Капойо (СИ)

Город всё не кончался. Она спросила дорогу ещё раз, и на этот раз ей уверенно указали путь. Чуть вернуться назад, и через две улицы – налево.Ещё немного, и она будет у цели.
Улица Мильдет была не такая узкая, как предыдущие две, на ней, наверное, с трудом, но смогла бы развернуться совсем небольшая повозка. Аяна осмотрелась. Дом с аркой. С аркой? Арка была у каждого второго дома на улице Мильдет!
Она ехала, борясь с отчаянием, оглядывая дома. А вон та вывеска похожа. Да и арка у дома имеется.
Аяна привязала Ташту и на миг остановилась. Ветер забирался ей за шиворот, несмотря на плащ. Она протянула руку и потянула застеклённую дверь на себя, и неописуемо манящий запах свежего хлеба поплыл ей навстречу. Колокольчик нежно прозвенел, и из-за прилавка поднялся парень.
– Чем могу помочь?
– Здравствуй. Это лавка Озефа?
– Нет, – помотал головой парень. - Черилла.
– Это улица Мильдет?
Парень кивнул. Аяна вздохнула. Значит, улица длиннее. Ей показалось, что дом стоял как раз в середине.
– Подскажи, пожалуйста, где тут хлебная лавка Озефа.
– Наша хлебная тут единственная на улице.
Аяна похолодела. Ну конечно. Мальчишка обманул её. Она начала подозревать это, когда он потребовал все деньги. Он забрал их и просто указал самую дальнюю улицу, чтобы было время сбежать или спрятать монеты.
– Спасибо, – сказала она безжизненным голосом, толкая дверь наружу.
Вот и всё. Кимат весело болтал ногами. Опять одни под серым арнайским небом, без надежды, без друзей., и даже Кадиар уже уехал. Аяна посмотрела вниз, за порог, на маленькие тёмные пятна на мостовой. Начинался моросящий дождь.
  
5.Кто ты такая?!
 
– Не приглянулось ничего?
Голос был женским. Аяна резко повернулась и шагнула обратно, едва не задев Кимата дверью. Она смотрела во все глаза. Ошибки быть не могло...
– Иллира?!
Хрупкая женщина с темными большими широко расставленными глазами удивленно склонила голову к плечу. Аяна смотрела на неё и видела Верделла, его глаза, нос, подбородок и волосы... нет, волосы у него определённо были не такие. У этой женщины они были мягкими и гладкими, и ничем не напоминали буйные вихры Верделла, к которым так и тянулась рука, чтобы пригладить. Аяна опустила глаза и замерла, не зная, с чего начать разговор, потому что под передником у женщины явно угадывалось растущее чрево, которое, учитывая её хрупкость, сложно было перепутать с чем-то иным.
Аяна закусила губу. Вот как поступить? Что известно Иллире о сыне? Не потревожат ли её новости о нём?
– Да? – сказала Иллира, доброжелательно всматриваясь в лицо Аяны. – Мы знакомы? Что ты хотела?
Аяна решительно шагнула к ней и взяла за руку.
– Иллира, я искала лавку Озефа, чтобы найти тебя. Я подруга Верделла. Меня зовут Аяна.
У Иллиры выступили слёзы на глазах. Она положила руку на живот, и парень вскочил, пододвигая ей стул, но Иллира покачала головой и развернулась. Она махнула Аяне рукой, приглашая идти следом, и зашла в дверь позади прилавка.
Большой рабочий стол посередине этой кухни, окружённый стульями, тяжёлый и основательный, уверенно занимал большую часть помещения, а над ним на металлических подвесах болталась разная кухонная утварь всех размеров и форм. Иллира села на один из стульев, жестом показывая Аяне на другой. Она плакала, роняя слёзы на чистые доски стола и вытирала лицо рукавом, оставляя на ткани мокрые пятна.
– Он был совсем мальчиком, – всхлипывала она. – Я надеялась, что он подрастёт и устроится в жизни, а такая беда вышла!
– Иллира, я хотела попросить твоей помощи в его поисках. Я одна не могу это сделать.
Иллира вскинула на неё взгляд и жалобно сморщилась.
– Поисках? Каких поисках? Он же в море погиб!
Аяна смотрела на неё круглыми глазами, и в них стоял ужас. Неужели он убежал там, в Фадо, и...
– Когда? Когда он погиб?!
– Да третий год уже пошёл...
Аяна судорожно подсчитывала, ничего не понимая.
– Иллира, какой третий год? Его же в прошлом ноябре увезли... В тот день Кимат родился, а ему нет полутора!
 
