Настоящий Дракула
Нам ничего не известно о религиозной принадлежности Дракулы и его братьев, но, поскольку оба их родителя были католиками, более чем вероятно, что изначально княжичи тоже воспитывались в католической вере. Рожденный на германской земле Мирча почти наверняка был крещен в римско-католическую веру. Что касается Дракулы и Раду, то их детство проходило на румынской земле, где было множество православных церквей, и можно предположить, что их тайно крестили по православному обряду в румынской церкви, хотя не исключено, что из дипломатических соображений их на первых порах водили к мессе в часовню при доминиканском монастыре, который располагался вблизи их сигишоарского двора. Владу приходилось лавировать: с одной стороны, он едва ли мог позволить себе раздражать императора Сигизмунда, который поручил его особому попечению католические учреждения Трансильвании. С другой стороны, Влад Дракул прекрасно понимал, что переход в православие категорически необходим будущему правящему князю Валахии, ибо этого требовали старинные и непреложные законы страны.
Имеются любопытные сведения, которыми, впрочем, мы могли бы пренебречь, списав на безобидное детское любопытство, если бы не знали, какое леденящее кровь прозвище заработает в будущем Влад Дракула. Местные предания утверждают, что мальчик с ранних лет проявлял болезненное любопытство к казням преступников и подсматривал из окошка своей спальни в нижнем этаже, как приговоренных переводят из маленькой тюрьмы в Башне совета старейшин в донжон ювелиров, где обычно производились казни через повешение.
На полотнах живописцев позднего Средневековья отпрыски высшей знати и княжеских домов, даже мальчики пяти-шести лет, неизменно изображались «маленькими мужчинами», которые манерой держаться и одеянием ничем не отличались от взрослых. Пожалуй, в этом смысле живописцы проявляли замечательную прозорливость, поскольку в XV в. дети знатных родов, и даже те, кто воспитывался при скромном заштатном дворе в Сигишоаре, отличались куда большей зрелостью мировоззрения, чем предполагал их нежный возраст. Маленькие княжичи частенько сбегали с женской половины и с интересом подслушивали, о чем толкуют взрослые на мужской половине, хотя в силу возраста не постигали смысла этих заумных разговоров, крутившихся вокруг насущных политических целей. Для Дракула самой настоятельной задачей было консолидировать свою власть в Трансильвании, для чего требовалось заключить союзы с соседними саксонскими городами, в том числе с Брашовом и Сибиу, и заручиться их военной поддержкой. «Знайте, — писал Влад Дракул главе городского совета Брашова, — что господин мой император доверил мне охранять эту область, и оттого без моего на то согласия не молите о мире с моими недругами в Валахии». И кроме того, он писал горожанам Брашова: «Молю вас как собратьев по вере и как друзей поддержать меня и предоставить мне помощь». Помимо этого, Влад искал добровольцев для своей армии в герцогствах Фэгэраш и Амлаш, традиционных вотчинах валашских князей, которые император Сигизмунд передал под его управление. Император также даровал Владу право чеканить в Сигишоаре монету (многие такие монеты дошли до наших дней) с рельефным изображением дракона и княжеского орла Валахии — эти золотые дукаты сделались законным платежным средством по всей Трансильвании и Венгрии и постепенно вытесняли из оборота монеты, имевшие хождение ранее. На самом деле это была огромная привилегия, щедро пополнявшая немалое личное состояние Влада; деньги требовались не только на роскошь, по статусу полагавшуюся его двору, но и на создание и вооружение войска, чтобы отвоевать себе валашский престол.
