кукольный домик, – сказала Нэрис, любуясь изящной резьбой на двери. – Как же я раньше его не заметила? Ведь столько раз, кажется, мимо проходила!
– Зима, темнеет рано, – отозвалась Альвхильд, легко взбегая вверх по ступенькам следом за верной Гундой. – Да и пристройки тесно стоят… Ух, как морозно сегодня! Пойдемте скорее!
Нэрис проводила взглядом скрывшихся внутри двух женщин и после некоторой заминки обернулась назад. За ее спиной маячил растерянный Ульф.
– А мне как быть, госпожа? – спросил он, останавливаясь у самого крыльца. – Ведь дом-то женский. Старшая хозяйка недовольна будет… А ежели я вас одну оставлю, так его сиятельство с меня всенепременно три шкуры спустит.
– Может, ты тихонько в уголке пересидишь? – заколебалась Нэрис. После недавнего разноса, который им устроил лорд, ссориться с ним ей хотелось еще меньше, чем Тихоне. – Мы, в конце концов, гости и чужестранцы. Ну не замерзать же тебе снаружи? Холод такой!
Норманн бросил сомневающийся взгляд на дверь и развел руками. С одной стороны, его дело маленькое, а Женский дом не восточный сераль, куда посторонний мужик и ступить не моги. С другой – жене Рагнара это точно не понравится. Она и так госпожу не очень-то привечает. Вопрись он сейчас следом за леди Мак-Лайон в Женский дом да рассядься, как в караулке, крику не оберешься! Порядок-то один для всех, что для своих, что для чужих.
– Обожду я лучше тут, – взвесив все «за» и «против», сказал Тихоня. – Небось не околею. В первый раз, что ли?
– Угу! А последний раз когда был? – Нэрис нахмурилась. – Отвык ты уже от родных морозов, Ульф. Да и лет тебе не двадцать. Нет, нам с тобой надо что-то…
Узорчатая дверь распахнулась, выпустив наружу клубы пара, и знакомый, чуть запыхавшийся голос добродушно воскликнул:
– Так вот она где! Что же это ты, милая, щеки морозишь, когда мы уж тебе и меду налили, и креслице к огню придвинули?.. Аль передумала?
– Тира! – обрадованно встрепенулась леди Мак-Лайон. – Ну конечно! Вас-то нам и надо!
Кругленькая супруга ярла Гуннара, кутаясь в толстую шаль, энергично тряхнула головой:
– Надо – так не стойте у порога, поднимайтесь. Нашли забаву – топтаться на холоде. Давай свою корзинку, милая, да заходи.