Охота на гончих
– Даны? – хрипло переспросил он. – Да ты рехнулся, Ингольф!
– Это как посмотреть…
– Да хоть все глаза выгляди! – сжал кулаки ярл. – Последняя собака знает, что Сигвальд от своего конунга едва ноги унес! Железное Брюхо ведь на сестре его женат был, которую и порешил собственными руками, с родными сыновьями вместе… И после этого, хочешь сказать, конунг Сигвальду флотом помог? Такие обиды смываются кровью!
– Верно, – вклинился лорд. – Кровью или изгнанием. Да только вергельд [26] еще никто не отменял. Голова конунга Олафа – хороший откуп, не находите?
Гуннар поперхнулся очередной гневной фразой. Эйнар привстал на лежанке:
– Ловушка?
Ярл Ингольф, морща лоб, неопределенно качнул головой. Старший сын конунга сдвинул брови:
– Но что ж тогда наши соглядатаи молчат?
– И то верно, – подхватил средний. – Да прости датский конунг Железное Брюхо, приветь его в собственном доме – враз бы по всему северу разнеслось!
– Уверен? – с сомнением переспросил младший. – Даны ведь тоже не дураки. Могли только ближние знать…
Рыжий ярл поднял руку, призывая к тишине.
– Отчего соглядатаи молчат, выяснить надо, – сказал он, – да только как бы не опоздать. Лучше впустую три дня грести, чем погребальную ладью готовить.
– Хочешь догнать отца? – подался вперед Рагнар. – Так ведь почти двое суток прошло. Не проще ли тогда голубя отослать, чтобы конунга на побережье задержали? Он все равно по берегу идет.
Рыжий кивнул:
– Отошлем. Но Олафа попробуй задержи. Лучше вдогон. Не перехватим, так хоть защиту усилим…
Молчавший доселе Гуннар пытливо взглянул на соратника:
– Думаешь, стоит? А ежели он, – пренебрежительный кивок в сторону лорда Мак-Лайона, – на пустом месте панику развел?
– Если так – ответит, – равнодушно сказал Ингольф. – Только вот как бы нам с тобой раньше отвечать не пришлось. Железное Брюхо под стать своему конунгу. Могли и договориться.
Могучий ярл с сомнением покачал головой, но спорить больше не стал. Прикинул что-то в уме, поднял голову:
– Ладно! Чего впустую языками трепать? Харальд, созывай дружины. Я в порт. До рассвета не управимся, но к полудню, если постараться…
Старший сын Длиннобородого, не дослушав, откинул складку полога и вышел. Гуннар поднялся следом. Сэконунг подавил тяжкий вздох.
– А мне сидеть, как сидел? – проронил он. И посмотрел на тестя исподлобья. – Поведет-то кто? Харальд? Или сам пойдешь?
Ивар, все так же сидящий на сундуке, повернул голову. Его этот вопрос интересовал едва ли не больше, чем Эйнара. Рыжий ярл мотнул головой:
– Берген пустым бросать нельзя. Ярлы останутся. И ты, сэконунг, останешься тоже. А Харальд… Харальд старший. Случись что с Олафом, ему трон держать.
«Ловко выкрутился, – подумал советник. – И родню не обидел, и страну не забыл. Харальда только пусти пострадать за отечество. Но кто же тогда?..»
– Рагнар, – услышал лорд, – собирайся. Кроме тебя, больше некому.
Глава 21
Утро настало тихое, солнечное. Белый пушистый снег слепил глаза, заставляя щуриться, хрустел под ногами. Вверху густо синело небо – безмятежное и холодное.
– Такой погожий день, – вздохнула Нэрис. – Совсем не для похорон.
– Для них, милая, любой день – не лучший, – отозвался муж. Лорд и леди Мак-Лайон стояли у крыльца большого дома, наблюдая за приготовлениями. Похоронная процессия вот-вот должна была отправиться. – Какие, однако, затейники эти норманны. Лодка хорошая, денег стоит, а они ее в землю. Не все ли равно покойнице, в чем лежать?
– У всех свои обычаи. И, между прочим, «похороны» лодки – из них из всех самый безобидный.
– Это ты про животных, которых сейчас резать будут?
– Если бы! Кое-где на севере не только зверей, но и жен с рабынями вслед за усопшим отправляют, – с осуждением в голосе сказала Нэрис. – Мне папа рассказывал. Но то, конечно, если покойник знатный да богатый… Кстати, мужья вот за женами на тот свет не торопятся. Отчего, интересно?