– Куда увезли?
– На север Фадо!
– Какой Фадо? Он погиб у Нанкэ! В шторм!
Аяна смотрела на неё с ужасом. Либо Иллира сошла с ума, либо...
– Иллира, кто тебе сказал об этом?
– Как это кто? Воло!
Аяна зажмурилась. Превосходно! И тут Воло. Зачем он это сделал? Ей очень хотелось посмотреть в глаза этому... человеку.
– Иллира, это ложь.
Она встала и сняла плащ, а потом начала развязывать узел керио, но он не поддавался, и она рванула его со злостью. Иллира смотрела молча, недоверчиво.
– Откуда ты? – спросила она. – Кто ты и откуда знала Верделла?
– Я из долины, куда их занесло штормом. Он жил в нашем доме, а потом мы отправилась искать мою сестру. Он шёл домой, к тебе. Его арестовали в Фадо за участие в перевозке ачте, который предназначался для дворца орта Давута.
– Какой долины?
– Долины реки Фно. Мы живём на востоке. На северо-востоке. Далеко.
Наступила долгая, гнетущая тишина.
– Зачем ты это делаешь? – спросила наконец Иллира. – Тебе деньги нужны? Откуда ты узнала про нас? Он не похож на тебя, но и не похож на Верделла, – сказала она, показывая на Кимата. – Ты ведь сама мать. Ты понимаешь, что ты говоришь матери, у которой погиб сын?
– Ладно. Ладно! Откуда я, по-твоему, знаю, кто такой Воло?
– Это я назвала его имя.
– Эрлант, Ретос, Спарас, Микис, Таканда, Аталаме, Сайделл, Шахут... Конда.
Иллира побледнела.
– Откуда... Но Воло сказал...
– Ты не веришь мне? – сказала Аяна. – Подожди тут.
Она сжала челюсти, встала и направилась к двери в лавку. Клятый Воло. Зачем он это сделал?
– Вот, – сказала она, развязывая мешок Верделла и злобно вытряхивая всё из него на стол. – Он не любил... ненавидел мыться, и стирал рубашки, только если я бранила его. Вот это ему моя сестра вышивала. Хлам мне пришлось выкинуть, как и сапоги, но, думаю, вонь на рубашках всё ещё...
Она осеклась. Иллира склонилась над столом, проседь на её висках сверкнула серебристыми нитями. Она стояла и осторожно, одним пальцем касалась гребня, который скользнул к ней на край стола, пока Аяна вытряхивала всё остальное.
– Где он сейчас? – тихо спросила Иллира, отодвигая гребень и откидываясь на спинку стула. – Ты знаешь, где он?
Аяна изловила Кимата, который забрался под стол, и покачала головой.
– Где-то в Фадо. Его арестовали.
– Это было полтора года назад?
– Да, – кивнула Аяна. - Я хочу найти его. Моя сестра вместо него села на «Фидиндо», но, как недавно оказалось, в Ордалле она не сошла на берег. Мы шли искать её.
– Тебе что-то известно о том, куда его увезли?
– У меня отошли воды почти сразу, как это случилось. Его забрали вечером, а ночью я родила. Мне сказали, есть люди, которые его могут найти. У меня в сумке лежит бумажка с именем и адресом такого человека.
Она порылась в сумке и вытащила лист с потрёпанным портретом Конды и написанными на обороте нотами колыбельной, потом нашла бумажку, которую ей дал Айол.
– Вот. Матиелинта. Матиелинта Керталл. Улица Беретос, второй дом с конца.
Она посмотрела на Иллиру, которая сидела, рассматривая портрет Конды, но, заметив напряжённый взгляд Аяны, смутилась и сложила лист, придвигая его к ней обратно по столу.
– Мне назвали этого человека как того, кто может помочь искать. Только сказали, что нужно много денег. Я не знаю, сколько, – сказала Аяна, убирая портрет обратно в сумку. – Я ещё не была у него.
– У нас в любом случае нет денег.
Аяна смотрела На Иллиру непонимающе.
– Но ты же работаешь тут и получаешь содержание от... как его.
– Исара. Нет. Он теперь не платит мне, после того, как Верделл... Аяна, я вышла замуж за сына Озефа, которого ты искала. Озеф от дел отошёл. Он переехал в Барфу и оставил лавку Чериллу, своему сыну. Черилл вдовец. Мы с ним прошлым летом поженились, и вот как оно получилось, – сказала она, кладя руку на живот. – В общем, он решил дело расширить и купил хорошую лавочку на другом конце города. Всё было вложено туда, а ещё он занял денег и постепенно долг выплачивает. Мы экономим на всём.