Понятно, что с того момента, как он ступил на землю Трансильвании, Влад видел главной целью вернуть себе трон, на который, как он считал, он имеет все законные права и который обещал ему император Сигизмунд в награду за принесенную Владом присягу на вассальную верность. А император, которого больше всего тревожили беспрестанные военные столкновения с гуситами в Богемии, продолжал, несмотря на частые набеги турок через границу, поддерживать валашского господаря Александра Алдю. С сигишоарской колокольни Влада император определенно не держал своего обещания. Только в 1434 г. Сигизмунд, чью чашу терпения переполнили слишком тесные связи господаря Алди с турками, вняв совету Великого магистра Тевтонского ордена Редвица, велел Владу закупить у трансильванских городов потребное ему оружие, собрать войско из ссыльных бояр с их присными, румынских рекрутов из отданных под его власть герцогств и навербовать сколько сможет наемных солдат. Покупая вооружение для своей армии, Дракул прекрасно понимал значение пушек как передвижного ударного орудия. Одна пушка с выгравированным на ней именем мастер Леонардус представляла такую огромную ценность, что Дракул пожаловал отлившему ее мастеру бронзовую купель, которую до сих пор можно увидеть в евангелическом соборе Святой Марии города Сибиу.
Как только Дракул прознал, что его сводный брат Александр Алдя лежит на смертном одре, он сейчас же выступил на Валахию. В ходе сражений он сумел отбросить к берегам Дуная нескольких турецких беев, которые поддерживали уже пропащее дело Алди. Наконец в декабре 1436 г. Влад вступил в княжескую столицу Тырговиште. Таким образом зимой 1436–1437 гг. Дракул наконец осуществил свою мечту, еще в 1431 г. узаконенную императором Сигизмундом через коронацию: теперь Дракул стал фактическим правителем, господарем Валахии, и расположился в княжеском дворце. Позже к нему присоединились его молдавская супруга и трое сыновей — Мирча, Дракула и Раду.
При валашском дворе подрастающего Влада Дракулу ожидала совершенно иная жизнь, чем в захолустной Сигишоаре, где ему хотя бы иногда позволялись вольности и развлечения. Теперь его обучали совсем иначе, чем прежде, и это новое обучение продлилось шесть лет. Судя по всему, в этот период, всего-то от пяти до одиннадцати лет, произошло становление его личности. И формальное образование, и превратности политических событий сыграли определяющую роль в формировании неоднозначной личности Дракулы. В Тырговиште его начали обучать основам рыцарства и рыцарской культуры по западному образцу. Его учили плавать, владеть оружием, обучали приемам пешего и конного боя, стрельбе из лука, придворному этикету, а также тонкостям искусства верховой езды, которую он в детстве едва освоил, но в которой теперь достиг поразительных успехов.
Нам мало что известно о том, как и с чего начиналось интеллектуальное развитие Дракулы. Первым наставником, нанятым его отцом, стал боярин преклонного возраста, высокообразованный человек и доблестный воин, участвовавший в Никопольской кампании на стороне христиан. Он преподавал юному Дракуле итальянский язык и, по всей вероятности, азы французского и венгерского языков, а также давал ему начатки знаний по гуманитарным предметам и по мировой истории. Монастырские писцы обучали его письму кириллицей и на церковнославянском языке, на котором велась княжеская канцелярия, а также языку дипломатической переписки — латинскому. Почти не вызывает сомнений, что Дракуле преподавали и новый предмет, вскоре ставший непременной составляющей в программе обучения княжеских детей, — политическую науку, в частности теорию о божественном праве королей [20] и основы политики raison d’état, национальных интересов, т. е. объективно значимых целей и задач национального государства как единого целого. И первое, и второе в последующем нашли отражение в «Поучении Нягое I Басараба», трактате, вобравшем в себя политические премудрости, накопленные в Валахии за период правления этого выдающегося валашского господаря с 1512 по 1521 г., уже позже времен Дракулы; вместе с тем трактат в точности передает доктрину управления государством, преобладавшую в Валахии в XV в. По большому счету изложенные в «Поучениях» принципы мало отличаются от тех, что Макиавелли высказал в своем трактате «Государь», написанном в 1517 г. Так, некоторые сентенции Макиавелли, в частности что для государя лучше, чтобы его боялись, чем чтобы любили, очень точно отражают будущую политическую философию Дракулы, и можно предположить, что эти представления были привиты ему как раз в период обучения в Тырговиште.