– Не у того спрашиваешь, – хмыкнул Ивар в воротник плаща. Потом вспомнил Эйнара и посерьезнел. – Сплюнь. Только этого еще не хватало.
Леди поспешно умолкла. Потом перевела взгляд на сани посреди двора – и сникла. Там, поверх кипы одеял и вышитых подушек, лежала Хейдрун. Тело только что вынесли из дома, где обряжали, и еще не успели прикрыть овчиной.
Рыжие волосы покойной, ничуть не потускневшие, были заплетены в две толстые косы, на шее и запястьях – дорогие украшения, складки шелкового платья, ярко-синего, бросающего вызов небу, едва заметно трепетали под легким ветерком. Если бы не белое как снег, застывшее лицо да не сложенные на животе руки, девушка могла показаться спящей. Нэрис с тяжелым вздохом отвела глаза. Она многое бы отдала, чтобы этот сон не был вечным. «Слава богу, хоть на похороны нам ехать не нужно», – подумала леди. Все ее существо яростно противилось тому, что этот яркий северный цветок через какой-нибудь час опустят в темную яму и забросают землей.
– Такие, как Хейдрун, должны жить, – вырвалось у Нэрис.
– К сожалению, почему-то именно они на этом свете долго не задерживаются, – задумчиво сказал Ивар. – Не знаю, может, в этом есть какая-то своя, высшая справедливость? В конечном счете, красота и молодость не вечны. А уходя, оставляют после себя одно разочарование…
– Лучше разочарование, чем смерть, – сказала Нэрис. И поежилась.
Муж приобнял ее за плечи:
– Может, вернешься в дом?
– Там и без меня тесно. Поминальный стол готовят. Я хотела помочь, да Тира с Астрид не позволили. Говорят, не свадьба, сами управимся…
Леди окинула взглядом подворье. Ввиду печальности события народу здесь почти не было. Большинство дружинников уже отправились в порт, а случайные люди на похоронах редки. Старший сын конунга стоял у саней с покойницей. Лицо его было отсутствующим. Рагнар, вместе с Ингольфом Рыжим, что-то вполголоса обсуждали в тени поленницы. Ярл Гуннар надзирал за погрузкой во вторые сани разного домашнего скарба и съестных припасов: у норманнов полагалось снаряжать покойников в долгий путь как следует. Слуги и рабы сновали от крыльца к саням, передавая друг другу миски, горшки, черпаки, портновские принадлежности, шкатулки… Двое несли корыто. Еще один гнал несколько коз. Большие клетки из прутьев, в которых квохтали куры, уже стояли на дне саней. Хозяйственная леди, увидев, сколько добра собираются просто так сгноить в земле, тихонько охнула. Ладно еще лодка! Но все это зверье, которое живым пригодилось бы куда больше?.. А это что? Кадушка с тестом? И целая дюжина жареных поросят?
– Да уж, – пробормотала Нэрис, – «затейники» – еще мягко сказано!
Ивар хохотнул. Поймал смурной взгляд Харальда, поспешно спрятал улыбку и обернулся к дому. С крыльца как раз спускались одетые в теплые плащи Астрид и Эйнар. За спиной сэконунга маячила все та же тройка бойцов. «И к могиле жены, значит, под конвоем? – подумал лорд. – Как Ингольф его в кандалы не заковал, я даже удивляюсь».
– Ну, кажется, все, – вполголоса сказал он. – Совсем чуть-чуть померзнуть осталось. А госпожа Тира не едет?
Нэрис покачала головой:
– Она же к семье не относится. Как и мы с тобой. Гуннар, наверное, тоже остался бы, да ему за Эйнаром следить велено. Будто трех дружинников мало. И ярл Ингольф тоже едет – вот он бы и присмотрел!
– Рыжий, милая, так «присмотреть» может, что и концов не найдешь. – Лорд Мак-Лайон кивнул сэконунгу, легко поклонился Астрид и уступил им дорогу, потянув за собой жену. – Я бы, честно говоря, Гуннару компанию составил, да боюсь, не поймут. К тому же Харальд меня и так с трудом переносит. С проломленным черепом я тут много не навоюю…
К саням с покойницей подошел Бьорн. Ненавязчиво оттеснил в сторону Харальда, укрыл Хейдрун тяжелым пологом, проверил запряжные крюки. Потом бросил взгляд на вторые сани, стараниями будущего тестя полностью готовые к отправке, и махнул кому-то рукой. Подвели верховых лошадей.