Остаться твоей (СИ)

И тогда я разрыдалась, как идиотка. Уткнулась ему в грудь и стала заливать рубашку крокодильими слезами. Костя… он и сейчас все понял. Понял, что это слезы счастья, которые я и не хотела сдерживать. Стал целовать глаза, щеки, губами собирая каждую каплю. Пожурил все на разыгравшиеся гормоны, отчего я стала хихикать, поднял на руки и понес в ванную…
— Доброе утро, Милая.
На меня смотрели самые прекрасные глаза, в которых светилась любовь. От звука его хриплого ото сна голоса, по телу прошла дрожь. Видела, что это не осталось незамеченным. Костя довольно ухмыльнулся и приподнял бровь. Сел в постели и насмешливо произнес.
— Опять шпионила за мной спящим?
Я надулась и официальным тоном ответила.
— Да, слушала твой храп.
В следующую секунду я была схвачена сильными руками и закинута на его тело. Чувствовала под собой явное доказательство того, что из постели меня выпустят не скоро.
— Я не храплю, Милая, а вот ты во сне хрюкаешь, как маленький…
Не дала ему договорить и поцеловала. У нас есть еще немного времени перед походом к врачу…
***
Мы сидели в парке на лавочке. Костя купил мороженое, которое я с удовольствием уничтожала. Краем глаза посмотрела на его рожок, и он отвел руку в сторону.
— Даже не думай! — он засмеялся так громко, что сидящие на соседней лавочке люди обернулись, — Ты уже проглотила их за четверых, и еще на мою скромную порцию засматриваешься? Как не стыдно, Милая!
Я надула губы и ответила оскорбленным тоном.
— Между прочим, только два! — ткнула его в бок, и Костя театрально схватился за это место, поморщившись, будто от боли.
— Ну не знаю… — он посмотрел на меня оценивающим взглядом, в глазах появились чертята, — у вас, у телепузиков, своя система питания.
От возмущения я задохнулась и потеряла дар речи. Да я лишь на третьем месяце и еще далеко не этот… телепуз!
Только открыла рот, чтобы ответить ему как следует, как он вдруг замер и приподнял руку. Будто услышал что-то. Я так удивилась, что промолчала.
— Ты слышишь?
Я посмотрела по сторонам. В парке было немноголюдно, слышен был шелест листвы и щебетание птиц. Где-то за спиной резвились дети. Я не понимала его. Что он услышал то? Повернулась к нему, смотря вопросительно. Он как-то странно посмотрел на меня, улыбнувшись, поднес руку к моему лицу и аккуратно убрал прядь волос со щеки.
— Сердце стучит… слышишь?
Я улыбнулась на эти слова. Как же я люблю его… это чувство лишь укреплялось с каждым днем.
— Твое или мое, дорогой?
Он наклонился и приложился ухом к моему животу. Обнял руками за талию, и молчал несколько секунд. А на моем лице расплывалась глупая улыбка. Поцеловал в живот и ответил тихо:
— Наше, Милая… Наше.
***
3 ГОДА СПУСТЯ
— Мама, мама, а у меня будет сестренка или братик?
Стасик прыгал передо мной уже несколько минут так, что в глазах начало рябить. В последнее время он просто закидал нас с Костей вопросами. Муж обычно хохотал, подхватывал его на руки и подкидывал к потолку. Стасик начинал истошно визжать, Костя смеяться, а я же смотрела на своих самых дорогих и любимых мужчин и просто была счастлива.
— И сестренка, и братик, малыш, — ответила ему, улыбнувшись, — сразу полный комплект.
Почувствовала маленькие ручки на своем необхватном животе, и на глаза навернулись слезы от взгляда сына. Стасик смотрел мне прямо в глаза. Боже, как же он похож на своего отца. Провела рукой по светлым волосам и потрепала по нежной щечке. В синих глазах появилось недовольство от того, что его отвлекают. Он, надув губки, произнес.
— Я буду их защищать.
Наш малыш, такой маленький и такой отважный.
— Это что за защитник у нас тут?
У дверей раздался голос мужа, и по телу разлилось тепло. Реакция на его присутствие за эти годы не ослабела. Ни на йоту.
Костя взял сына на руки, наклонился, чмокнув меня в губы, и стал щекотать Стасика. Тот визжал и отбивался, требуя пощады. Но муж был неумолим. Я тихо посмеивалась над их играми. Они так похожи…
— Беги, распаковывай подарки, — Костя отпустил сына, и тот, громко взвигнув, кинулся из комнаты.
 
Муж подошел к креслу, в котором я сидела, и опустился на колени. Поцеловал в живот и спросил, подняв голову.
— Как там мои мини-копии?
— Скучали по тебе, — тепло улыбнулась ему.
Костя нежно гладил меня по животу и смотрел в глаза.
— А мама скучала?
Я засмеялась, проведя ладонью по его щеке.
— А мама страдала от боли в пояснице.
Костя нахмурил брови и поднялся с колен. Стал развязывать галстук, кидая на меня пристальные взгляды.
— Родители с Надей прилетают завтра, они же успеют?
Я пожала плечами, так как сама не была уверена. Я ждала их приезда. В самом начале нашего брака я боялась показываться даже им на глаза. Я отказывалась ехать с Костей к ним в Англию, думала, что они будут осуждать меня… за мужа… за мои ошибки. Костя обычно после этого кричал на меня, называя трусихой. Доказывал, что его семья ждет не дождется знакомства со мной. И оказался прав. Меня приняли, как родную. Я по-настоящему сблизилась с его родителями, эти прекрасные и светлые люди… Я полюбила их сразу же. С Надей все было сложнее. Она всегда была со мной вежлива, но не более. К ней было трудно найти подход. Девочка очень изменилась и ни с кем не хотела сближаться. И я надеялась, что то, что она согласилась стать крестной — это знак.
Мы готовились ко сну, когда меня скрутило от боли. Стала дышать, как учил меня врач, и прилегла на кровать. Спустя пару минут из ванной вышел Костя, вытирая полотенцем голову. Он сразу все понял и кинулся ко мне.
— Девочка моя… что? Уже? — схватил меня за руку, и я почувствовала, как его трясет.
— Да, — я старалась говорить спокойно, зная, что он начинает нервничать, — позвони врачу и маме, пусть приедут из отеля. Сумку возьми.
Схватка вернулась с новой силой, и я откинулась на подушки. Костя метался по комнате и хватал совсем, казалось бы, ненужные вещи. Он что-то тихо бубнил себе под нос, и если бы не боль, я бы рассмеялась от его вида.
— Костя, успокойся, — остановила его, — зачем тебе эта шкатулка?
Он посмотрел пустым взглядом на предмет, что держал в руках и отбросил его в сторону. Схватил телефон и стал звонить. Спустя несколько минут кинулся ко мне и осторожно поднял на руки.
— Милая, я с тобой поседею раньше времени.
Я засмеялась, но замолчала от нового приступа боли. Как бы там ни было, я поняла, что в этот момент я счастлива…
КОНЕЦ КНИГИ