Ментальная кухня 3 (СИ)

И мне ли его осуждать? Я ведь и сам сейчас вцепился в эту возможность, как в спасительную соломинку. Напоминаю! У меня же гастротур на носу. И, кажется, вот он — единственный адекватный шанс вымутить ТАКОЕ количество продуктов.
Итак.
Лодку мы с пацанами на всякий случай вынесли на берег. Ребята мы всё-таки не самые хилые, а пролюбить её по какой-нибудь нелепой случайности типа плохо завязанного узла будет очень обидно.
  
— Не разбредаемся! — попросил я.
На всякий случай. Нет, потеряться здесь — это очень вряд ли. Не берусь на глазок оценивать размеры Каннеллони-Айленда, но остров всё-таки маленький. Во всяком случае, докричаться друг до друга с одного его конца до другого — задача вполне себе посильная.
Другой момент, что где-то совсем рядом с нами сейчас находится аномалия, а про так называемые Прорывы я уже наслышан. И как знать? Может быть где-то по острову уже бродит зубастая аномальная хтонь, которая только и ждёт чтобы закусить вкусными питательными поварятами.
— Предлагаю идти вглубь, — сказал я. — Смотрите по сторонам и, пожалуйста, будьте осторожны.
Но пацаны и без моих просьб не собирались слишком уж легко расставаться с жизнью. Шли на стрёме. Автоматы в руках, палец на предохранителе. Шугались от каждого шороха, но как оказалось зазря. Остров с точки зрения зверья был необитаем, с точки зрения монстров тоже, и уже спустя пару минут…
— У-у-у-ух, — первым аномалию заметил Мишаня. — Красиво.
И впрямь красиво. Прямо вот… завораживающе! В самом центре Каннеллони-Айленд оказалась полянка, посреди которой вращался радужный, цвета бензиновой лужи, водоворот. Края — как будто живые. Рваные, пульсирующие, в вечном движении.
Строением аномалия напоминала портал — именно такой, каким их принято изображать в научной фантастике, вот только без рукотворной рамки со всякими древними письменами. То есть спереди и сзади он просматривался на отличненько, но под определённым углом, если смотреть сбоку, почти пропадал. Как лист бумаги.
В ширину метра три, а в вышину… боюсь ошибиться, поэтому просто скажу, что чуть ниже местных кедров.
— Так… заходим?
Согласен, вопрос глупый, ведь именно ради этого мы сюда и шли. Но и не спросить тоже нельзя — люди всё-таки вольные. Вдруг кто-то передумал в последний момент? Вдруг испугался? Решение нихрена не простое. Не каждый день тебе выпадает посетить другой мир, причём в нашем конкретном случае непонятно какой. Да-да. Чем глубже я пытался изучить вопрос по той информации, что есть в сети, тем лишь больше запутывался и приходил к мысли, что изучить его невозможно.
Всё индивидуально. Всё непредсказуемо.
По внешнему виду портала никак не понять, что ждёт внутри. Так что мы сейчас с равным успехом можем выскочить на солнечную полянку, в грёбаное жерло вулкана или вообще в какой-нибудь мёртвый мир, где даже кислорода нет.
— Я готоф! — заорал Таранов; господина пивовара сейчас аж крупная дрожь разбила.
— Готов, — сказал Мишаня.
— Готов, — вторил ему Погоняло.
Лысый Агафоныч молча кивнул и сплюнул в сторону. По ходу дела, сенсей отвык разговаривать за время ретрита. А вот Гио:
— Я готов, но… это… отвернитесь, пожалуйста, — попросил Пацация. — Я стесняюсь.
Ещё минуту мы подождали, пока человек-грузин скинет с себя простыню и обратится в грузина-волка, а затем попытались надышаться перед смертью и один за другим проскользнули в радужное марево аномалии.
Темно. Тихо. Сыро. А ещё очень-очень холодно, — особенно на контрасте с жарой по ту сторону.
Воздух вообще недвижим; это явно какая-то пещера. Первой мыслью было развернуться и свалить обратно, однако я отругал себя за малодушие, закинул автомат на спину, достал из кармана телефон и включил фонарик. По канону на меня тут же должна была налететь стая перепуганных летучих мышей, однако ничего подобного не произошло.
Во-первых, свод пещеры терялся где-то в вышине. А во-вторых, слишком уж холодно здесь было для зверья. Судя по густым клубам пара изо рта и блеску инея на сталагмитах, температура сильно ниже нуля.
— Нормально?
— Нормально…
Вот и все наши переговоры. Ну как бы… не до пространных диалогов сейчас, и не до развесёлых шуток. Сердце стучит как бешеное. Руки нет-нет, да и подтряхивает. Очочко сжалось до размеров игольного ушка, и того гляди схлопнется в сингулярность. Впереди темнота, и что нам ждать из этой темноты? А главное: справится ли с этим «чем-то» Гио?
— Идём?
— Идём.
Мишаня последовал моему примеру, — тоже включил фонарь, — а вот Антоха на всякий случай снял автомат с предохранителя и передёрнул затвор.
— Мало ли, — сказал.
И спорить с ним не было ни смысла, ни желания.
Пошли. Шаг за шагом, опасливо посматривая на потолок, мы стали пробираться дальше. Постепенно пещера становилась уже, что как бы напрягало и вообще нехорошо. Но вместе с тем, если судить по наклону, мы двигались наверх. К выходу? Да! Да-да-да! Вот и он, свет в конце тоннеля!
* * *
— Дас ист охренеть! — Таранов аж запрыгал на месте. — Хер Фасилий, ты толшен это попропофать!
В такой восторг господин пивовар пришёл, весьма опрометчиво укусив ветку первого же растения, что попалось нам на пути после выхода из пещеры. Точнее даже не ветку, а… м-м-м… лапу? Почти еловую, только с очень-очень крупной хвоей. Вообще, дерево в первую очередь было похоже само на себя. Но если всё-таки искать доходчивые сравнения, то либо на аномально-разросшийся алоэ, либо же на гигантский…
— Укроп! — Иоганн Михалыч вгрызся в дерево ещё раз. — Эт-то укроп! Концетрационный, как мне и ната! Я снал, я снал! Шайсэ, их вустэ эс! Ди троймэ бетойдэн вас! Спасипо, мать отца! Спасипо, старая федьма!
Итак…
Что же получается? Из морозной пещеры мы вышли прямиком в укропный лес. А ещё в лето. Погода порадовала прямо сразу же. Сквозь кроны приветливо светило яркое иномирное солнышко, чириканье птиц было неотличимо от той какофонии, что можно услышать в подмосковном парке, а воздух… ох ядрёна мать. Не просто свежий, а какой-то первородный.
Не знал этот мир ни заводских труб, ни чада столичных пробок. Ничо-ничо! Ещё узнает, ах-ха-ха-ха! Человек пришёл! Всем бояться!
Слышь, природа⁈ На колени, рот кольцом!
Ну а пока Иоганн Михайлович с упоением жевал неведомую флору и пытался принудить последовать его примеру барона Ярышкина, мы с ребятами просто осматривались вокруг. Куда пойти? Куда податься? А главное: как не заблудиться и в случае чего вернуться домой? Да, позади почти отвесная скала, из пещеры которой мы выбрались, и это отличный ориентир. Но во всех остальных направлениях абсолютно одинаковый лес, а мы так себе туристы и… как знать?
— Я вот что думаю, — первым заговорил Мишаня. — Пока теплоход чинится, пещеру можно использовать…
— … как морозилку, — договорил я за него. — Тоже об этом подумал. Ах-ха-ха-ха! Ну что⁈ Радуют такие перспективы⁈ Наберём здесь всякой-разной аномальщины на весь круиз, заморозим, потом перенесём на борт и считай спасены. Ох, Миша-Мишенька-Мишаня, что мы с тобой теперь наворотим! Что наготовим-то, а⁈ Ни в сказке сказать, ни пером описать!
— Наверное, — пожал плечами Кудыбечь. — Но я пока что кроме укропа ничего вокруг не вижу.
— Да найдём, — отмахнулся я. — У нас вон, Гио есть. Дай грузину время освоиться. Сейчас принюхается и нападёт на след какой-нибудь дичи.
А оборотень Пацация тем временем и впрямь припал носом к земле. Принюхался, а затем вдруг оскалился, поднял на меня глаза и зарычал. Сперва я подумал, что у Гио от стресса свистанула фляга и он с какой-то стати решил на меня сагриться. Но это только сперва, потому как в следующую же секунду кусты за моей спиной зашуршали и:
  
— УЭ-ЭЭЭ-ЭЭЭ!!! — прямо на меня выскочил медведь.
Врать не буду — испугался. Но только лишь пока не обернулся. Пока не увидел «опасность» и не понял, как ей противостоять.
— Ути гошпади, — от такой милоты я просто не смог сдержать улыбку.